Метод Макаренко. Том 2

Глава 22

Я поднёс телефон к уху.

— Ну здравствуй, учитель, — послышался в трубке шелестящий голос того урода. — Я не разочарован в тебе. Ты выбрался. Было забавно за тобой наблюдать. Мне теперь крайне любопытно, где обычный учитель научился таким приёмчикам. Расскажешь?

Слушал я молча и ничего этому уроду рассказывать не собирался. Да и говорить с ним дольше необходимого не хотелось.

— Чего тебе надо? Где Глеб? — задал я интересующие меня вопросы.

В трубке послышался тихий смешок.

— Какой ты нетерпеливый. С парнем всё в порядке. Пока, — он сделал паузу. Видимо, чтобы я понял, что всё серьёзно. — Что касается твоего первого вопроса… Я хочу сыграть в одну игру. Тебе понравится.

Игра? Я нахмурился. Псих какой-то, больной на голову. Таких я повидал достаточно в прошлой жизни.

— Ты же любишь игры? — продолжил он. — Вон как ловко играл с Лариным…

— Послушай, — перебил его я, пытаясь вернуть разговор в прежнее русло. — Ты же на него работаешь, да? Ну так доложи своему хозяину обо мне и покончим с этим. Это между мной и ним. Отпусти Глеба, и дальше мы будем разбираться с Лариным. Без всяких игр.

— Он мне не хозяин, — ответил неизвестный, и я нутром ощутил, что в его голосе что-то изменилось. Он стал жёстче, злее. — Я получил задание, это ты верно подметил. Но у меня на этот счёт есть свои планы. Ты всё узнаешь в конце. Если сыграешь со мной в игру. А призом будет информация.

— Я не… — начал я и хотел снова отказаться от игр, вернуться к разговору о Ларине, но опять услышал этот шелестящий голос.

— Проверь сообщения. Я тебе кое-что отправил. Это должно придать тебе мотивации.

Эти слова слегка сбили меня с толку, я убрал телефон от уха и взглянул на экран. Там и правда виднелась иконка входящего сообщения. Открыв его, я так и застыл не в силах пошевелиться.

Неизвестный отправил фото двух портретов, нарисованных карандашом. Было видно, что выполнены они в спешке, небрежно, но это была та же техника, которую использовал Художник, когда рисовал своих жертв. А нарисовал он Сашу и Зою Валентиновну, то есть, мою мать.

В груди всё оборвалось. Как?.. Когда?.. Мысли заметались, как перепуганные птицы. Я пытался вспомнить, когда в последний раз говорил с Сашей. Вчера вечером. Перед тем как отправиться с Глебом к парку, чтобы присоединиться к Харченко.

А с матерью? Вот с ней я несколько дней не связывался. Дела навалились, да и она говорила, что у неё работы много после того, как у Ларина начались проблемы с законом. Но всё было хорошо, поэтому я хотел зайти к ней на днях. Чёрт!

Я вскочил с дивана и прошипел в трубку:

— Ты… больной ублюдок. Это же ты убил тех людей на площади?

В трубке послышался вздох. Мне даже послышалось, что вздыхал убийца как-то устало и даже с сожалением. Да не, почудилось, наверное. Какие могут быть сожаления у такого больного на голову маньяка?

— Какой ты наблюдательный. Да, это был я, — прошелестел убийца. — Так нужно было. А теперь ты готов сыграть?

— Если ты им навредишь, я тебя найду и прикончу, — проговорил я, расхаживая по комнате в попытке взять свои эмоции под контроль.

— Я этого и хочу, учитель, — проговорил Художник. — Чтобы ты нашёл меня.

Я резко остановился, прижимая телефон к уху. Что? Я не ослышался? Нет. Я слышал ровно то, что сказал убийца.Он хочет, чтобы его нашли. Это многое объясняло.

Рано или поздно многие маньяки повышают ставки. Им становится мало просто убивать. Они хотят признания, хотят, чтобы их искали. Они уверены в своей исключительности, в том, что их не поймают, даже если они будут действовать почти в открытую. Игра в кошки-мышки с полицией для них финальный аккорд. Но какова причина у Художника — это нужно выяснить.

— Зачем? — спросил я.

Он молчал долго и уже собрался повторить вопрос, но не потребовалось.

— Я много лет жил вдали от людей, — наконец ответил он. — Сдерживал зверя внутри себя. Я его победил. Почти. Но меня заставили вернуться. А мне не нравится, когда меня заставляют. Это всё, что нужно тебе знать на данный момент.

Ларин… Ну и тварь же ты, старый бывший друг. Значит, и тогда этот монстр работал на тебя? Не думал, что Виталя может упасть в моих глазах ещё ниже, но он смог. Столько невинных людей… И вот сейчас он снова выпустил на свободу маньяка.

— Так ты готов меня слушать, или тебе нужно больше мотивации? — перебил мои мысли Художник.

Теперь его голос больше не был похож на тихий шелест. В нём отчётливо слышалась злость. Похоже, он вышел из себя, и если продолжать в том же духе, то я могу добиться лишь того, что он пришлёт мне ещё один портрет. А людей вокруг много… Саныч, ученики, коллеги — жертвой может стать любой из них.

— Готов, — ответил я сухо.

— Хорошо, — он снова вернулся к своей обычной манере речи. — Слушай внимательно. Повторять не буду.

Я метнулся к столу. Схватил ручку, вырвал из тетради лист и приготовился записывать. А Художник тем временем продолжал говорить:

— Мне всегда был любопытен выбор человека. Помнишь эти старые задачки с рельсами и поездом? Кого спасёт человек, если на одном пути пять невинных человек, а на другом — один, но близкий?

Говорил он размеренно, с расстановкой, а вот я уже догадывался, куда он клонит, и от этого внутри поднималась холодная ярость. Тва-арь, как же ты тварь, Художник.

— Вот и я хочу проверить твой выбор. Кого ты выберешь, учитель? Хотя, — протянул он задумчиво, — ты можешь попытаться спасти обеих, если сможешь. Это разрешено.

Дальше он начал диктовать координаты. Точки в разных концах города. Я записывал быстро, разбирая их по ходу. Подвал многоэтажного жилого дома на окраине города. Заброшенная стройка в районе ТЭЦ. Промзона у вокзала. Гаражный кооператив. Ещё один жилой дом в другом конце города.

— Времени у тебя ровно час, — продолжил Художник диктовать условия задачки, когда я закончил записывать. — В конце этого времени сработает взрывное устройство. Ты сможешь его отключить, когда доберёшься до места.

Я посмотрел на лист. Пять точек. И без карты мне понятно, что если бегать по всему городу, проверяя каждую, времени не хватит. Но если знать, где именно он держит Сашу и мать, тогда я смогу спасти их обеих вовремя. Но как? Он специально выбрал точки так, чтобы разбросать их по карте. Нужно звать на помощь. Харченко, его люди, они могли бы…

— Ах да, — голос в трубке стал мягче. Этот козлина улыбался. — Совсем забыл сказать одну важную деталь. Я установил камеры и наблюдаю за твоими женщинами. Если я увижу возле них кого-то ещё, кроме тебя, сразу нажму на кнопку. И будет… пуф. Ты меня понял?

Ручка в моей руке хрустнула и сломалась пополам.

— Понял, — процедил я сквозь зубы.

— Ну тогда удачи. Свяжусь с тобой через час и сообщу место нашей встречи. Время пошло.

Гудки.

Я опустил телефон, глядя на лист с координатами. Пять точек. Один час. Два человека, которых нужно спасти. И ещё где-то там Глеб, которого этот ублюдок тоже держит в заложниках.

В прошлой жизни я расследовал дела маньяков. Изучал их психологию. Они любят такие игры. Любят ставить своих жертв перед выбором, наблюдать за их мучениями. Это даёт им чувство власти.

Но этот… Он не просто играет. Есть здесь что-то ещё. Я слышал это в его голосе, но пока не могу понять, что именно. Слишком мало данных. Понятно одно: у Художника есть какие-то свои личные счёты с Лариным. Видать, Виталя и ему наступил на мозоль. Умеет же он бесить людей, ничего не скажешь.

Но об этом я узнаю позже, сейчас нужно разобраться, где искать мать и Сашу. Я достал из стола цветные кнопки-гвоздики и подошёл к стене, на которой мы с Глебом ещё во время подготовки к походу на склад Ларина повесили большую карту города.

Отыскав места, которые мне назвал Художник, и воткнув туда по гвоздику, стал думать. Пешком мне точно не проверить всё. Это займёт слишком много времени. Нужна машина. Такси? Нет. Это лишняя потеря времени. Нужен кто-то знакомый, кто не будет задавать вопросы.

Я достал телефон и стал листать контакты. У Саныча машины нет — это я знаю наверняка. Остаётся Толян. Больше знакомых с машиной у меня нет. Ну, Тамара Дмитриевна ещё есть, но её я точно в это впутывать не стану.

Нашёл номер Игоря и набрал его. Сначала договорюсь с ним, чтобы он отпустил Толика на часок, заодно узнаю, на работе он или нет. К тому же я обещал ему позвонить и объяснить ситуацию.

Брат ответил практически сразу и тут же набросился на меня с вопросами:

— Егор, что происходит? Сначала ты мне позвонил среди ночи и сообщил, что тебя не будет. А утром я узнаю, что на работу не вышли Глеб Витальевич и Александра Дмитриевна. Это как-то связано? Что-то случилось? Они оба трубки не берут. Я беспокоюсь. Ты сам знаешь, какая сейчас в городе ситуация. Все на нервах.

— Спокойно, Игорь. У меня сейчас мало времени, чтобы объяснить тебе всё в деталях. Могу сказать лишь одно: они оба в опасности.

— Господи, — ахнул брат, и я услышал скрип кресла. — Тогда нужно что-то делать. Звонить в полицию…

— Нет, — поспешно оборвал его я. Не хватало, чтобы Игорь начал трубить на весь город и всё испортил. — Никакой полиции. Вообще никому ни слова, пока я не скажу. Понял меня? Игорь, всё очень и очень серьёзно.

— П-понял. Но, — растерянно протянул брат, — что тогда делать, Егор? Как быть?

— У меня есть план. И мне нужна твоя помощь.

— Конечно, что от меня требуется?

— Мне нужен Толик на час и его машина.

— Его сегодня нет на работе. Он с матерью уехал за город и просил заменить его.

Вот чёрт. Я не знал об этом. Тогда как быть…

— Егор, тебе нужна любая машина или конкретно Толик и его машина? — уточнил у меня Игорь.

— Любая. Желательно, чтобы водитель знал город.

— Тогда я могу. У меня есть же машина.

Я облегчённо выдохнул. Точно, у меня из головы совсем вылетело, что брат за рулём. Это даже лучше, чем вариант с Толиком. Не нужно будет терять время на объяснение ситуации Толику и Санычу, которого я хотел попросить подменить его на посту.

— Жду тебя возле моего дома. Игорь, только быстро. Время с каждой минутой утекает, а на всё про всё у меня час. Адрес скину смской.

Поговорив с братом, я взял лист с адресами, сфотографировал на всякий случай карту (мало ли, вдруг интернет ловить не будет) и подошёл к рюкзаку. Я некоторое время колебался брать или не брать оружие. Если нас остановят, сложно будет объяснить откуда у меня огнестрел. В итоге решил, что нужно захватить. Чёрт знает как там обернётся, и лучше я буду при оружии, чем без него.

Покинув квартиру, я подошёл к двери бабы Вали и нажал на звонок. Открыла мне Павловна. Собственно, к ней я и пришёл.

— Егор? — она удивлённо округлила глаза. — Привет. А Валентины Константиновны нет дома.

— Привет, Павловна. А я не к ней, а к тебе. У тебя же сохранился номер Харченко?

— Да, — она посторонилась и кивнула внутрь квартиры. — Зайдёшь?

— Нет. Хочу попросить тебя об услуге. Если через два часа тебе придёт СМС, перешли её слово в слово Харченко. Хорошо?

Девушка непонимающе моргнула и пожала плечиками.

— Хорошо.

— Отлично. Спасибо. До встречи.

Сказав это, я развернулся и пошёл к лестнице. Ещё одно дело сделано. Если со мной что-то случится, Игорь отправит всю информацию, которой я обладаю, Павловне, а она уже Харченко. И тогда за дело возьмётся полиция. Это план Б, но, думаю, обойдёмся только планом А.

— До встречи, — прозвучало мне вслед.

Игоря я прождал минуты три-четыре от силы, но даже они показались мне вечностью. Я буквально физически ощущал, как с каждой минутой невидимая петля затягивается.

Машина брата ещё не успела толком остановиться, а я уже запрыгнул в салон и продиктовал первый адрес, который решил проверить.

— Нет, — послышалось с заднего сидения. — Нам не туда нужно.

Я резко обернулся и удивлённо уставился на дворника, которого повстречал в первые дни моего перемещения в это время.

— Николай Семёнович, а вы что здесь делаете? — удивился я и кинул вопросительный взгляд на брата.

Брат виновато развёл руками.

— Он не оставил мне выбора. Сказал, что у него есть для тебя важная информация, а когда я не стал его слушать, чуть ли не на капот лёг. Не давал проехать.

— Егорка, — проговорил дворник, облизав пересохшие губы. — Я знаю, где она. Я ж слежу за вами каждый день, приглядываю всё ли хорошо.

— Кто она? — нахмурился я.

— Зоя, мамка твоя, — он посмотрел на Игоря и подался вперёд, шлёпнув того по плечу. — Мчи, родимый, времени нет.

— Куда мчать, отец? — спросил я. Всё это выглядело странно, поэтому я не стал называть ни одного адреса. Заодно и проверим его слова. И вообще, на кой-ляд Семёнычу следить за нами?

— Гаражный кооператив на Новосёловской. Он тут, недалеко. На машине быстро обернёмся.

Такой адрес был в списке, поэтому я согласно кивнул Игорю, который смотрел на меня в ожидании подтверждения. Когда мы поехали, я повернулся к Николаю Семёновичу.

— Рассказывайте всё, что знаете и видели.

— Ты так и не вспомнил? — старик вперил в меня взгляд слезящихся от старости глаз.

— Память не полностью восстановилась, поэтому рассказывайте всё. И начните с того, почему вы следите за матерью.

Старик вздохнул, стянул с головы шапку и стал комкать её в руках.

— Ну оно и понятно, что ты не вспомнил. Мы мало с тобой времени проводили вместе. В том и моя вина есть.

Он отвернулся и посмотрел в окно.

— Я ж дед твой, — продолжил Семёнович, не глядя в мою сторону. — Отец твой сыном моим был.

Игорь кинул озадаченный взгляд через плечо. Видимо, для него это тоже оказалось новостью, как и для меня.

— С Витей мы давным-давно разругались, он тогда только-только начальником полиции стал. Здесь, в Новочепецке…

Старик умолк и покосился на Игоря.

— Продолжайте, Николай Семёнович, — попросил я. То, что отец Егора тоже был полицейским, оказалось для меня новостью. Я знал, что он погиб вместе со старшим братом, но после не интересовался историей семьи. А зря, судя по всему. — Игорю можно доверять. Ручаюсь.

Он кивнул и продолжил:

— Повздорили мы с Витей после того, как у него делишки с нашим мэром начались. Я ему говорил, что до добра это не доведёт, а он не слушал меня. Уверен был, что ему с его должностью ничего не грозит. Всё говорил, что девяностые прошли и время сейчас другое. Как же, — губы старика искривила горькая усмешка.

— Из-за этого отец и погиб? — догадался я.

— Да, — кивнул Николай Семёнович. — Не сразу, конечно. Сначала там было по мелочи. Тут закрыть глаза, там отвернуться. Но, когда всё зашло слишком далеко и началась откровенная грязь, Витя пришёл ко мне. Пьяный, еле на ногах стоял. Он мне всё и рассказал. О химикатах, которые сбрасывают с завода в озеро, о торговле людьми, наркотиками и оружием. Благо кто-то обнёс «Эдем» и теперь там лавочку прикрыли, а девочек всех вывезли. Но, даст Бог, и до склада того богомерзкого доберутся.

Я мысленно улыбнулся. Глеб сработал чётко. После того как мы опустошили счета «Эдема», я попросил его придумать что-то с девчонками, чьи паспорта я прихватил с собой. И вот сейчас только получил подтверждение, что всё получилось.

А вот слова про склад меня насторожили. Кажется, я знаю, о каком именно складе идёт речь. Теперь понятно, какой груз Ларин спешно пытался сплавить. Ошибся Глеб. Не яйца у него железные, а очко сжалось, иголочку не просунуть, вот и пошёл на риск.

— Когда я всё узнал, начал ругать Витю, мол, предупреждал я тебя не связываться с Лариным. Гнилой человек, сразу ж было видно. А он тогда поднялся на ноги, положил мне руки на плечи, заглянул в глаза и серьёзно так сказал: «Знаю, батя. Теперь знаю. Прости, что не услышал тебя сразу. Да только исправить всё сейчас сложно, но я постараюсь». А после бумаги мне дал, сказал, что это компромат, который он собрал на мэра. Как чувствовал.

Старик снова отвернулся и протёр глаза шапкой.

— Он снова меня не послушал. Я ему тогда сказал, чтобы он не лез никуда. Медленно постарался соскочить с крючка. Да вот только это был последний наш разговор. Через два дня он погиб в аварии вместе с Кириллом. Экспертиза показала, что он пьян был за рулём. Мол, сам виноват. И всё, дело закрыли. Вот только не садился никогда Витя за руль, — Николай Семёнович стукнул кулаком по колену. — Вот здесь направо поверни, родимый.

Игорь свернул, а я решил уточнить один момент. Ситуация с отцом Егора мне стала понятна. Продался он, думал сможет выгрести и выйти из дела в любой момент. Вот только Ларин не отпускает никого. Живым, по крайней мере. Этого он не учёл.

Я прислушался к своим ощущениям. Ни сочувствия, ни злости я не ощущал в этот момент. По факту человека, который был отцом Егора, я даже не видел. Это не Зоя Валентиновна, к которой я успел проникнуться после того, как узнал получше. Да и сам он должен был понять, что заигрывание с криминалом добром не закончится. В конце концов, случилось то, что случилось. Старика жаль, да мать. Для них этот человек был близким, родным.

Но кое-что я всё же решил уточнить:

— А с компроматом что? Вы его отнесли в полицию?

Маловероятно, конечно. Ведь Ларин на свободе. К тому же если смерть начальника полиции замяли, значит, у Ларина всё было схвачено к тому моменту. Николай Семёнович отрицательно мотнул головой в ответ на мой вопрос, подтверждая мои мысли.

— Никому не показывал… — Он помолчал. По его лицу было видно, что он колеблется, думает говорить что-то ещё или нет. — Но одному человеку я всё же показал. Зое. Пришёл к ней после похорон с бумагами и рассказал всё. Она, как увидала их, так вскочила и стала рвать их на мелкие кусочки. А потом налетела на меня, как рассерженная кошка. Стала кричать, мол, духу моего чтобы рядом с домом не было и чтобы молчал. Забыл обо всём, что прочитал в тех бумагах. Она тогда сама не своя была, за тебя боялась очень.

— И вы послушали её? — спросил я.

— Послушал. А куда деваться? Мать свою не знаешь, что ли. Но я не совсем пропал. Стал издали наблюдать за вами. Когда смекнул, что Зоя пошла по пути отца твоего, не выдержал и изловил её по пути с работы. Попытался отговорить её. Сказал, чтобы не лезла в это болото. Но куда там… Эта женщина если что-то втемяшила себе в голову, то уже не отступит.

— Это точно, — вздохнул я, отворачиваясь от старика.

Мне нужно было всё обдумать, и я это обязательно сделаю, а ещё расспрошу, хм, деда о компромате подробнее. Но после того, как спасу Сашу. Сейчас надо было подумать о следующем адресе, который мы с Игорем проверим. За окном машины уже виднелись гаражи, видимо, скоро приедем на место.

— Жаль, конечно, что компромат пропал, — проговорил я. — Сейчас он нам очень пригодился бы.

— Я не говорил, что компромата нет, — буркнул старик с заднего сиденья и, не дав мне и слова сказать, похлопал Игоря по плечу. — Тормози здесь. Мы приехали. Во втором ряду, четвёртый гараж с конца.

— Ладно, — протянул я. — Вы здесь сидите, я пойду один. И… Николай Семёнович, не пропадайте после никуда. Мы с вами продолжим наш разговор по поводу компромата.

— Только матери своей не говори ничего, — вжал голову в плечи старик.

— Ей будет не до этого.

Сказав это, я выскочил на улицу. Нужно спешить. Времени оставалось меньше сорока минут.

Гараж я отыскал быстро, и он был заперт. Хорошо хоть на обычный навесной замок. Кинув быстрые взгляды по сторонам, убедился, что вокруг нет никого, и достал пистолет. Пара выстрелов и путь свободен.

Пистолет убирать не стал, приоткрыл слегка дверь и заглянул внутрь. Чёрт, внутри темно и нужно переждать несколько секунд, пока зрение перестроится.

— Егор? — услышал я неуверенный голос матери, который вскоре сменился узнаванием. — Егор! Что это был за звук?

— Неважно. Здесь есть кто-нибудь ещё, кроме тебя? — спросил я, щурясь и вглядываясь в дальние углы гаража, которые терялись в темноте.

— Нет, я здесь одна. Он меня связал и сказал ждать. Егор, здесь какая штука с цифрами.

Спрятав пистолет, я вошёл внутрь и приблизился к матери. К моему немалому удивлению, мать выглядела совершенно спокойной. Как будто уже смирилась со своей участью, либо была уверена, что её спасут. Не знаю. Но её выдержке можно было позавидовать. Только лёгкая бледность выдавала её волнение. Возможно, осознание ситуации настигнет её дома, когда она будет в безопасности.

Неподалёку от неё я нашёл устройство, явно самодельное. Я не сапёр, не минёр и о взрывчатке имею очень поверхностные знания, но тикающие часы, кнопка и приклеенная полоска бумаги с надписью «нажми меня», помогли разобраться в ситуации.

— Егор, — позвала меня мать, когда я потянулся, чтобы нажать на кнопку. — А если это ловушка. Уходи. Не нужно и тебе погибать со мной за мои грехи. Я знала, что связываться с Лариным опасно. Видимо, пришёл и мой черёд.

— Не сегодня, — отвернулся я от матери и нажал на кнопку.

Да, существовал шанс, что Художник решил приколоться и взорвать нас к демоновой матери, но нет. Таймер остановился. Несколько секунд мы с матерью сидели, не дыша и смотрели на бомбу.

— Кажется, всё, — проговорила мать так, будто сама не верила в свои слова.

— Ага. — Я встал и подошёл к матери. — Давай-ка тебя развяжем. А пока я освобождаю тебя, расскажи мне всё, что при тебе говорил твой похититель.

Я надеялся, что Художник был неаккуратен и сказал что-то лишнее при матери или намеренно оставил подсказку для меня. Но он оказался не из болтливых. Мать рассказала, что возвращалась домой, когда на неё напали. Она потеряла сознание, а очнулась она уже здесь, связанная. Единственное, что она услышала от него — это жди.

— Ты зачем на работу в воскресенье пошла, да ещё и до позднего вечера? — спросил я, когда мы шли к машине.

Мать явно смутилась и замялась, потому что ответила она с небольшой задержкой.

— Мы с моими сторонниками решили попробовать сместить Ларина с поста. Сейчас самое благоприятное время. У него и так проблемы с законом, а нам есть что добавить. В общем, это наш шанс.

Я хмыкнул. Молодцы. Сейчас и в самом деле удачное время для карьерного роста.

— Я решила занять кресло Ларина, — разом выпалила мать, будто сиганула в холодную воду.

Краем глаза я заметил, как она на ходу вглядывается в моё лицо.

— Что? — я посмотрел на неё. — Ждёшь моей реакции?

Она кивнула.

— Ты не против?

— Почему я должен быть против? — удивился я. Она пожала плечами. — Мам, ты взрослый человек, если ты считаешь, что так будет правильно и лучше для города, я тебя только поддержу. Хотя могу предположить, что тебе придётся разгребать много дерьма.

Мать нервно хохотнула.

— Не то слово. Спасибо, сын.

— Не за что, — буркнул я и открыл перед ней дверь машины.

Но не успела мать сесть в машину, как тут же зашипела на деда:

— А ты, что здесь делаешь?

И правда, как кошка.

— Мам, успокойся. Лучше спасибо скажи. Это благодаря ему мы тебя нашли. А теперь замолчите все. Мне нужно подумать.

Я прикрыл глаза и стал растирать виски, прогоняя в голове всё, о чём говорил Художник. Где-то в его словах должна быть подсказка. Намёк. Он не мог знать о том, что за ним проследили. Или мог? Ай, не о том думаешь, Макаренко. Если бы знал, бомба сработала бы. А так — всё чисто.

Что он говорил? Загадка, поезд, рельсы, выбор… Может это что-то, что связано с Лариным? Нет, это слишком очевидно. Тогда может что-то, что связано с жертвой?

— Мама, ты бывала здесь раньше? — спросил я, не меняя позы.

— Нет. А что?

— Ничего. Спасибо.

Это тоже не подходит. Что ещё?.. Стоп! А что, если сама загадка и есть подсказка? Он же мог просто сказать, мол, вот адреса, где-то там твоя девушка и мать. Ищи, выбирай. Но нет, он зачем-то рассказал о ней.

Я достал телефон и открыл карту. Художник назвал два жилых дома. Если я не успею, то может погибнуть не только Саша, но и кто-то из жильцов. Логично? Подходит под условия загадки? Вполне. Думать о том, что я натягиваю сову на глобус, мне не хотелось совершенно.

Осложнялось дело тем, что эти дома находились в разных концах города. Времени проверить оба нет. Нужно выбрать один из них. Как там звучали его слова точно? Он сказал не просто пять человек, а пять НЕВИННЫХ человек.

Я сделал скрин обоих адресов и повернулся.

— Посмотрите внимательно на эти два адреса. В каком-то из домов есть садик, больница или что-то типа того? Только быстро!

Мать увеличила карту, покачала головой. Николай Семёнович тоже не знал эти адреса. А вот Игорь узнал.

— Вот в этом на первом этаже частный детский сад. Мы туда младшую водили. Я живу неподалёку.

— Гони туда. Сколько туда ехать?

— По навигатору минут двадцать пять, — проговорил Игорь, заводя мотор.

Я посмотрел на время. Оставалось полчаса. Цыкнул языком. Впритык, но должны успеть. Если я всё верно понял, то Саша будет в подвале того подъезда, в котором расположен садик. Кто может быть невиннее детей? У меня вариантов мало.

Чёрт, чёрт, чёрт!

Дай только добраться до тебя, Художник. Я тебе такую игру покажу. Вариант с ошибкой или опозданием я вообще не рассматривал. Сомневаться и колебаться времени нет.