Миллиардер. Отданная за долги

Глава 23

Робко кладу свои ладони на широкую грудь Виктора. Жар его тела чувствуется даже сквозь ткань его белоснежной рубашки.

Лунный свет проступает в комнату сквозь полупрозрачные занавески, которые еле колышутся от слабого дуновения прохладного полуночного ветра.

Пальцы Громова мягко убирают мне за ухо выбившуюся прядь тёмных волос, от чего по моему телу волной прокатывается неизвестное мне до этого ощущение.

— Не бойся меня, малышка, — вкрадчиво говорит он, аккуратно проводя большим пальцем по моим губам, отчего с них срывается тихий стон, — Доверься мне.

— Я… Я доверяю вам… Тебе, — поднимаю взгляд на своего мужа, и он улыбается.

Однако, в его глазах полыхает огонь истинной страсти. Чёткий признак человека предвкушающего, что вот-вот сорвёт запретный плод, который вожделел так долго.

Виктор слегка отстраняется и, глядя мне в глаза, медленно расстёгивает свою рубашку. Я не в силах прервать зрительного контакта, чувствую, как в моей собственной груди начинает бушевать настоящий пожар.

Мой взгляд неосознанно спускается ниже, и я завороженно рассматриваю каждую мышцу, отчётливо виднеющуюся на идеальном торсе Громова. Боже! Его словно лепили античные скульпторы…

Мужчина замечает, как бесстыже я на него пялюсь, и ухмыляется, от чего я вздрагиваю и вновь поднимаю глаза на него.

Губы сохнут от волнения и приятного потягивания внизу живота. Я больше не дрожу. Напротив, кажется, во мне просыпается спящий до этого момента ураган нежности и желания.

В это время снявший рубашку Виктор, подходит ко мне со спины и распускает мои длинные волосы, которые тот час же перебрасывает на моё плечо, оголяя спину. Касания его рук заставляют меня трепетать. Как сильно бьётся моё сердце… Этот мужчина — словно вулканическая лава, проникающая в мою душу и заполняющая всю меня без остатка.

Такой магнетизм, такая сила притяжения…

Это что-то невероятное…

Бюстгальтер падает на пол.

Горячие руки накрывают мою грудь, пальцы аккуратно играют с двумя розовыми вишенками, которые стали твёрдыми от волн накатывающего желания.

— Такая нежная, моя девочка, — шепчет Виктор на ухо, при этом мягко разворачивая меня лицом к себе.

Не церемонясь, впивается в губы. Горячий язык жадно исследуя мой рот, жадно, властно, мощно. Этот терпкий и одновременно сладкий поцелуй полностью подчиняет меня ему, заставляет прочувствовать момент целиком и полностью.

Вдыхаю его запах, от которого просто голову сносит. Непередаваемо приятная смесь морского бриза, хвойного леса, и… Необъяснимо жгучий запах настоящего мужчины.

Это сладкий морок, настоящий гипноз.

Дыхание замирает, мысли путаются, тело словно бьёт током!

— Ах, — невольно срывается с моих губ лёгкий стон, который заставляет Виктора с большей силой впиваться в мои губы, ноющие от его напора.

Виктор направляет мою руку к пряжке своего ремня.

— Помоги мне, — кивком Громов указывает на ремень. Моё затуманенное сознание подчиняется этому приказу, и пальцы, дрожа от волнения и сладкой истомы, скользят вниз по стальному прессу Виктора.

Руки не слушаются. Неловко расстёгиваю ремень моего мужа, в то время как он покрывает чувственными поцелуями мою шею и ключицы.

Его брюки падают на пол. В глаза бросается то, насколько сильно он возбуждён. Вот это размер…

Видя, как меня это напугало, Громов обнимает меня и аккуратно укладывает на огромную пушистую кровать с полупрозрачным балдахином.

Его губы ласкают мою грудь. Так сладко, что я, влекомая этим томным наслаждением, закрываю глаза и сжимаю мягкое одеяло кулаком.

Он играет со мной, а я, словно мотылёк, порхающий около огня, иду в эту игру, не боясь обжечься.

Дорожка влажных поцелуев от груди до пупка. Внизу живота язык моего мужа очерчивает на моей коже неописуемые узоры, от чего я выгибаюсь, словно кошка.

— Моя прекрасная, сладкая девочка, — шепчет Громов, отодвигая тонкую ткань кружевных белых трусиков в сторону.

Стыдливый вздох срывается с моих зацелованных губ. Срывается, и тут же переходит в сладкий сон.

Поцелуи всё ниже…

Чувства острее…

Ощущения ярче…

Его сила разбудила мою сексуальность и чувственность. Не в силах вынести эти томительные, сладкие пытки, я шепчу имя своего мужа.

— Виктор…

Дыхание сбивается, сердце напрочь забыло о нормальном ритме и бьётся, словно сошло с ума.

Балансирую на грани трезвости ума и безумства от накрывающих меня смущения и страсти. Громов всё ещё играет с моим телом, легко касаясь пальцами груди, тонкой талии и выступающих рёбер. Моё тело так чутко реагирует на эти ласки! Оно покрывается мурашками и горит там, где он прикасается, оно так жаждет неизведанного…

Вдоволь насладившись моими метаниями по постели, Громов ловит пальцами мой подбородок, целует меня, и я поддаюсь его железному натиску, не терпящему отказа. Отвечаю на поцелуй, и слышу, как Громов рычит прямо мне в губы.

Повинуясь собственным инстинктам, зарываюсь руками в его густые жёсткие волосы, и Громов зажал меня в своих руках крепче.

Кажется, что я куда-то улетаю, и единственное, что удерживает меня в сознании — стального цвета глаза Громова, смотрящие мне прямо в душу. Обнимаю его за широкие, мускулистые плечи, пока он легко скользит пальцами по моей коже.

Тону в чувствах и непонятных, неизвестных ощущениях. Иду в наслаждение, в которое ведёт меня мой муж.

— Расслабься, девочка, — внезапно шепчет Виктор, одной рукой раздвигая мои ноги, от чего я рефлекторно напрягаюсь.

Прикусывает мочку моего уха.

— Ах, — дикой кошкой выгибаюсь ему навстречу, а он повторяет только что сказанные слова.

— Отключи голову, — шепчет он, обдавая горячим дыханием мою шею и нависая надо мной огромной, непоколебимой скалой.

Ай!

Неожиданно, одним резким толчком он врывается в меня. От боли ноги сжимаются, руки впиваются в широкую спину Громова, с которым мы только что стали единым целым.

— Тише, тише, девочка моя, — успокаивает меня Громов, целуя в висок, по которому тонкой струйкой только что протекла одинокая слеза, родившаяся из мимолётной боли, — Уже всё прошло, больше не девочка.

Его бархатный голос одурманивает. Мужчина даёт мне время привыкнуть к нему, и начинает медленно двигаться.

— Расслабься, милая, сейчас тебе будет хорошо…

И мне стало хорошо. Дискомфорт никуда не ушёл, однако сейчас вместе с ним я чувствую что-то совершенно новое. Иное…

Отпустив все мысли из головы, я полностью отдалась этому наваждению, позволяя Громову владеть мной целиком и полностью.

Жаркие поцелуи.

Переплетение рук в мягких простынях.

От прикосновений Виктора каждая клеточка моего тела ежесекундно взрывается и оживает вновь, желая испытать это снова и снова.

Глаза в глаза. Моё доверие и его власть надо мной. Абсолютная. И мне это безумно нравится. Замираю, глядя в его сосредоточенное лицо с капельками пота на лбу. Кажется, он сейчас максимально сконцентрирован, чтобы не потерять над собой контроль и не начать двигаться в полную силу.

Наклоняется ко мне, вновь касаясь губ своими, ускоряет темп, вгоняя себя в меня глубже и глубже с каждым толчком. Внезапно мир взрывается на миллионы ярчайших частиц неописуемого удовольствия. Громов ускоряете ещё, и через несколько секунд я чувствую, как его каменная плоть пульсирует во мне.

Слышу гортанный рык моего мужчины и неосознанно улыбаюсь.

Дальше всё происходит, словно в тумане. Мы лежим, обнимая друг друга, обнажённые и разгорячённые недавней близостью.

Муж гладит меня по волосам. А я чувствую себя опустошённой, смущённой и одновременно с этим, абсолютно счастливой.

— Девочка моя. Прекрасная, вкусная, такая нежная, — убаюкивает меня Громов, и я погружаюсь в сон, не менее сладкий, чем наша только что случившаяся любовь.