Миллиардер. Отданная за долги

Глава 25

— Да. Хорошо. Ясно.

Молчит. Максимально серьёзно и задумчиво слушает, как ему что-то тараторят с другого конца телефона.

Внимательно слежу за тем, как меняется интонация и выражение лица Виктора. До звонка он был радостным, довольным, глаза его улыбались, а сейчас…

Его тёмные густые брови вразлёт нахмуриваются, от чего лоб моего мужа покрывается рябью маленьких мимических морщин. Взгляд абсолютно непроницаемый. Нельзя понять, о чём он думает сейчас. И лишь тон его голоса выдаёт его раздражение — вновь металлический, жёсткий…

Даже не видя самого Громова, по одному голосу можно понять, что с ним лучше не спорить и не пререкаться. Потому что в итоге всё в любом случае будет так, как сказал он. И пусть только попробуют сделать по-своему…

— Понял. Меня не волнует это. Не можете ждать месяц — ждите две недели. Что хотите делайте. Не мои проблемы. Две недели. Я всё сказал.

Резко сбрасывает трубку и одной рукой чешет затылок. Вид у него озадаченный, но спокойный. Вот это выдержка… Ясно же, что что-то случилось, но умение Громова держать себя в руках не позволяет ему выплёскивать эмоции наружу.

— Виктор, — еле слышно зову его я, легко касаясь ладонью широкого плеча, — Что-то случилось? Я волнуюсь…

Зубы Виктора сжимаются. Невооруженным глазом видно, как напрягаются желваки на его острых скулах.

Боюсь его разозлить, но… Если я его жена, то возможно я могу чем-то помочь?

Слыша мой обеспокоенный голос, Виктор, кажется, немного смягчается.

— Моя нежная, добрая девочка, — он обнимает меня за талию одной рукой, а второй гладит по растрёпанным от морского ветра волосам, — Внимательная, чуткая. За что ты мне такая досталась?

Не дождавшись моего ответа, целует в губы. Жадно, дерзко. Горячо. Всем своим телом демонстрирует, что владеет мной целиком и полностью. А я всё ещё никак не привыкну к таким внезапным порывам Громова.

— Что ты делаешь? — шепчу ему в шубы, в то время как он поднимает меня на руки и вновь заносит в самолет, — Кругом ведь люди!

— Никто не осмелится даже взглянуть на нас, — он грубо кидает меня на диван, — Хочу тебя…

Нет, нет, я так не хочу! Не могу!

— Стой! — пытаюсь остановить его, но мои руки оказываются схваченными его сильными пальцами, — Хватит!

Непонятно как, мне удаётся вывернуться из его тисков и со всей силы укусить за плечо. Это подействовало на него отрезвляюще. С глаз Виктора будто спала пелена.

— Я сказала хватит! Что ты делаешь? Мне было больно и страшно…

— Чёрт… Прости меня, девочка. Я идиот, — Громов садится на пол и устало вздыхает, — Прости.

— Что случилось? С кем ты говорил по телефону?

— Неважно.

Отворачивается. Закрывается от меня. Но ведь это неправильно…

Сажусь рядом с ним и обнимаю его напряжённые плечи, от чего Виктор вздрагивает. Человек с душой, полной тайн. Хоть с виду он весь из себя мощный, грозный, как скала…

Я помню нашу поездку к его старому ветхому дому. Израненная душа, которой никогда не хватало любви, ласки и понимания…

— Ты можешь мне доверять, — шепчу я, — Мы ведь… Семья.

Сглатываю подступающий к горлу ком и обнимаю мужа ещё крепче.

— Я так хотел, чтобы эта сволочь Багиров сел. Я сделал для этого всё, но эта тварь как-то выпуталась. Ответный иск.

— Что? По какому поводу? У него ведь нет оснований, — вижу, как Виктор отводит глаза в сторону, — Или есть?

Молчит. Неужели, действительно есть хоть малейший повод усомниться в добросовестности Виктора? Не могу в это поверить… Не хочу…

— Неважно. Я разберусь. Нам пора идти, — муж встаёт и помогает подняться мне, — Ждут в отеле.

Я не спорю с ним. Сейчас это всё равно не имеет никакого смысла. Лучше дождусь более благоприятного момента, однако один вопрос я всё-таки решаюсь задать.

— Когда ты говорил по телефону, ты сказал «не можете ждать месяц — ждите две недели», о чём была речь?

— Наш медовый месяц немного сократится, — говорит Виктор, не отводя глаз от телефона, — Извини, мне нужно поработать.

Все последующие две недели пронеслись, как один миг. Ситуация с Багировым, по словам Громова, замялась. Мы проводили беззаботные дни на пляже, наслаждаясь мягким белоснежным песком и купаясь в тёплых волнах лазурного моря.

Наслаждались друг другом в потрясающей вилле. Любили друг друга днями и ночами…

Незабываемый отдых, за который я безумно благодарна своему мужу.

Сегодня день возвращения домой. Как бы мне не нравилось на море — душой тянусь домой. В родную Москву. Да и Виктор сам говорит, что тоскует.

— Готова к перелёту? — спрашивает он меня за завтраком.

— Да, вполне, — улыбаюсь я, откусывая кусочек омлета, — Рада, что мы возвращаемся домой.

— Это хорошо, милая. Я всё сделаю, а тебе лучше бы отдохнуть и набраться сил. Ты бледная и выглядишь уставшей, — всматривается в моё лицо, — Может быть, сходим к врачу?

— Да нет, не нужно… Просто столько впечатлений и эмоций… Я и правда очень вымотана.

Я соврала.

В последние дни я стала замечать какие-то изменения в своём самочувствии. По утрам стало подташнивать… Но не так сильно, чтобы жаловаться на это врачу, и тем более Громову. Он ведь всех на уши поднимает, если я заболею…

Сижу в ванной, и рассматриваю в большое зеркало своё отражение. Всё та же я. Такая же, только вот… Внутри я на сто процентов другой человек. Глаза цепляются за живот.

До наступления месячных ещё неделя, но… Что, если они не наступят? Что, если я…

Беременна.

Это вполне может быть, учитывая, что предохранялись мы не всегда…

Хорошо, что в моей косметичке лежит один тест. Не знаю, зачем я его купила. Ведь это произошло ещё до того момента, как я потеряла свою невинность…

Не задумываясь, делаю его, не переживая, что Громов может как-то нарушить моё уединение. Сегодня день отлёта и он занят сборами. Поэтому не нарушит мой покой.

Три минуты кажутся вечностью. Сижу на ванной, периодически нервно поглядывая на маленькую белую полоску, лежащую на краю раковины.

Ещё минута.

Душа мечется. Если я не беременна, то хорошо, а если тест окажется положительным… Не знаю, как быть в таком случае! Как отреагирует Громов? Так страшно… Руки трясутся.

Всё. Судорожно хватаю тест, и…

Ах! Ноги подкашиваются от волнения, когда на белоснежном тесте я отчетливо вижу две красные полоски.