Метод Макаренко. Том 2

Глава 2

Ну спасибо, баба Валя. Удружила. Теперь придётся импровизировать.

Я отстранился от двери и запустил пальцы в волосы. И что же делать? Мысли заметались внутри моей черепушки, как дети на большой перемене. Адреналин снова хлынул в мою кровь, заставляя организм проснуться.

Можно, конечно, отморозиться и не открывать, но тогда у Васи появятся дополнительные вопросы. Это его раззадорит ещё больше. Откинув этот вариант, как несостоятельный, развернулся и почти бегом двинулся в комнату. Каждое движение отдавалось в спине пульсацией боли.

Влетев в спальню, натянул на себя первый попавшийся свитер, штаны на мне и так были домашние. Двигаться старался плавно и осторожно, чтобы не спровоцировать новый приступ боли.

Окинул себя придирчивым взглядом — сгодится. Взлохматил волосы, будто только проснулся, глянул в зеркало. Вот теперь идеально — сонный, недовольный человек.

Дверной звонок прозвенел резко и требовательно. Затем ещё раз и ещё.

Так, теперь куртка. Вчера я её закинул в ванную, собирался потом заняться ей. Сделал шаг в сторону ванной комнаты, но звонок повторился, на этот раз более протяжно и нетерпеливо.

Чёрт. Не успеваю.

Рыкнув, пошёл открывать дверь.

— Здравствуйте, — хрипло буркнул я и недовольно посмотрел сначала на Кротова, а затем на Васю. За их спинами, возле своей квартиры, маячила баба Валя.

— Добрый день, — кивнул Харченко и оценивающе скользнул по мне взглядом с головы до ног. Затем он посмотрел поверх моего плеча и попытался оценить обстановку в квартире. — Не помешаем?

— Вы уже помешали мне выспаться, — проворчал я.

— Просим прощения, — проговорил Вася, абсолютно не испытывая хоть крупицу раскаяния. — Работы у нас много. А мы с вами в прошлый раз не договорили.

— Понимаю, — ответил я. Понимаю, Вася, что ты нашёл предлог, чтобы проверить свою гипотезу. Вслух я этого, разумеется, не сказал.

— Раз понимаете, тогда…

Кротов, который всё это время стоял со скучающим видом, встрепенулся и внёс своё предложение, перебив Васю:

— Мы можем вызвать вас к нам.

На нём скрестились сразу два взгляда. Мой — благодарный, аж настроение поднялось, и Харченко, который, напротив, готов был своего коллегу задушить… в объятиях.

— Думаю, — с нажимом проговорил он, глядя на Кротова, — Егору Викторовичу тоже некогда ходить к нам.

Я посмотрел на Васю и уже открыл рот, чтобы сказать ему, что абсолютно не против прогуляться, но увидел бабу Валю, которая жестами показывала мне, чтобы я этого не делал.

Нахмурившись, я кивнул. Больше для неё, но Вася истолковал этот кивок по своему.

— Так мы можем войти, чтобы не беседовать на пороге?

Он смотрел на меня выжидающе, а я думал. Думал о том, стоит ли довериться незнакомой женщине и впустить двух оперов в квартиру, полную улик или же послать всех лесом.

У меня было полное право захлопнуть дверь перед их носом и сказать «нет, не можете». Без ордера и без вменяемых оснований для обыска, всё, на что они могли рассчитывать, это мой диалог с ними на пороге. Боже, храни бюрократию и УПК в данном случае.

Снова посмотрел на бабу Валю. На этот раз она стояла и кивала, подталкивая меня к согласию. Что ж, вчера эта женщина пришла мне на помощь, хотя могла бы просто проигнорировать, а потом и вовсе попросить меня съехать. Не думаю, что сейчас она решила вдруг во вред мне сыграть.

Ладно. Я слегка пожал плечами и отступил от двери, пропуская их.

— Конечно, проходите.

Они переобулись в предложенные тапочки и прошли в гостиную. Когда Вася шёл, он заметно прихрамывал на левую ногу. Значит, попал я вчера. За ними ходить я не собирался, остался стоять в дверном проёме и наблюдал за их действиями.

Харченко не стал устраивать обыск в привычном смысле. Он действовал тоньше, исподволь. Под разными предлогами он стал исследовать квартиру.

— Можно воды попить? — спросил он, направляясь на кухню. Я кивнул, а сам следил, как его глаза за секунду пробегают по столешницам, раковине, мусорному ведру.

— А руки помыть можно? — по пути из кухни Василий «случайно» задел плечом дверь в ванную. Она подалась, и он на долю секунды заглянул внутрь, прежде чем я успел что-либо сделать.

— Пожалуйста, — проговорил я, сам осматривая ванную. Куртки здесь не было, а сама комната сияла чистотой. — Мыло на полочке.

Он зашёл, вымыл руки, открыл и закрыл шкафчик под раковиной. Когда вышел, на его лице не было ничего, кроме задумчивости.

Кротов тем временем, делая вид, что рассматривает книжную полку, «уронил» том. Поднимая его, он заглянул под диван.

Их игра была предельно понятна мне. Собственно, я тоже играл свою роль простого, слегка заторможенного после сна педагога, которому всё это немного в тягость. Внутри же роились вопросы: Где пистолет? Где рюкзак? Где окровавленная куртка?

К моему растущему изумлению, квартира была абсолютно чиста. Ни единого намёка на вчерашнюю ночь. Даже пол в прихожей, где я вчера оставил приличное количество кровавых следов, был чист.

Исчезли не только оружие и экипировка. Пропали даже сумки, в которых я раньше хранил деньги.

Кто подсуетился, гадать особо не приходилось. Надо будет как-нибудь отблагодарить бабу Валю за помощь.

— Так о чём разговор-то? — спросил я, опускаясь на стул.

— Разговор… — протянул Харченко, мысли которого сейчас были далеки от причины визита. — Мы хотели уточнить детали, — он присел на краешек дивана. — Где вы были в ночь ограбления «Деньги и точка»? С вечера и до… скажем, до трёх часов ночи?

Как и ожидал я, вопрос Вася задал для проформы. Слишком уж равнодушно он его озвучил. Мне вообще думается, что он давно уже поговорил с Камелией и всё выяснил.

— У коллеги, — ответил я, глядя ему прямо в глаза. — Камелии Ильинична. Она сейчас в декрете и мы с коллегами решили её навестить. Вот и засиделись за разговорами о школьных делах.

Василий кивнул, будто услышал ожидаемое. Да, он уже всё знал, как я и думал. Этот вопрос был просто штрихом, мазком в картине, которую он выстраивал.

Они ещё немного потоптались, задавая бессмысленные вопросы о моих отношениях с учениками, об отношениях с коллегами, о том, не угрожал ли кто мне или моим близким. Я отвечал односложно, но вежливо.

Наконец, Харченко поднялся на ноги и двинулся на выход. Кротов последовал его примеру. Казалось, спектакль окончен, кончен был. Я пошёл проводить их, мысленно уже переключившись на другие заботы.

Но у самой двери Василий вдруг остановился, развернулся ко мне и, как бы прощаясь, хлопнул меня по спине. Обычным, дружеским жестом. Прямо по тому месту, куда вчера ранил меня.

Хорёк ты Вася. Боль на миг прошила меня насквозь и мне показалось, что из глаз брызнут искры. Мир на долю секунды поплыл, в глазах потемнело и заплясали мушки.

Мне стоило невероятных усилий, чтобы сохранить безмятежное выражение лица и на рефлексах не заехать Васе под дых. Я вдохнул через нос, коротко и резко, задержал дыхание. Затем недоумённо посмотрел Васю, изображая возмущение от такой фамильярности. Ну ничего, я тебе это ещё припомню, малой.

Тот, как и ожидалось, смотрел на меня пристально. Искал хотя бы тень гримасы боли, но не нашёл.

Я медленно выдохнул и невозмутимо спросил:

— Скажите, старший лейтенант Харченко, а вы со всеми такой тактильный или это я вам настолько приглянулся?

Кротов, уже стоявший на площадке, фыркнул в кулак, маскируя смех кашлем. У самого Василия на щеках проступил лёгкий румянец.

— Извините, — буркнул он, смутившись. — Привычка. Спасибо за беседу. Ещё увидимся.

— Не хотелось бы, — искренне ответил я. — Всего доброго вам.

Дверь закрылась и я привалился к стене, позволив боли наконец отразиться на лице. Шипя ругательства, слушал, как шаги блюстителей закона затихают на лестнице. Потом добрался до окна в гостиной и отодвинул край занавески.

Через минуту они вышли из подъезда. Харченко остановился, закурил, оглянулся на наш этаж. Его лицо было напряжённым, задумчивым. Он что-то говорил Кротову, тот что-то отвечал, пожимая плечами.

Я не сдержал довольной улыбки. Думай, малой. Думай. На какое-то время ты отцепишься от меня.

Отойдя от окна, пошёл в ванную, чтобы проверить, что с раной. Я снял свитер и и попытался рассмотреть в зеркале, что там со спиной, но в дверь снова позвонили.

На этот раз я не стал выжидать и сразу пошёл открывать. Думаю, я знаю, кто ко мне пожаловал. Ожидания мои не остались обманутыми. Это действительно была она. Баба Валя стояла с аптечкой в руках и нетерпеливо притоптывала ногой.

— Ушли? — Спросила она, не здороваясь. Локтем подвинула меня в сторону, освобождая себе дорогу.

— Ушли, — ответил я, закрывая дверь на ключ.

— Это хорошо. Давай я посмотрю, что с твоей раной, а потом пойдём ко мне завтракать и ты мне расскажешь всё, всё, всё. И не отказывайся, я видела, когда убиралась, что у тебя в холодильнике мышь повесилась.

Отказываться я и не собирался, хотел предложить ей оплату за еду, но потом подумал, что это оскорбит бабу Валю, поэтому не стал ничего подобного предлагать. Иначе отблагодарю.

Закончив с перевязкой, баба Валя вернулась к себе. Я же остался переодеться. После завтрака мне в школу нужно было идти.

Давить с вопросами баба Валя не стала, сначала дождалась, пока я поем, а вот потом вцепилась в меня, как клещ.

Всё вытащила из меня, кроме моего попаданчества. Этого я не выдал, а вот всё остальное выложил, как на духу.

Причём так ловко у неё вышло раскрутить меня на информацию, что я даже не сразу понял, что меня качественно обрабатывают. Вот кому нужно в следаки идти. Раскрываемость будет сто процентная.

— Хорошее ты дело затеял, Егор, — подвела баба Валя итог нашей беседы. — Но дюже опасное. Я-то тебя подлатаю ежели чего, но бестолковку твою назад пришить не смогу. Имей в виду.

— Прекрасно это понимаю, — усмехнулся я. — И на рожон лезть не собираюсь, как и рисковать без надобности.

Баба Валя фыркнула исо скепсисом посмотрела на меня. Ну да, вся моя затея — это и есть риск. Что ни говори, а Ларин опасный противник. Умный, хитрый, влиятельный. Но и мы не лыком шиты. На каждый болт найдётся своя…хм, кувалда.

— И я вам очень благодарен за вашу помощь, — продолжил я. — Такое я не забываю. Кстати, о ней. А где мои вещи?

Баба Валя мотнула подбородком в сторону комнаты.

— Там всё, — сказала она. Подперев рукой щёку, баба Валя ненадолго задумалась. — В квартире такое держать нельзя, — цокнув языком, покачала головой она. — А ну как эти молодчики просветлеют умом и решат обыскать обе квартиры: твою и мою. Вот тогда вместе влипнем, не отвертимся.

Кивнул, соглашаясь с ней. Я и сам об этом думал. И дело не только в полиции. Это сейчас у меня никого нет, но в любой момент может появиться девушка. А у них есть привычка засунуть свой очаровательный носик во все щели.

Поэтому над «рабочей» базой нужно хорошенько подумать. Будто читая мои мысли, баба Валя проговорила:

— Ты давай-ка дуй на работу, а я покумекаю, где нам твоё добро хранить.

Я посмотрел на на женщину. Выглядела она бойко, храбрости ей не занимать. Но злоупотреблять её помощью я не хотел. Но и не только это меня беспокоило. Мне не хотелось втягивать её в эту грязь.

Рисковать собой — это одно, но тянуть за собой других — это совсем другое. Я и так слишком часто привлекал того же Толика к своим делам. Но у него и свой мотив имеется. Открыто он не говорил, но всё чаще в его речах мелькает имя брата и сожаление о том, что справедливость так и не восторжествовала.

— Баба Валя, — осторожно начал я, подбирая слова, чтобы не обидеть женщину. — Вы и так много мне помогли. Дальше я сам справлюсь, не стоит беспокоиться.

Она вскинула голову и посмотрела на меня долгим взглядом, а потом немного скуксилась, сгорбилась и отвела взгляд в сторону.

— Так мне это не в тягость, внучок, — проговорила она. — Наоборот. Я будто снова жить начала. А то дети разлетелись в разные стороны, внуки тоже далеко, даже старый мой сбежал от меня на тот свет. Одна я тут сижу и с ящиком этим проклятым спорю, — она махнула рукой в сторону телевизора. — Грешным делом, а стала задумываться о покое и не засиделась ли я на этом свете. А тут ты появился с интересными задачками. Может, я не тебе помогаю, а себе жизнь продлеваю? Не думал об этом?

Я задумчиво сделал глоток кофе. Потом ещё один. В словах бабы Вали есть смысл. Человек без цели, что дерево без корней. Он быстро чахнет и увядает.

Может, поэтому баба Валя так и рвётся помогать своих детям и внукам, потому что сама давно сбилась со своего пути? Ну или всего достигла, а новых целей не нашла.

Снова посмотрел на женщину, которая старалась не смотреть в мою сторону. Сидела с невинным и тоскливым видом и смотрела в окно. Но, нет-нет, да бросала украдкой на меня быстрые, с хитринкой, взгляды.

Ох, баба Валя! Ну актриса!

Я внутренне улыбнулся. Умная и мудрая женщина. Многое повидала на своём веку и, наверняка, сможет дать дельный совет. Да и мне медицинская помощь не лишняя будет. А о безопасности её я позабочусь. Приложу все усилия, чтобы её не коснулось это болото.

— Почту за честь иметь такого союзника, как вы, Валентина Константиновна, — проговорил я и протянул ей руку.

Женщина встрепенулась, выпрямила спину, посмотрела по очереди мне в глаза, а затем на мою протянутую руку. Гулко сглотнула и с очень серьёзным видом протянула свою руку, отвечая на рукопожатие.

— И я, — сказала она севшим голосом. Потом она быстро отвернулась, провела костяшкой указательного пальца по уголку глаза и только после этого добавила своим обычным, немного язвительным тоном, вскакивая из-за стола: — А ты чего расселся? Время видел? Детей учить кто будет? Ленин хоть и лежит до сих пор, но на помощь его не рассчитывай. Давай-давай, иди работать.

Я встал, посмеиваясь. Момент слабости прошёл, и вернулась привычная мне баба Валя, которая не щадит никого своими репликами. Я вышел в коридор, изредка бросая в ответ на её слова свои шутливые реплики.

Из дома я не сразу отправился на работу. Сначала пошёл к дому матери за Самойловой. Да, Кирилла больше нет, но есть его отец и я не знаю, как он отреагирует на новость о сыне.

Вполне возможно он начнёт искать крайних и не найдя истинного виновника, то есть меня, может сорваться на девочке. Поэтому я решил немного присмотреть за ней пока всё не утрясётся.

Когда я подошёл к дому, увидел, что Самойлова уже ждёт меня. Она сидела на детской площадке и покачивалась на качелях. Увидев меня она улыбнулась и встала, подхватив рюкзак с земли.

— Доброе утро, Егор Викторович. Выглядите не очень.

— Благодарю, Самойлова. Ты, как всегда, само очарование.

— Обращайтесь, — пожала плечиками она.

Мы в молчании зашагали в школу. Я всё ещё крутил в голове мысли о том, как бы ещё защитить Самойлову. Не всегда я буду рядом. Например, как тогда, когда она вышла в магазин. Нужно научить её самой себя защищать. Вопрос: как?

Перцовый баллончик? Ну, допустим. Но этого мало… И тут я вспомнил о моём тренере по боксу и его клубе. Место там хорошее, но очевидно дела у него идут неважно. Людей мало, хотя могло быть и больше. Думаю, у него найдётся местечко для одной девчонки.

— Юля, — обратился я к ней.

— Что? — отозвалась она, пнув носком камушек.

— Как ты относишься к боксу?

Девушка закусила губу и задумалась. Затем пожала плечами.

— Ну, я к нему не отношусь, Егор Викторович. Но выглядит всё это прикольно.

— Прикольно, — эхом отозвался я.

— Ну да. И парни боксёры такие… — она поводила в воздухе руками, подбирая определения, но не нашла и просто выдала: — Ух какие! А что?

Улыбнувшись её непосредственности, я пожал плечами.

— Да вот, пришла в голову мысль научить тебя боксировать, чтобы больше ни один козёл не посмел тебя тронуть. А если посмеет, то горько об этом пожалеет.

Самойлова резко повернула голову ко мне и аж за рукав схватилась.

— Серьёзно? — спросила она. — Вы правда возьмётесь за это?

— Правда, — подтвердил я. — Но не совсем я. Хотя и буду принимать в этом непосредственное участие. У меня на примете есть отличный клуб, которым владеет хороший тренер. Думаю, он тебя научит всему. Только нужно твоё желание. Там не получится болты пинать.

— Я согласна! — Выпалила Самойлова ни секунды раздумывая. — Я хочу и готова работать. Я больше не хочу никогда-никогда ощущать ту беспомощность.

— Тогда договорились. После школы отведу тебя туда. Познакомишься с клубом и тренером.

От избытка чувств Самойлова припрыгнула и повисла у меня на шее. От неожиданности я едва не рухнул вместе с ней на землю.

— Спасибо, спасибо, спасибо, — зачастила она.

— Задушишь, — прохрипел я. — Может тебя лучше на борьбу? Хват у тебя, что надо.

— Ой, — пискнула она и, наконец, разжала свои руки. Девушка смутилась после своего эмоционального порыва. Шла, покрасневшая, и теребила шнурок от куртки.

— Пожалуйста, — улыбнулся я, искоса поглядывая на неё.

Остаток пути мы проделали в молчании. Когда вошли в школу, Самойлова умотала к своим друзьям и подругам, ну а я пошёл в учительскую. Толян передал, что Игорь зачем-то просил его передать всем учителям, чтобы они по приходу в школу сразу шли в учительскую.

Я оказался последним, кто пришёл. Войдя в учительскую, я увидел, что все места за столом заняты.

— О, Егор Викторович, вы как раз вовремя, — воскликнул Игорь. — Проходите, проходите. Мы ненадолго.

Поздоровавшись со всеми, я встал неподалёку от двери, сцепив руки за спиной.

— Друзья! Коллеги! — принялся ораторствовать брат. — У меня для вас две новости. Первая — скорбная, вторая — радостная.

Коллеги начали переглядываться, ожидая не самых приятных новостей. Как-то все уже попривыкли, что в школе перманентная задница.

— Я вынужден вам сообщить, что наш коллектив покинула Елена Павловна, наш завуч.

Игорь сделал паузу и слегка опустил голову, как будто минуту молчания выдерживает. Народ снова начал переглядываться, но теперь к гляделкам добавились ещё и шепотки. Оно и не удивительно, сплетни все любят. Это же не какое-то скучное обсуждение, как оптимизировать учебный процесс таким образом, чтобы детей учить качественнее.

— Но! — Ожил брат и вздёрнул вверх указательный палец. — Грустить долго без завуча нам не придётся, потому что нашу дружную команду ждёт пополнение!

Все снова заинтригованно стали переглядываться. Шепотки усилились. Даже мне интересно стало.– Встречайте, — проговорил Игорь, повысив голос и торжественно вытянул руку в стороны. — Елизарова Александра Дмитриевна, прошу любить и жаловать!

Игорь начал аплодировать, потом обернулся к остальным и жестом показал всем, чтобы они его поддержали. Ответом ему стали жидкие аплодисменты и вопросительные взгляды.

Дверь открылась и в учительскую вошла рыжуля.

— Доброе утро, коллеги, — проговорила она с лёгкой улыбкой, поправляя очки. — Рада буду с вами поработать. Нас ждут поистине великие дела! — закончила она и улыбнулась шире. Вот только от её улыбки все остальные вздрогнули и даже Игорь поёжился.

Я же, наоборот, заинтересовался и довольно потёр подбородок. Школу ждут интересные времена.