Миллиардер. Отданная за долги

Глава 10

Ком подступает к горлу.

Убежать я не могу. Ровно, как и сказать Громову, что этот мерзкий тип нанёс мне немыслимое оскорбление.

«Сколько ты стоишь? Мы бы заказали тебя на троих, красавица»

Его склизкий голос словно изнутри испепелял моё сознание. Только не падай в обморок, Ольшанская!

Непроизвольно крепче вцепляюсь в Громова. Сейчас этот человек кажется мне островком безопасности, где меня никто не сможет обидеть. Он замечает, что со мной что-то не так.

— Тебе плохо, дорогая? Присядь, пожалуйста.

Одним жестом он лихо отодвигает стул и помогает мне сесть. Мысленно говорю ему огромное спасибо за заботу.

Даже если она наигранная.

В это время толстый мужчина то ли непонимающе, то ли гневно переводит заплывший взгляд то на Громова, то на меня.

— Ты, — злобно шипит он.

От его голоса мурашки по коже…

— Вы знакомы? — поднимает густые тёмные брови Громов.

— Кажется, где-то я уже видел это миленькое смазливое личико, — жадно облизываясь, говорит толстый тип, — Сколько ты предложил ей, Гром? А, Гром?

— Вы путаете меня с кем-то, — шепчу я, опуская глаза в пол.

Дрожащие ресницы наверняка выдают моё волнение и испуг.

— Да такую хрен забудешь, зайка.

По лицу Громова кажется, что она сейчас взорвётся от ярости.

— Кхм-кхм, — Громов грозно прокашлялся и продолжил стальным голосом, — Аркадий Петрович, девушка дала вам понять, что вы обознались. Это моя невеста — Ева Александровна Ольшанская. А ваша жена где, господин Багиров?

Он меня защищает?

Венка на лбу Багирова вздулась.

— Не твоё собачье дело, — со злобой смотрит на меня, — Уехала со своими подругами-шлюшками в Тибет, йогой заниматься.

В глазах Виктора Владимировича пробежала тень удовлетворения.

— В таком случае, предлагаю начать обсуждение планов по совместному ведению наших компаний, — Громов придвигается ближе к столу и взмахивает рукой.

Секунду спустя около нас оказывается официант. Молодой юноша в смокинге и накрахмаленной рубашке.

— Готовы сделать заказ?

Пока официант несёт заказ, Багиров не упускает возможности скользнуть своим сальным взглядом в моё декольте. От этого хочется скрыться!

— Дорогая, ты замёрзла? — Громов снимает с себя пиджак и накидывает его на мои плечи, закрывая тем самым все пикантные места.

— Да… Спасибо, — неловкая пауза, — Любимый.

Сейчас он выглядит, как довольный кот. Громов остался в одной рубашке, под которой виднелась его потрясающая фигура. Статная, сильная. Гора тестостерона, мужественности и силы.

По-другому и сказать нельзя.

Последующие несколько часов мужчины обсуждали какие-то бизнес-стратегии. Краем уха пытаюсь слушать, ведь мне эта тема тоже очень интересна. Хоть я мало что понимаю, но к такому уровню компетенций мне нужно стремиться!

Вечером надо будет обсудить с Громовым моё посещение университета…

— Ну что, я надеюсь, что мы пришли к соглашению, — Багиров с трудом поднимается из-за стола. По его подбородку тёчет какой-то соус, а на рубашке виднеется небольшое пятно.

Он не только неотёсанный грубиян, но ещё и свинтус… Неудивительно, что его жена от него аж в Тибет уехала…

— Да. На сегодня достаточно, — Громов поднимается из-за стола вслед за Багировым, — Да. Пришли.

Мужчины жмут руки.

Интересно, о чём они там договорились? Жаль, что в какой-то момент я потеряла нить их разговора.

— Аркадий Петрович, буду ждать весь пакет документов. А теперь нам с моей любимой невестой пора домой. Кажется, она очень устала, да, милая?

Как непривычно слышать от него такие слова…

— А? Ну да, дорогой, я очень устала. Ты как всегда очень проницателен, — смущённо хлопая ресницами произношу я.

Как же этот Багиров на меня смотрит. Кажется, в его взгляде собрана вся алчность, мерзость и похоть всего человечества!

— Мы видимся ещё, Гром. И с твоей невестушкой тоже. Обязательно…

— Ну что вы, господин Багиров. Ей не нужно смотреть на такую личность, как вы, — усмехается Громов, — Она слишком утончённая натура. Иван!

Машина уже ждёт нас на выходе из ресторана. Виктор Владимирович помогает мне сесть в салон, после чего сам оказывается внутри.

— Уфф, — тяжело выдыхает бизнесмен, устало потирая виски.

Я же опять теряюсь в словах. Мне страшно и одновременно с этим приятно, как он защитил меня. Со мной такого раньше не было…

Из раздумий меня вырывает вновь ставший ледяным голос.

— А теперь рассказывай.

— Ч-то вам рассказать? — вжимаюсь в кресло от неожиданности и непонимания.

Удивительно, как Громов за считанные секунды из джентельмена вновь превратился в глыбу льда и стали.

— Думаешь, я не заметил, как этот ублюдок смотрел на тебя? Вы явно знакомы. И я должен об этом знать.

Не знаю, как он отнесётся к моим словам, но деваться мне некуда. Поэтому рассказываю всё, как есть.

— Вот как, — внимательно меня выслушав, Громов смягчает тон, — Багиров никогда не был приятным человеком. Как ты говоришь, он сказал, что будет преследовать тебя?

Сердце вновь забилось галопом.

Кажется, я снова сейчас заплачу. Вновь я испытала то чувство беспомощности, как тогда, в ресторане.

— Да… Мне очень страшно, В-виктор Владимирович…

Я впервые назвала его по имени. В полумраке салона автомобиля мне кажется, что он легко улыбнулся.

Что же творится в твоей голове, Громов?

— Не бойся. Кто нападёт на тебя — нападёт на меня. А на меня нападать опасно.

Ого… Вот это заявление. Хочется верить, что это правда.

И я верю.

— Приставлю к тебе телохранителя… Будет незаметно следовать за тобой везде, — задумчиво говорит мужчина.

— Кстати об этом…

— Да?

— Я студентка. Учусь на первом курсе… И хочу ходить в университет. Жить обычной жизнью…

Громов внимательно слушает то, что я говорю.

— Хотя сейчас уже обычной жизнью жить у меня уже не получится, — осекаюсь я на полуслове.

— Умница. Думаешь ты правильно. Где учишься?

— МГУ, экономический факультет, — робко произношу я.

— Когда-то и я там учился. Очень давно. Но бросил, потому что знал — университет мне мало чем поможет.

Замечает мою улыбку и недоумённо спрашивает.

— Что смешного я говорю?

Упс…

— Ничего, просто… Так ведь думают все студенты, которым тяжело даётся учёба.

— Ты права. Но я — исключение. Помни об этом.

Тоже мне, мистер Исключительный.

— Багиров сказал, что ты работала официанткой, — резко меняет тему беседы Громов, — Ты уволилась? Та управляющая очень странно на тебя смотрела во время ужина.

— Ах, она уволила меня… Безо всякой причины! Лишь потому, что я не позволила тому самому Багирову по-свински говорить со мной!

— Дерзкая девочка, — улыбается Громов, — Это достойно уважения.

Ого…

Это что, ещё один комплимент?

— Не терплю подобного отношения…

— Похвально. Достойно. Ты молодец, — кивает Громов, — У меня появилась идея.

Вопросительно сморю на мужчину.

— Узнаешь потом.

Опять кормит меня завтраками! Впрочем, я решаю оставить всё как есть и не раздражать его лишний раз. Сегодня он такой…

Другой, что ли.

Наконец мы приехали домой. Виктор Викторович помог мне выйти из автомобиля. Около дверей нас встречает Настя, по обыкновению милая и приветливая.

— Господин Громов, Ева Александровна, — по очереди обращается к нам девушка, — Вы голодны? Ужин накрыт.

— Нет, Настя, ты можешь идти к себе. Ужина не нужно, — даже не глядя на неё, говорит Виктор Владимирович, отчего горничная печально отводит глаза в сторону, — Нам с невестой нужно много чего обсудить.

— Хорошо…

На кухне темно. Лишь небольшой светильник даёт хоть какое-то освещение. Я уже переоделась в уютный свитер и сижу на высоком барном стуле, пока Громов что-то колдует около чайника.

— Пей, — мужчина подаёт мне большую кружку с чем-то ароматным.

— Что это?

— Облепиховый чай с медом и розмарином. Вкусный, — убеждает меня он.

— Как вкусно, — восхищаюсь я, отхлёбывая горячий напиток.

— Я тоже очень люблю этот чай. Он ассоциируется с детством… Его часто готовила моя мама, пока она не…, — мужчина резко останавливается, — Впрочем, неважно. Иди к себе.

С ума сойти!

Неужели только что между нами завязался адекватный диалог? Впервые! Но Громов, видимо, настолько холоден, что не может долго сдерживать свой приказной тон.

— Я не хочу спать…

Он подходит ко мне вплотную и забирает из моих рук горячую кружку. Мимолётное касание наших пальцев заставляет меня почувствовать какой-то необъяснимый импульс внутри меня.

Его рука осторожно поднимается к моему подбородку. Его лицо совсем рядом.

Боже, почему моё сердце вновь трепещет, словно птица, которая давно не летала, а сейчас её выпустили на свободу?

Мы снова в преступной близости друг от друга, но…

Почему мне больше не страшно?