Миллиардер. Отданная за долги

Глава 18

Ева

С момента моего отравления прошла неделя. Не так давно меня выписали из больницы, и я вернулась в дом Громова.

Не думала, что скажу это, но я… Очень рада. Мне было очень одиноко лежать в просторной палате и лишь изредка общаться с персоналом.

Виктор, конечно, тоже старался меня навещать. И за это время мы очень сблизились. Я окончательно поняла, что, несмотря на странное и неловкое стечение всех обстоятельств — то, как мы познакомились, и как я к нему попала, Громов всё-таки очень хороший.

— Ева Александровна, — прерывает мои мысли Иван, — Приехали.

— Да, спасибо, — беру сумку и выхожу из автомобиля.

— Я буду неподалёку. Хорошего вам дня, — улыбаясь, говорит Иван и уезжает на парковку.

Осматриваю глазами свой университет. Больше он не кажется мне враждебным, ровно, как и мои ребята-сокурсники.

Само собой, новость о том, что я скоро выхожу замуж, не могла долго оставаться тайной. Было много вопросов, но Громов всё решил. И теперь ко мне все относятся очень хорошо.

Правда я не знаю, что конкретно он предпринял… Нужно будет узнать об этом.

— Эй, Ольшанская, — окликает меня одногруппница по имени Василиса, — Ты бледная такая. Всё нормально с тобой?

С ней мы общаемся лучше всего. Она была практически единственным человеком, который поддержал меня в период разорения моих родителей.

— Да, Вася, не переживай, я отравилась недавно, — решаю, что чем именно отравилась, лучше не уточнять, — Съела что-то не то.

Видимо, следы моей болезни ещё будут преследовать меня какое-то время. Но это не страшно. Врачи заверили нас, что через неделю-другую все симптомы окончательно уйдут.

Учебный день проходит замечательно. Пары интересные, увлекательные лекции, весёлые разговоры с одногруппниками.

Кое-кого я решила даже пригласить на свадьбу, которая состоится через два дня.

Ох!

От одной мысли об этом у меня начинают трястись колени. Виктор сказал, что всё, что от меня требуется — собрать образ, выбрать, кого бы я хотела позвать из гостей, и всё. Остальным занимается его люди.

Маленькая часть моей души, на самом деле, сгорает от желания этого торжества, но вот всё остальное во мне кричит о том, что это неправильно.

Мы знакомы всего полторы недели!

Остаток дня проходит в размышлениях и тревогах о грядущем событии. А после Иван везёт меня домой, ведь сегодня предстоит очень важное дело.

Дегустация вкусов тортов.

Громов настоял на том, чтобы этим занялась именно я. Хотя у меня совсем нет ни аппетита, ни желания.

Как только я заходу в дом, с самой прихожей начинаю чувствовать дивные ароматы мини-десертов, которые специально для нас приготовил самый известный и востребованный кондитер столицы.

— Ева, это ты?

Что? Громов тут? Он же говорил, что ему не до дегустаций сегодня…

— Да, я, — растерянно говорю я по пути на кухню, — Ого-о!

Вижу на столе огромное количество маленьких кусочков тортов, от одного вида которого уровень сахара в моей крови начал расти.

— Это что? Почему так много?

Виктор, одетый в наполовину расстёгнутую белую рубашку и серые брюки, выглядит не менее озадаченным, чем я.

— Я сам в шоке, — задумчиво говорит он, — Я сказал, чтобы привезли только самые лучшие варианты.

— Видимо, у этого твоего кондитера все начинки — лучшие, — смеюсь я.

Громов молча кивает.

— Садись, — вдруг приказывает он мне.

— Что?

— Я сказал, садись. Поодиночке нам с этим — кивком указывает на армию тортиков, — Не справиться. Придётся действовать вместе.

Соглашаюсь и сажусь рядом. Первые три кусочка были очень вкусными. Следующие три уже дались с большим трудом. После аппетит совсем пропал.

Внезапно я ощущаю такой мощный прилив тревожности, что встаю со стула и молча ухожу из кухни в коридор.

Почему моё сердце вновь трепещет так, словно сейчас вот-вот выпрыгнет из груди? Почему на глаза наворачиваются слёзы?

Мне страшно… Но чего именно я боюсь?

— Ты почему убежала?

Громов выходит из кухни вслед за мной и спокойным шагом подходит ко мне.

Чёрт! Почему я так нервничаю?

— У тебя так сердце бьётся. Отсюда слышу. Что-то случилось?

— Нет…

— Не обманывай. Я ведь вижу, что что-то не то.

— Я не хочу об этом говорить.

В глазах Громова загораются яростные огоньки. О нет! Не хочу, чтобы он вышел из себя…

Мужчина подошёл ко мне почти вплотную.

— Говори, — чуть ли не приказным тоном говорит он, и я сдаюсь.

— Да просто страшно мне, вот что, Виктор Владимирович! — неожиданно для себя я срываюсь на крик, — Вся эта свадьба, эти несчастные торты, зачем это всё? К чему эта показушность? Я не понимаю!

Громов молча выслушивает мою гневную тираду.

— А ещё мне страшно, что будет после того, как меня насильно возьмут замуж? Кем я стану после этого?

— Моей женой, — стальным голосом отвечает Громов, — Законной.

— А может я не хочу становиться вашей законной женой! Не таким образом! Вы хоть представляете, что я чувствую?

— Нет. Расскажи мне. Поделись переживаниями, будь добра.

Опять эта его хищная походка. Опять я пячусь к стене, а он всё сокращает дистанцию между нами.

У меня сдают нервы, и я отвечаю эмоционально, но максимально честно.

— Я боюсь того, что вы можете со мной сделать! И то, что наверняка хотите сделать, Виктор Владимирович.

Мужчина поднял бровь. Его лицо снова так близко. Я чувствую, как его горячее дыхание практически обжигает мои распущенные волосы.

Мои щёки моментально становятся горячими и сейчас, они, наверняка, пунцовые от моего стыда и страха. А он, по обыкновению, спокоен, непоколебим и уравновешен.

Вновь я чувствую эти импульсы электричества, пробегающие между нашими телами. Вновь по моему телу пробегают мурашки, которые рождаются от прикосновения пальцев Громова к моему лицу и ключицам.

Это то, чего я так боюсь…

И то, чего теневая часть меня так желает. Боится, но хочет. И я боюсь в этом признаться. Сама себе.

По щеке бежит слеза. Виктор аккуратно смахивает её с моего лица и внезапно…

Он резко поднимает руки над моей головой. Я оказываюсь прижатой к стене. Чувствую, как все его мускулы напрягаются, а глаза бесстыже скользят по моему телу вниз.

— Так вот, чего ты боишься, — расстёгивая одной руку верхнюю пуговку на моей рубашке, произносит Громов, — Я начинаю тебя понимать.

— О чём вы говорите? — спрашиваю я, едва дыша.

Почему мой голос так предательски дрожит?

— Ты боишься близости. Боишься, но хочешь. Я же вижу…

Кусаю нижнюю губу.

Он всё ещё держит меня одной рукой, в то время как его свободная рука по-собственнически спускает рубашку с моего плеча.

— Ч-что вы делаете, Виктор Владими…

— Хватит.

Громов резко поднимает мой подбородок и впивается губами в мои губы так, что я забываю, как дышать. Властно. Жадно. Как будто он показывает этим поцелуем, что я — его.

Навсегда.