Метод Макаренко. Том 2

Глава 14

Новочепецк.

Парк, около полуночи.

Елена Павловна Завацкая с ранних лет поняла, что если хочешь чего-то, нужно это взять самой.

Родилась она в простой семье. Мать работала продавщицей в магазине, а отец — водителем-дальнобойщиком. Жили не сказать, чтобы богато, но и не бедствовали — всего хватало. Так продолжалось до тех пор, пока отец в один из рейсов не уехал… С концами.

Уже сильно позже повзрослевшая Лена узнала, что у отца была ещё одна семья в другом городе, к которой он и умотал.

С тех пор в жизни маленькой Лены всё изменилось… к худшему. Мать озлобилась, начала выпивать, понеслась череда сомнительных ухажёров. А Леночка всё росла и росла, постепенно осознавая, что перспектив-то у неё и нет. Всё, чем одарила её судьба — это эффектная внешность, а вот жизнь научила быстро подстраиваться к изменяющимся реалиям.

С мужчинами юной Лене тоже не везло. Первым её бросил отец, затем был Петька из параллельного, который променял её на Аньку на год младше. После были Степан, Аркаша и Ваня. И все они бросали юную Лену, которая всем сердцем хотела лишь одного: немножечко тепла и любви.

После череды собственных неудач на любовном фронте и наблюдений за романами матери, Лена решила сменить тактику. Из наивной, вполне себе доброй и милой девочки она буквально за лето превратилась в настоящую суку и перекрасилась в блондинку, сменив имидж.

И вот тогда грянул успех! Парни начали штабелями укладываться у её ног.

Но всё равно Лена была несчастна. Да, внимания и комплиментов теперь было хоть отбавляй, но рядом всё равно никто не задерживался. Получив доступ к её телу, мужчины в скором времени куда-то исчезали. Потом, правда, возвращались. Но затем снова исчезали.

Тогда, уже не столь наивная и более опытная, Лена решила, что для счастья ей нужны деньги. Много денег! Окончив школу, она собрала свои манатки и укатила покорять Москву.

«Уж там-то, — думала тогда Лена, — всё у неё сложится наилучшим образом.»

Не сложилось.

Да, она добилась некоторого успеха, обзавелась связями, благодаря которым позже и стала завучем в родном городе, но Москва оказалась не столь дружелюбной к девушке, как ей думалось. Воздушные замки и иллюзии быстро разбились о суровую реальность.

Хотя один раз ей всё же повезло. Она нашла парня, который беззаветно полюбил её и готов был бросить всё к её ногам. Вот только… ничего у него не было, кроме любви к ней и зачуханной однушки в жопе мира. Но зато в Москве!

«С этим можно работать,» — рассудила тогда Лена и принялась готовиться к свадьбе.

Вот только ей повстречался мужчина, который перевернул с ног на голову весь её мир, а все планы полетели в трубу. Зато! Зато появились новые и куда более амбициозные!

Любящий жених с занюханной однушкой в жопе мира был послан тут же куда подальше, и Леночка с головой окунулась в новый, ослепительно роскошный роман.

Дорогие подарки, крутые рестораны, красивые тачки… Да-а, Лена ликовала. Наконец-то! Вот оно — настоящее счастье, которого она по-настоящему достойна!

Вот только после пьянящего месяца стремительного развития отношений наступило тяжёлое, очень болезненное похмелье.

Леночка узнала, что её принц женат, у него есть дети, а она ему нужна только в качестве красивой куклы под боком, которую он будет пользовать время от времени и одаривать за это подарками. На большее, милочка, можешь не рассчитывать. Да-да, прямо так и заявил этот козёл после очередной их встречи!

В который раз чёртова судьба приоткрыла перед ней уголок улыбки, дразня, маня и обещая счастье, но тут же, словно издеваясь, повернулась к ней задницей!

После череды дней хмельного самобичевания, жалости к себе и ненависти к мужчинам, Лена снова решила, что нагнёт эту засранку. Судьбу, конечно же.

Она отказалась от мысли слать куда подальше своего любовничка, вместо этого решила крепко ухватить его за яйца, отыгрывая свою роль. И у неё это получилось.

Лена вернулась в родной город, где мэром был как раз тот самый женатый козёл, устроилась в школу сначала обычным учителем, но вскоре она быстро «доросла» до должности завуча.

Машину, квартиру с дорогущим ремонтом и техникой ей презентовал Ларин. Он вообще любил её баловать. По правде говоря, не только её, но это уже частности, на которые девушка предпочитала закрывать глаза.

Время шло, росли и аппетиты Лены. Ей уже было мало того, чего она достигла, став практически тайной правой рукой Ларина, который ей всецело доверял, если такой человек вообще был способен на доверие.

Она уже практически вышла на финишную прямую, после которой должна была получить много, очень много денег и укатить в закат подальше от этого гнилого городишка, подальше от Ларина, подальше от… себя самой. Ведь она так устала снова и снова противостоять судьбе.

Нужно было всего лишь дожать школу, в которой она работала, и всё — счастье вот оно, только протяни руку и готово. В общем, сущий пустяк оставался.

Но всё пошло наперекосяк… снова.

Сначала появился этот сыночек старой грымзы, который после аварии неожиданно отыскал свои яйца. Затем нарисовался сыночек самого Ларина, гореть ему в аду. Затем появился её бывший любящий женишок, который, оказывается, неплохо так устроился в Москве в управлении образованием. Ну и Ларин, конечно же, который охладел к ней и стал слишком уж козлом.

Такого нервная система Лены не выдержала, и она стала прикладываться к бутылке.

Вот в один из таких разов она и допустила фатальную ошибку, за которую и поплатилась. Расслабилась, была неаккуратна, вовремя не спрятала улики, которые свидетельствовали о её мутных махинациях в школе. Их и обнаружила эта рыжая стерва — напарница её женишка… бывшего. Вследствие чего она и вылетела с треском со школы, а потом и из постели Ларина.

Но это ещё ничего, можно другую работу найти или другого мужика… Вот только Ларин… Она боялась его до усрачки. По-настоящему боялась. Ведь она хорошо изучила того, с кем спала столько лет. Этот не прощает промахов, к тому же она слишком много знала.

Конечно, Лена пыталась всё исправить. Она обивала пороги мэрии, пытаясь попасть к Ларину, караулила его у дома. Но всё тщетно — её не подпускали к нему и близко.

Сейчас она как раз шла после очередной попытки встретиться с ним. Ждать пришлось до позднего вечера, а когда Ларин появился, то, наконец, вышел из машины.

Лена поначалу обрадовалась, что худшее позади, но после сильной пощёчины наотмашь она поняла всю глубину своего заблуждения.

— Когда ж ты уже сдохнешь, — выплюнул Ларин и приказал своим людям «выбросить это подальше отсюда».

ЭТО! При воспоминании этой сцены Леночка снова всхлипнула и приложила ладонь к щеке, которая до сих пор немилосердно горела.

Она шла по парку в гордом одиночестве, костеря про себя всё на свете. Вокруг из-за погоды не было ни души. Фонари почему-то тоже горели через раз. Вот в тёмный участок она как раз и вошла, когда нога подвернулась буквально на ровном месте. Лена вскрикнула, взмахнула руками, как раненая птица крылом, и шлёпнулась на попу.

Злые слёзы хлынули из глаз. Она задрала лицо к небу и от души заорала, стуча ладонями по стылой земле.

Прооравшись, она выдохнула и встала на ноги. Но обнаружила, что на сапоге сломан каблук.

— Да бли-ин! — снова заорала она на весь парк и погрозила бездушному небу кулаками. Небо ответило ей молчанием.

Успокоившись, Лена отыскала взглядом сумочку, которая отлетела к лавке и, прихрамывая, поплелась за ней. Но на полпути она остановилась и напряглась.

Кто-то шёл. Она украдкой посмотрела по сторонам, но никого не было видно. Тогда Лена продолжила идти за сумочкой, но снова остановилась — звуки теперь были более отчётливые. Ей не показалось.

— Э-эй, шутники, — дрожащим голосом проговорила застывшая на месте девушка. — Выходите, а то мой парень сейчас догонит меня и как отделает вас.

В ответ ей послышалось, будто кто-то насмешливо хохотнул. Или это ветер играет с её воображением? Сглотнув, она дошла до лавки, нагнулась и быстро схватила сумочку, в которой лежал телефон.

Но ничего больше сделать она не успела. Кто-то большой и сильный схватил её сзади и зажал рот. А в следующее мгновение ей на голову надели пакет и начали душить.

Именно в этот момент Лена поняла, что счастье-то не в деньгах. Жизнь и есть счастье. Дышать полной грудью — счастье! А мужчины… деньги… пыль это всё. Приятная, конечно, но пыль.

Как же ей сейчас хотелось отмотать время назад и не ходить к Ларину. Или сделать хотя бы глоток воздуха. Маленький, совсем крошечный… Хотя бы…

Сознание начало постепенно уплывать куда-то во тьму, ноги подкашивались, тело слабело. А пакет вокруг её головы становился будто бы плотнее и плотнее.

Внезапно Лена почувствовала сильный толчок, хватка неизвестного и вовсе исчезла. Лена дрожащей рукой на рефлексах приподняла край пакета и сделала такой вожделенный глоток воздуха. Закашлялась. Снова вдохнула и снова закашлялась.

— Александр? — услышала она голос, который не забудет, наверное, никогда, таким страшным он ей показался. Будто змея над ухом зашипела и хвостом ещё прошлась. Брр, жуть.

Лена стянула пакет, чтобы посмотреть на того, кто её чуть не убил, но на нём был капюшон, а вместо лица виднелся тёмный провал. А вот спасителя её хорошо было видно в свете фар. Неподалёку слышен был топот ног — в их сторону кто-то спешил.

— Нет, не он, — снова проговорил её несостоявшийся убийца. — Мертвецы не воскресают.

Наконец, этот странный мужчина повернул к ней голову, и у Лены сердце ушло в пятки. Лица она не видела, но ей показалось, будто она видит два красных демонических уголька вместо глаз. Она схватилась руками за шею — горло саднило.

Сглотнула.

Конечно, это её воображение разыгралось, нервы сдали. Никаких демонических глаз у человека быть не может. Но как же страшно…

Когда мужчина отвернулся от неё и посмотрел на её спасителя, ей показалось, что ничего ещё не закончилось, что он просто прикидывает шансы: успеет он их прикончить до того, как сюда кто-то прибежит или нет.

Видимо, решил, что успеет, потому что он напал. Не на неё, а на её спасителя. Завязалась драка. Лена даже прикрыла лицо руками, так страшно ей было. Потом она опомнилась, зажмурилась и скрестила пальцы на обеих руках, молясь про себя, чтобы победил не тот, кто пытался её убить.

— Егор! — услышала она ещё один знакомый голос. Лена решила рискнуть и приоткрыть один глаз. К её бывшему коллеге и по совместительству спасителю — Егору Викторовичу подбежал ещё один её коллега — Глеб, сыночек Ларина. А вот убийцы нигде не было видно.

— Порядок, — выдавил Истомин, протирая глаза.

— Чем это он тебя? — спросил Глеб, вглядываясь в лицо Егора.

— Да хрен знает. То ли песком, то ли ещё чем-то таким. Швырнул, когда понял, что не справится и надо сваливать.

Именно в этот момент сознание Лены решило, что с него хватит и пора отчаливать. Девушка всхлипнула и живописно распласталась на земле.

Услышав негромкий вскрик, повернул голову, но увидел лишь мутные очертания лавки, а рядом с ней сознание дорисовало уже Павловну, лежащую на земле.

— Что с ней? — буркнул я, продолжая тереть глаза и моргать. Сыпанул песка в глаза этот урод прилично. Трюк грязный, но рабочий.

— Кажется, в отключке, — изрёк Глеб, сидя на корточках возле девушки. — В целом повреждений не видно.

Наконец, мне удалось вернуть зрение в норму, и я тоже подошёл к Павловне и встал рядом с Глебом, который уже поднялся во весь рост.

— Ну и что с ней делать? — задумчиво проговорил он.

— Для начала нужно её поднять и на лавку уложить. Хотя бы, — озвучил я очевидное.

Сказано — сделано. Далее мы принялись приводить её в себя. Павловна завозилась, открыла глаза, вскрикнула, но потом успокоилась, услышав наши голоса.

— Спокойно, — проговорил я. — Спокойно. Все свои, Павловна.

— Егор Викторович, — выдохнула она. — Я так рада вас видеть.

— Да неужели? — едко ответил на её реплику Глеб.

Павловна прикрыла лицо ладонями и начала всхлипывать. Мы с Глебом переглянулись с одинаковыми выражениями на лицах. Женские слёзы — вещь такая… С одной стороны, сердце на части рвётся, ибо жалко дамочек. А с другой — раздражает. Ну потому что фиг знает, что с ними делать в этот момент. Молчать — плохо. Говорить — тоже плохо. Вот и думай.

— Мне было так страшно, так страшно, — меж тем причитала Павловна между всхлипами. — Я думала, что уже всё. У-у-у… — сорвалась на подвывание она.

Глеб присел на лавку с одной стороны, а я с другой. Мы с ним как-то синхронно протянули руки и слегка похлопали рыдающую девушку по плечу — каждый со своей стороны.

— Какого ляда тебя вообще потянуло ночью тащиться через парк одной? — спросил я, когда Павловна немного успокоилась и пришла в себя. — Могла бы такси вызвать.

— Я хотела голову проветрить, — буркнула Павловна и трубно высморкалась в предложенный Глебом платок.

— Проветрила? — хмыкнул Глеб.

Павловна метнула в него колючий взгляд, но ничего не ответила.

— Ещё и каблук сломала, — с тоской пожаловалась она и дёрнула ногой. Губы её при этом снова начали подрагивать, словно она вот-вот снова заплачет. Мы с Глебом одновременно посмотрели на её ногу. Ну да, каблук болтался на честном слове.

— Починишь, — отмахнулся я. — Ты лучше скажи, кто это был? Он тебе говорил что-то?

— Нет, — мотнула головой Павловна. — Я шла, шла. Потом упала, — она ткнула пальцем в каблук. — Встала, пошла за сумкой и вот тогда услышала шаги. Начала угрожать, что сейчас парень мой придёт, а этот козлина ещё и поржал. Ну а потом… — она шмыгнула носом. — Потом всё случилось. А дальше появился ты.

— Понял, — сказал я, который ничего не понял. Вариантов здесь могло быть множество. Это мог быть какой-то залётный гастролёр, а мог быть человек, который пришёл непосредственно за Павловной. — У тебя враги есть? Кто-то хотел бы твоей смерти?

Девушка пожала плечами и как-то грустно, со вздохом сказала лишь одно:

— Ларин.

Мы с Глебом снова переглянулись. В этом городе вообще есть хотя бы один человек, который не хотел бы прикончить Виталю или которого не хотел бы прикончить он сам?

— Подробнее, — попросил Глеб. — У вас же с ним любовь и всё такое.

Павловна рассмеялась. Горько, надсадно, с истерическими нотками, вымученно и даже как-то зло.

— Любовь? — протянула она, повернув голову к Глебу. — Твой отец вообще знает, что это такое? Нет, мой хороший, у нас с твоим отцом никогда не было любви. Взаимовыгодное сотрудничество, не более.

— Проще говоря, — встал с лавки Глеб. — Он пользовался твоим телом, а ты его деньгами. Понятно. Но всё равно мотив слабый, чтобы убивать тебя. Ну надоела ему девка, отшил, нашёл другую. Делов-то?

В целом я был согласен с его словами. Мотивчик так себе. Вот только, сдаётся мне, что не только телом пользовался Ларин и сам Глеб это тоже понимает. Специально провоцирует Павловну. Вон как запыхтела, того и гляди пар из ушей попрёт.

— К твоему сведению, — ядовито процедила Павловна, вскочив на ноги и тыча Глебу в грудь пальчиком. — Я не только с ним спала. Я была его правой рукой, помогала ему с делами. Да хоть с той же школой. И если бы не вмешался этот идиот, — она махнула в мою сторону рукой, — всё было бы прекрасно.

Глеб усмехнулся. Своего он добился, на эмоциях Павловна начала выкладывать то, что, возможно, не стала бы говорить в других обстоятельствах.

— Ой, — пискнула Павловна и прикрыла рот ладошкой. Осознала, что сболтнула лишнего. — Я не это имела в виду, Егор Викторович. Никакой вы не идиот, и вообще я вам очень благодарна, — зачастила она, повернувшись ко мне.

Я тоже встал с лавки и подошёл к Павловне. Плевать мне, кем она меня там считает. Хоть Папой Римским или самим дьяволом. Куда важнее то, что она может рассказать о Ларине. Если про правую руку — это не только про какие-то их сексуальные игры, тогда она может много любопытного нам поведать. И вот это куда интереснее.

— Плевать, кем ты меня считаешь и что испытываешь ко мне, — озвучил я свои мысли. — Давай-ка, пташка голосистая, рассказывай всё по порядку, что у тебя с Лариным было. Ваши потрахушки оставь при себе, интересует, за какие такие дела он тебя пришить решил. И советую быть честной, если не хочешь повторения, — я кивнул на пакет.

Павловна шагнула назад, остановилась и затравленно посмотрела сначала на меня, затем на Глеба. Выдохнув, она начала говорить.