Метод Макаренко. Том 2

Глава 26

В больницу я приехал быстро, практически сразу после звонка. Шёл по коридорам, не обращая внимания на суетящийся персонал. И всё-таки не люблю я больницы. Вокруг всё белое, чистенькое. Но ощущение такое, будто ты в месте, где люди либо ждут, либо прощаются. Так себе атмосфера.

Войдя в палату Глеба, увидел его лежащего на койке. Рядом с кроватью — стойка с капельницей, на тумбочке — пустой стакан с каким-то недопитым месивом. Сам Глеб лежал и листал что-то в телефоне одной рукой, скалясь в экран. Второй рукой он пытался достать зарядку, но не дотягивался.

— Здорово, болезный, — поздоровался я и вошёл в палату, прикрыв за собой дверь.

— О, привет! Слушай, подсоби, а? Кинь в меня повербанком, — Глеб кивком головы показал на тумбочку. — Телефон сейчас сядет, шнур короткий и не достаёт. А эта штука будет капать ещё час где-то.

Пожав плечами, подошёл к тумбочке и взял лежащее там портативное зарядное устройство.

— Держи.

Глеб взял его, вставил кабель в гнездо телефона, и тот одобрительно пикнул.

— Вот спасибо, добрый человек, — улыбнулся Глеб, отложив в сторону и телефон, и повербанк. Потом он поёрзал, поправил подушку и уселся поудобнее. — Ну, рассказывай, как там оно? Сильно там Игорь негодует из-за отсутствия самого прекрасного учителя английского?

Я хохотнул, вспомнив брата. Он и правда суетной и на панике частенько. И поначалу всё было именно так, как предположил Глеб, но всё же, когда надо, брат берёт себя в руки.

— Всё в порядке. Он в курсе ситуации и даже принимал участие в твоих поисках.

— О как, не ожидал. Обычно он не лезет никуда. Предпочитает в сторонке отсидеться.

— Ты плохо знаешь Игоря, — покачал я головой.

Глеб вздохнул.

— Похоже на то, — проговорил он и посерьёзнел. — Ну что там? Нашли?

— Если ты про Ларина, то нет, — ответил я. Художника и так понятно, что нашли, раз Глеб здесь. — Ни дома, ни на работе, ни в загородном доме. Карточками не пользовался, телефон молчит. По камерам его тоже не засекли. Есть у меня подозрение, что, если не вычислим его в ближайшие пару дней, — уйдёт. Причём так, что потом не найдём.

По лицу Глеба я увидел, что он хотел пошутить о чём-то, но на слове «уйдёт» улыбка сползла с его лица.

— Понял… — сказал он тихо. Помолчал, о чём-то задумавшись, а потом выдавил: — Я… облажался, Егор. Извини.

Ну вот, началось. Его шутливый тон не обманул меня. Он злился на себя, считал себя виноватым в провале нашей миссии на складе. Ему сейчас нужно выговориться, а то подобные мысли начнут жрать его изнутри. А Глеб мне нужен живой и здоровый, а не с чувством вины.

— Я реально облажался и подвёл тебя, — Глеб отвёл взгляд в сторону, уставился в стену. — Надо было быть внимательнее. Я расслабился. Думал, что у меня всё… ну… под контролем. А оказалось, что это у него всё было под контролем. Он нас вычислил, а я дал ему возможность себя схватить. В общем, добавил тебе головной боли, подверг всех опасности.

— Эй, — сказал я спокойно. — Мы оба расслабились. Никто не знал, что Художник нас вычислил. Это не «ты подвёл». Это мы не предусмотрели такой вариант. Ясно?

Глеб сглотнул, посмотрел на меня. В глазах мелькнула благодарность, но он тут же спрятал её за привычной шутливой маской. Он кивнул, но по лицу было видно, что он до конца себя не простил.

— Ну да, — буркнул Глеб. — Яснее некуда, — передразнил он меня и улыбнулся. — Слушай, если ты с детьми таким же тоном говоришь, тогда понятно, почему они у тебя на уроках такие смирные. Они тупо засыпают.

— Да пошёл ты, — фыркнул я. — Но сейчас не об этом. Расскажи, что с тобой случилось. Подробно.

Глеб поморщился, поудобнее устроил руку с капельницей.

— Да особо нечего рассказывать. Сидел я в машине, мониторил обстановку, как договаривались. Всё было тихо. Потом захотел отлить, вышел на пару минут. А когда вернулся — он уже сидел на заднем сиденье. Как он туда попал — хрен знает. Машина закрыта была, сигнализация молчала.

— И что дальше?

— А дальше… ствол к затылку и вежливое предложение не дёргаться, — Глеб криво усмехнулся. — Сказал, если буду паинькой, останусь жив. Я дёрнулся. Ну… получил вот, — он кивнул на перевязанное плечо. — Сначала выстрелил. Неглубоко вошло, но крови вышло прилично. А после он добавил мне рукояткой в висок. После этого я как-то резко стал паинькой, потому что выключился.

Я кивнул. Примерно такую картину и представлял.

— Он с тобой говорил?

— Немного. Спрашивал про тебя. Откуда ты, что за человек, почему Ларин тебя боится. Я сказал, что ты обычный учитель, просто с принципами. Он вроде поверил, но… не знаю. Он вообще странный был. Говорил, как будто с самим собой, а я так, рядом сидел. Потом сказал, что ты придёшь. Уверен был.

— И я пришёл, — сказал я.

Глеб посмотрел на меня внимательно.

— А теперь ты рассказывай. Что там было?

Я откинулся на спинку стула, собираясь с мыслями. Коротко пересказал, как Художник связался со мной, как прислал фото портретов Саши и матери, как заставил выбирать между шестью адресами, про бомбы с таймерами и про звонок Художника в самом конце.

Глеб слушал молча, только желваки играли на скулах.

— А в церкви? — спросил он, когда я замолчал.

— В церкви он ждал. Устроил засаду. Постреляли немного, потом сошлись врукопашную. Он двигался хорошо, профессионально. Но оступился, провалился в подвал. Напоролся на ржавый штырь.

Глеб выдохнул.

— И кем он был? Ты узнал?

— Младший брат Ларина. Антон.

Глеб присвистнул.

— Ни хрена себе… Я знал, что у Ларина есть брат, но думал, он умер давно. Я вообще никакой информации о нём не нашёл. Пустота. Как будто его и не существовало.

— Потому что Ларин его прятал, — сказал я. — С детства ломал психику, сделал из него идеальную машину для убийств. Антон выполнял за него всю грязную работу. И убивал тех, кто мешал ему. Аршавина тоже Ларин заказал. Это, кстати, и стало его ошибкой, потому что он разболтал младшему то, чего ему не следовало знать, по мнению Ларина.

— Генерал? — Глеб удивлённо приподнял бровь. — А его-то за что?

— Аршавин прикрывал Ларина. Помогал ему замести следы после убийств и прочих мутных дел. Замазан был по самое не балуй. Но потом стал неудобен. Видимо, раскаялся на старости лет, вот Ларин и поспешил избавиться от него. А тот попытался у Антона выторговать жизнь. Рассказал, что когда-то давным-давно Ларин и его подставил, а потом героически спас, чтобы ещё сильнее посадить Антона на поводок. Вот тогда-то у него резьбу и сорвало окончательно. Аршавина он всё-таки убил. Ну а после ты знаешь. Он начал вести свою игру против Ларина. Знал, что это дорога с одним финалом и остаться живым не надеялся.

— Дичь… — Глеб закрыл глаза. — Я знал, что Ларин паскуда та ещё, но не догадывался, что настолько. Создать из собственного брата маньяка… Жесть.

— Такие дела, — отозвался я эхом. — Поэтому его нужно достать, Глеб. Во что бы то ни стало. Я знаю, ты копал под Ларина практически всю свою жизнь. Наверняка что-то должно быть. Какая-то подсказка, где он может прятаться.

Глеб молчал. Видно было, что копается в памяти, пытается что-то там отыскать.

— На вскидку не скажу, — кисло поморщился он. — В голове каша.

Он снова замолчал, а затем резко оживился, подобрался.

— Но! У меня дома на ноутбуке архив есть. Там папки по годам, события, люди, связи. Если где-то и остался хвост, то он там. Я собирал всё, что мог найти. Встречи, сделки, приобретённая недвижимость. По датам, по адресам.

Глеб ещё говорил, а я уже вскочил на ноги и стал собираться на выход.

— Адрес, — перебил его я. — Не знаю до сих пор, где ты живёшь.

Глеб назвал его. Потом продиктовал пароль от ноута и добавил:

— Никита будет дома, встретит тебя. Я ему напишу.

— Спасибо, — поблагодарил я его и собрался уходить.

— Егор, — окликнул меня Глеб. Голос его снова стал серьёзным. — Ты только… не лезь туда один, ладно?

Я посмотрел на него через плечо.

— Постараюсь, — сказал я.

Это было максимально честно из того, что я мог пообещать.

Как и говорил Глеб, Никита оказался дома, и он меня уже ждал. Я вошёл в квартиру и подметил, что парень был явно взволнован и собирался выйти из дома, судя по одежде и брошенному в углу рюкзаку.

— Здравствуйте, Егор Викторович, — поздоровался он, когда я вошёл.

— Привет, — ответил я. — Как дела?

— Нормально, — соврал он. Потом Никита всё же не выдержал и спросил: — Как Глеб? Он правда в порядке?

— В порядке, — улыбнулся я. — Не переживай. Отлежится и будет огурцом, ещё успеет достать тебя.

Никита облегчённо выдохнул, улыбнулся и даже плечи расправил. Затем он повёл меня в комнату Глеба.

Я ожидал увидеть бардак, под стать шебутному характеру Глеба, но там всё было на удивление аскетично и разложено по местам в строгом порядке. Даже книги были расставлены по цветам.

Хмыкнув, я прошёл к рабочему столу и сел перед ноутом. Отметил, что и там был полный порядок — ни единой пылинки. Видимо, моё удивление отразилось на лице, потому что Никита проговорил:

— Глеб терпеть не может бардак, поэтому я каждый день убираю, пыль вытираю… Чай будете?

— Давай, — согласился я и открыл ноутбук. — А Глеб не против будет, если я здесь буду есть?

Никита хитро улыбнулся.

— Мы ему не скажем. А я всё уберу.

Я ввёл пароль и хотел уже приступить к работе, но заметил, что Никита так и не ушёл. Он встал у двери и явно хотел спросить о чём-то, поэтому я посмотрел на него и жестом показал, чтобы он говорил.

— Вы же его ищете, да? — спросил он.

За всей этой беготнёй я совсем забыл, что Ларин не только враг, преступник и в целом не самый приятный человек. Он ещё и отец. Каким бы он ни был, а пацан наверняка его любит и переживает в связи со всем случившимся. Родитель всё-таки.

— Да, — честно признался я. Смысла врать я не видел. Никита хороший парень и заслуживает правды.

— Что будет, когда его найдут? — Никита пытался держать голос ровным, но вышло так себе.

Я ответил не сразу.

— Дальше он перестанет быть проблемой. Так или иначе, — наконец ответил я, глядя ему прямо в глаза.

Никита кивнул.

— Благодарю за честность, Егор Викторович. Мне никто не говорит ничего. Все врут, считают, что я слишком мал для взрослых тем. Но… — он вздохнул. — Я же видел все эти новости, про того маньяка и другое. Хотел бы я, чтобы всё было по-другому… Сейчас принесу чай.

Сказав это, он развернулся и вышел из комнаты. Я же некоторое время смотрел на дверной проём, где несколько секунд назад стоял Никита. Почему взрослые творят херню, но не думают, как это отразится на их детях? Пацана жаль, конечно, но Ларин зашёл слишком далеко, чтобы я мог отступить и дать ему уйти.

Я щёлкнул мышью и открыл архив. М-да, понадобится не одна чашка чая. Информации было много, слишком много. Списки, скрины, даты, имена… Но, что парадоксально, Ларин светился везде и нигде.

«Прямую связь» я перестал искать примерно через час поисков и решил сменить тактику. У таких людей, как Ларин, прямых связей с чем-то незаконным не бывает. Они всегда прячут всё за ширмой. Поэтому я начал искать странности. То, что не вписывалось в его привычную картину мира.

И в конце концов нашёл.

1999 год. Москва. Встреча. Промзона. Склад.

Сначала я не придал этому значения, потому что таких записей в архиве было не просто парочка, а дофига. Но потом я вернулся и прочёл ещё раз адрес, посмотрел старый снимок. Было плохо видно, но это был тот самый склад.

Внутри у меня заворочалось чувство, которое всегда появлялось, когда я вставал на след в бытность опером. Я начал копать.

Встреча произошла через два года после того, как он меня там убил. Никаких дел, связанных с этим, никаких записей. Просто приехал и встретился с каким-то человеком.

Зачем?

Насколько я помню, после событий в девяносто седьмом склад закрыли, а затем его продали. Об этом писали во всех материалах, связанных с теми событиями.

Я пролистал дальше.

Ну вот, так и есть. Здесь тоже написано, что склад закрыли, потом продали. А вот чего не было в других документах, так это того, что потом на его месте появился клуб. И именно с владельцем клуба и встречался Ларин.

Глеб собрал и на него информацию, но он был кристально чист. Ни приводов, ни штрафов, ни даже задолженностей по налогам. Ни-че-го. Безупречная биография. И с Лариным никаких связей, кроме этой одной-единственной встречи. Ни до, ни после их вместе не видели.

Именно это меня и зацепило, добавив уверенности, что я на верном пути. Потому что когда «ниточек нет вообще» — это обычно не значит «всё честно». Это значит «всё зачистили».

Я набрал в поисковике название клуба. По фото он выглядел вполне себе популярным местом и пользовался успехом у молодёжи — вон сколько отметок от блогеров всяких мастей. И тачки возле него были не простые. Повертел пришедшую в голову мысль и так, и эдак и всё же решил позвать Никиту.

— Ты этот клуб знаешь? — спросил я, когда он подошёл.

Никита склонился к экрану, полистал фотографии.

— Ну… слышал. Туда ходят наши… — он кашлянул и почесал нос. — Мажоры, в смысле. Клуб типа элитный, и туда так просто не попасть.

— Что значит «не попасть»?

— Списки, брони, свои люди. Охрана там… — он поморщился, подбирая слова, — не как в обычных местах. Там ребята серьёзные. И ещё… там есть «внутренний зал», куда обычных посетителей не пускают. А обычных туда не пускают, напоминаю. Говорят, при входе в тот зал телефоны просят сдавать. И камеры там, типа, «слепые». Сам я там не бывал, не знаю, насколько всё это правда. Но слухи такие ходят.

Я кивнул.

— Понял. Спасибо, Никита.

Никита ушёл, а я закрыл ноут и просидел пару секунд, просто глядя в стену. Обрабатывал информацию.

Готов дать руку на отсечение, но я уверен, что Ларин именно там. Хм, забавно. Если я прав, то всё закончится там, где началось. У судьбы и правда своеобразное чувство юмора.

Что ж, я хотел глянуть на то, как изменилась Москва? Бойтесь своих желаний, что говорится.

Город я практически не узнавал. Он сильно изменился с 1997-го года. Раньше то и дело встречались бабушки с семечками и прочими безделушками, которые они распродавали. Повсюду были ларьки всех мастей.

Сейчас же город был вылизан: широкие тротуары, выложенные плиткой. Ни листовок, ни буйных граффити. Вокруг огромные экраны, на которых крутилась всевозможная реклама.

Только люди не изменились. Они по-прежнему спешат по своим делам, и никому нет дела до случайных прохожих.

Мимо меня прошёл парень в безразмерной куртке и широких штанах. Он на секунду поднял глаза от смартфона, коротко мазнул по мне взглядом и снова уткнулся в экран.

Что ж, Москва, конечно, внушает, но сейчас мне не до экскурсий. Поправив рюкзак, я пошёл к такси, которое вызвал сразу, как только вышел из метро.

Клуб выглядел так же, как и на фото: чёрная вывеска с названием, охрана, припаркованные неподалёку такси, публика и музыка, которая долбит так, что слышно и на улице.

Я встал в стороне и начал наблюдать.

Три входа: парадный, боковой и въезд в подземку. Парадный мне был не нужен. Там посетители — лишние глаза. Сильно сомневаюсь, что Ларин решит подёргаться на танцполе в то время, пока его разыскивает полиция.

Мне нужна была подземка. Оттуда можно будет пробраться в другую часть помещения.

Я решил ещё немного понаблюдать. Попутно раздумывал, звонить ли Харченко. Были у меня подозрения, что информация может утечь налево. С другой стороны, у меня перед Васей должок. Как-никак, а он на многое закрыл глаза. По крайней мере, пока.

Вскоре ко въезду на подземную парковку подъехала машина, шлагбаум подняли заранее, а охрана даже не проверила, кто внутри. Просто кивнули, как своим. Значит, ждали.

Достав телефон, нашёл номер Харченко и несколько секунд посмотрел на него с сомнением. Ладно, даже если что-то пойдёт не так, буду действовать так, как и собирался. Я набрал Харченко.

— Вася, — сказал я, когда он взял трубку. — Я знаю, где Ларин.

Он даже не удивился. Сразу перешёл к делу:

— Где?

Я назвал адрес, описал входы, сказал про подземку.

— Принял, — сказал Вася. — Передам информацию. Группа захвата скоро прибудет на место. Только не лезь сам. Там небезопасно. Я знаю этот клуб. Охрана там серьёзная.

— Я наблюдаю пока, — сказал я.

— Угу, — буркнул он. — Ты так «наблюдаешь», что потом мне в прокуратуре объясняться. Ладно, если что-то изменится, сообщи.

Я отключился и продолжил смотреть.

Минут через двадцать в клубе началась суета. Обычный гражданский человек не заметил бы. Но я не совсем гражданский, поэтому срисовал изменения.

Один из охранников ушёл внутрь и вернулся уже с рацией. Двое сместились ближе к подземке. Кто-то выглянул наружу, будто проверял, нет ли где поблизости «постороннего».

Вздохнув, я снова достал телефон и набрал Харченко. Это был тот случай, когда очень хотелось оказаться неправым, но…

— Вася, — проговорил я, не отрывая взгляда от охранников. — У вас крыса.

Пауза.

— Ты уверен?

— Ага. Прямо сейчас я смотрю на подготовку. Они его сейчас вывезут, Вася.

— Егор, — сказал Вася. — Не лезь. Группа рядом. Я…

Я сбросил вызов. Хрен знает, что он там «я…», но ждать больше нельзя.

Внутрь я вошёл через боковой вход, когда из двери вышли двое из персонала с коробками. Подхватил створку, проскользнул следом и, не оборачиваясь, пошёл по коридору. Сейчас главное — идти так, будто ты имеешь полное право здесь находиться. Если начнёшь суетиться, срисуют в секунду.

Музыка долбила где-то справа, в зале, но я туда даже не глянул. Гражданские мне не нужны. Мне нужна была подземка и тот, кто сейчас пытается слинять отсюда тем путём.

Первые охранники стояли у служебной двери. Один с рацией, а у второго был скучающий вид — даже руки в карманы засунул. Как бы там ни было, но на меня они посмотрели слишком внимательно.

— Ты куда? — спросил тот, что с рацией. Второй вытащил руки из карманов и подобрался.

Понятно, морда кирпичом здесь не поможет. Я резко сблизился, ударил его по кисти, чтобы рация улетела в сторону, и сразу же добавил в корпус, а потом — по затылку. Второго приголубил локтем, пока он пытался вытащить что-то из кармана.

Они оба упали почти одновременно.

Я пошёл дальше. Прятать их было бессмысленно. Камеры я видел прямо у входа, а значит, охрана всё видела и скоро сюда прибудет подкрепление.

Свернул налево, вниз по лестнице. На лифт даже не взглянул — там меня сто процентов будут ждать радушные хозяева и обильно угостят свинцом. Я даже «здрасти» вякнуть не успею.

На первом пролёте меня встретили ещё двое. Эти уже не спрашивали «куда». Они явно шли на перехват.

Один полез в клинч, второй попытался обойти сбоку. Я ударил первого коленом в бедро — он просел, я тут же добавил локтем в лицо. Второго поймал в движении. Шагнул назад и коротко ударил в горло. Он схватился за шею и рухнул на ступени.

Перепрыгнул через них и поспешил дальше. Нужно ускориться.

Снизу уже зазвучали многочисленные шаги. Слышно было, как люди переговариваются, как кто-то матерится, зашипели рации. Значит, охрана стягивается.

Ладно. Пусть будет по-плохому.

Я достал пистолет и вылетел в служебный коридор. Свернув пару раз, увидел дверь в подземку. Рядом с ней стояли ещё трое. Один — с пистолетом в руке.

Вскинув оружие, выстрелил первым. Целился в плечо — туда и попал. Охранник дёрнулся, пистолет сместился в сторону, и его пуля угодила в стену. Второму я выстрелил сначала в ногу, затем в корпус.

Третий оказался умнее. Он нырнул за угол и начал стрелять оттуда. Пули щёлкали по стене рядом с моей головой.

Я прижался к углу и выдохнул.

Выждал немного, пока он снова высунется, и в этот момент выдвинулся и я. Не полностью. Ровно настолько, чтобы увидеть его локоть и плечо.

Выстрел.

Охранник вскрикнул, выронил оружие, встал и начал пятиться. Я подлетел к нему, ударил его в челюсть рукояткой, и он сполз по стене.

Коридор ненадолго опустел.

Потом в дальнем конце появилась новая группа. Четверо. Уже в бронежилетах. Двое с пистолетами, один с чем-то вроде «помпы» или карабина, четвёртый вообще с дубинкой.

— Стоять! — крикнул кто-то из них.

Отвечать я не стал. Впрочем, как и стоять на месте, само собой.

Я отступил на пару шагов, чтобы они втянулись в коридор, и выстрелил по лампе на потолке. Она лопнула, свет моргнул, и коридор погрузился в полумрак.

Охранников это, конечно, не остановило, но они замедлились на долю секунды. А мне больше и не нужно было.

У стены стоял металлический столик на колёсиках. Я схватил его и толкнул в их сторону. Он с грохотом прокатился и перекрыл им линию атаки. Охранники инстинктивно дёрнулись и сместились.

Я выстрелил в первого. Видимо, попал, потому что услышал вскрик и что-то упало на пол. Сместив прицел, выстрелил, но ничего не произошло — патроны закончились.

Выругавшись, я отбросил пистолет в сторону, подскочил ко второму охраннику и ударил его в колено — он рухнул. Третий с «помпой» успел выстрелить, но дробь ушла в стену и в потолок.

Правда, меня всё равно зацепило по касательной. Щёку обожгло огнём.

— Твою мать… — выдохнул я.

Четвёртый, с дубинкой, пошёл на меня как танк. Размерчик у него был под стать. Он был тем ещё верзилой, а ещё вид имел очень злой и явно любил бить людей без последствий.

Он широко размахнулся и ударил. Я ушёл с линии атаки, но недостаточно проворно — дубинка задела плечо. Руку прошило болью.

Здоровяк попытался закрепить успех и раскрылся. Я подпрыгнул и ударил его в кадык. Но он не упал. Только захрипел и озверел ещё больше. Врезал мне в корпус кулаком так, что у меня воздух вышел рывком, как из проколотой камеры.

Я отступил, спиной почувствовал стену. Он навалился. Хотел прижать, добить.

Мы с ним сплелись в объятиях, как близкие родственники, которые друг друга давно не видели. Я врезал ему коленом в живот. Раз. Второй. Но ему, казалось, было всё нипочём. Он всё ещё держался и только ярился всё сильней. Тогда я ударил его лбом в нос. Хрустнуло.

Он отшатнулся, глаза его на секунду заволокло мутной пеленой.

Я не дал ему прийти в себя. Подсёк, повалил и уже на полу добил ударом в висок.

Он наконец затих.

Пару секунд я постоял над ним. Пытался снова начать нормально дышать. Щёка горела, плечо ныло, где-то под курткой чувствовалось что-то влажное. Глянул на бок и увидел, что куртка рваная. Зацепили, блин. Такими темпами до главного босса я доберусь как решето.

Я быстро перезарядил магазин, подхватил оружие охранников и пошёл дальше.

За дверью оказался узкий проход к подземке. Там меня попытались прижать огнём. Двое с одной стороны, двое с другой. Пули стучали по стенам так, что казалось, сейчас всё это место начнёт сыпаться.

Я прижался к бетонной колонне и оценил обстановку. Если сейчас засяду здесь и начну «перестреливаться», меня просто зажмут и разберут по кускам. Нужно двигаться.

Вытащил нож из-за голенища и метнул его в сторону, чтобы отвлечь. Нож звякнул, и один из охранников дёрнулся на звук.

Сам я в этот момент рванул в другую сторону, проскочил через проём и вылетел к ним во фланг.

Выстрел в ногу — и один охранник упал. Ещё один выстрел по плечу — и второй выронил оружие.

Третий успел развернуться и выстрелить. Пуля пролетела мимо меня, едва не задев. Второй раз выстрелить я ему не дал.

Четвёртый развернулся и… побежал. Я даже на секунду подзавис, вспомнив предупреждение Харченко о серьёзных ребятах.

Что ж, пусть. Догонять его я не стал. Мне не он нужен. А если он кого-то позовёт на помощь… Ну так, все и так в курсе, что к ним гость пришёл.

Наконец я добрался до подземки.

После полумрака коридора и перехода здесь было слишком светло. Несколько секунд я постоял, давая глазам привыкнуть к свету, а потом осмотрелся.

В дальнем углу стояли две машины. Двигатели уже работали. Возле одной суетились двое охранников. Рядом с ними стоял и сам Ларин собственной персоной. В пальто и с неизменным выражением на лице, будто весь мир принадлежит ему.

Увидев меня, он сначала не поверил глазам. Потом резко выругался.

— Да вы совсем охренели⁈ — заорал он на охрану. — Вы не можете разобраться с каким-то учителем?

Один из охранников выстрелил в мою сторону. Мимо. Я выстрелил ему в ногу. Он упал и завыл.

Второй оказался смекалистей. Он двинулся ко мне под прикрытием машины. Хотел сократить дистанцию и схватить меня, чтобы Ларин успел уйти.

Хороший план, вот только… Я с силой ударил ногой по двери машины. Послышался вскрик, но я ухватился за дверь и снова ударил со всей силы. Он осел.

Когда с охранниками было покончено, я выпрямился и поискал глазами Ларина, которого на прежнем месте не было видно.

— Стоять, Виталя, — крикнул я, заметив, что он пытается уйти с парковки.

Он обернулся. Лицо у него хоть и было злое, но страха на нём не было видно. Он умел его прятать.

— Ты понимаешь, что ты труп? — выкрикнул он.

— Ага, — спокойно отозвался я. — Труп. И именно поэтому мне терять нечего.

Ларин вытащил пистолет, и мы выстрелили почти одновременно.

Его пуля ушла мимо, моя — тоже. Мы оба дёрнулись и сместились.

Он отступил за машину, попытался уйти через вторую дверь, но я пошёл наперерез.

Началась гонка вокруг автомобилей, как в дурацком фильме. Только это не фильм. Здесь любая малейшая ошибка — и ты отправишься на корм червям.

Ларин был быстр и ловок. Сноровку за эти годы он не растерял, гад такой.

Он поймал момент, когда я пересекал открытое место, и выстрелил. Пуля царапнула меня по ноге. Я выругался и ответил ему двумя выстрелами подряд, но он спрятался за колонну.

Я стал подходить. Аккуратно, держа на мушке колонну.

Ларин выскочил неожиданно и ударил меня рукояткой пистолета по лицу. У меня вспыхнули искры в глазах.

Я качнулся, но устоял на ногах.

Он попытался повторить, но я поймал его руку. Мы сцепились. Ствол дёргался между нами, как бешеный.

Пуля ушла куда-то в потолок.

Мы ударились о машину, потом о колонну. Он бил локтями, коленями, пытался вырваться. Я отвечал тем же.

В какой-то момент он попытался выхватить нож. Я заметил это движение и успел перехватить, но лезвие всё равно полоснуло по боку. Не глубоко, но больно. Я стиснул зубы и ударил его в челюсть.

Ларин сплюнул кровью и снова пошёл на меня. Вот только он тоже устал, и реакция притупилась. Я ударил в колено. С разворотом. Так, чтобы сустав пошёл в другую сторону.

Он взвыл и осел.

Я не дал ему подняться. Ударил его плечом, прижал к полу. Пистолет выпал у него из руки и улетел под машину.

— Замри, — процедил я сквозь зубы, прижав к его лбу ствол.

Ларин затих, только зло смотрел на меня и тяжело дышал. Я поднялся на ноги. Меня повело, но я по-прежнему держал Ларина на мушке.

— Какого хрена ты ко мне привязался, щенок⁈ — прохрипел он. — Это из-за отца⁈ Из-за Истомина⁈

Я усмехнулся, сплюнул.

— Причин у меня хватает, Виталя, — сказал я. — Но я сюда не за этим пришёл.

Он моргнул. Сбился с мысли и проглотил заготовленную фразочку.

Одной рукой я держал его на прицеле, другой полез в карман и вытащил фотографию. Старую. Потёртую. На ней мы сидим вдвоём: молодые, грязные, но живые. Обнялись и улыбаемся. После той операции в Чечне, когда я вытащил его из пекла и сам едва не сдох.

Бросил ему на грудь.

Он машинально поймал, поднёс ближе к лицу.

— Это… — он нахмурился. — Это здесь при чём?

— При всём, — ответил я.

Он поднял на меня глаза.

И я произнёс ровно то, что он сказал мне тогда, на складе. Тем же тоном. Без эмоций и глядя ему прямо в глаза.

— Ничего личного, братан. Просто бизнес. Прощай… друг. Не срослось, как грица.

Ларин застыл. Лицо побелело, глаза округлились в неверии. Узнал, сука. Узнал.

— Са… ша… — прошептал он. — Саша?.. Откуда ты… Ты же… Ты… это невозможно…

Я буквально физически ощутил, как внутри у меня всё покрывается инеем. Смотрел на него, не моргая.

— За Мишу, — проговорил я. — За ребят. За всех, кого ты пустил в расход просто потому что мог.

Ларин дёрнулся, попытался отползти.

— Нет! — закричал он. — Нет-нет! Подожди! Ты не понимаешь! Это всё…

— Понимаю, — сухо бросил я и выстрелил. Дважды.

Ларин дёрнулся и затих.

Я стоял над ним и ждал. Раньше, когда я представлял этот момент, думал, что мне станет легче, отпустит та заноза, которая осталась после предательства человека, которого я считал больше, чем другом — братом. Думал, что внутри появится хоть что-то — злость, радость или облегчение.

Ничего.

Пустота.

Спать только хочется. Устал.

Убрав пистолет, сделал шаг. Второй.

Где-то вдали послышались голоса и топот ног. Возможно, охрана. Возможно, Вася с группой поддержки наконец-то приехал. Как всегда вовремя. Уже неважно.

Я вышел во вторую дверь, которая вела прочь с парковки на улицу. Кое-как доковылял до ближайшего такси, завалился в салон. За рулём сидел пожилой мужчина с пышными седыми усами. Он обернулся и уставился на меня флегматичным взглядом, будто к нему в машину сел очередной тусовщик, а не окровавленный мужик.

— Здорово, отец, — прокряхтел я, устраиваясь поудобнее. — Чистка с меня.

Мужик кивнул и продолжил смотреть на меня всё с тем же спокойствием.

— Новочепецк. Адрес назову, когда приедем в город.

Мужик снова кивнул, отвернулся и завёл двигатель. Вскоре мы уже мчали по ночной Москве. Но на этот раз мне было абсолютно плевать, что там за окном и как сильно изменился город.

Я лежал на заднем сиденье, прикрыв глаза, и постепенно проваливался в сон.

Месть не принесла мне ожидаемого спокойствия или радости. Впереди ещё много взлётов, падений, радости и горестей. Но уже обычный, привычных и понятных.

Да и мир не изменился со смертью Ларина и уж точно не исчезли из него все злые люди с их грязью. Но в одном конкретно взятом городе люди точно вздохнут свободнее, а жизнь станет спокойней и безопасней.

Моя миссия завершена. А дальше? А дальше будет завтра: новый день, новые заботы.

Обычная жизнь обычного человека.