Миллиардер. Отданная за долги

Глава 26

Медленно сползаю на пол. Кажется, весь мир сейчас померк, и вся моя вселенная сфокусировалась на этих двух маленьких полосках красного цвета. Всё вмиг стало каким-то неважным, глупым. Рука тянется к животу.

— Малыш, — шепчу я и чувствую, как по моим щекам текут слёзы.

Не знаю, то ли это от радости, то ли от страха, то ли от всего вместе. В душе бушуют необъяснимые эмоции. Неужели я действительно стану мамой?! А Громов — отцом…

Ребёнок. Наш ребёнок. Родной, такой маленький, от которого молочком пахнет…

Не верится в это. Всё кажется сном! Вот, я сейчас проснусь в своей постели, и окажется, что все невероятные события последнего времени — просто плод моего воображения, моих иллюзий. Ведь это действительно похоже на сказку.

Простая девушка попала в замок опасного дракона. Затем её пытались отравить, похитить… Много всего случилось. Проходя все эти испытания, девушка и дракон начали сближаться, и сами не поняли, в какой именно момент между ними зародилась любовь. Чудесная история, но будет ли у неё счастливый конец?

А что, если?

Щипаю себя за плечо. Больно… Нет, всё — таки не сон. Всё наяву… Смеюсь от самой себя, как можно было подумать, что я сплю?

Нежно глажу плоский животик, в котором прямо сейчас зарождается новая жизнь… Настоящая. Это просто чудо какое-то…

Сижу на полу, обнимая себя за колени. Гляжу через большое окно на потрясающий пейзаж. Белоснежный мелкий песок, по которому беспечно прыгают чайки. Бескрайний океан, на горизонте сливающийся с небом, от чего создаётся ощущение, будто ты находишься в вечности.

Интересно, как отреагирует на это новость Виктор? Я думаю, что он будет рад, но что если нет? Что, если вдвоём мы будем ему не нужны?

Что за бред! Машу головой из стороны в сторону, пытаясь отогнать дурные мысли. Однако, уголёк страха за наше будущее уже поселился в моей душе. Что, если Громов скажет, что дети ему не нужны?

Что бы он ни сказал — малыша я оставлю. Даже не обсуждается. Ни о каком аборте и речи быть не может, ведь ребёнок — это такой дар свыше! Даже без Громова я справлюсь сама.

Сердце колет от мысли о моих родителях. Где же они сейчас? Живы ли? Догадываются ли о судьбе своей дочери? Странно об этом даже думать, но часть моей души благодарна им за то, что они сделали. Ведь без этого не произошло бы ничего, но…

Всё могло бы быть иначе.

Горько. Больно. Страшно. Только теперь уже не за себя, а за невинного, ещё не родившегося малыша, ради благополучия и счастья которого я сделаю всё, что угодно.

И Багиров… Сердце сжимается от незнания того, что он собирается сделать. Крепче обнимаю себя за живот. Не позволю навредить малышу! И Виктор тоже не позволит…

Я так волнуюсь за Громова… Он был очень сильно напряжён и встревожен в день нашего прилёта, я раньше не видела его таким. Однако, что конкретно сказал ему адвокат, я узнать так и не решилась. Хотя могла бы! Трусиха…

Смахиваю слезинку с щеки. Не надо плакать… Я должна быть сильной! И должна сообщить новость Виктору…

В одной из комнат Громов с серьёзным видом ходит из стороны в сторону и сверяет вещи, которые уже положил в чемодан, со списком.

Такой педантичный… Всё по спискам, всё по полочкам. Точность и выверенность даже в мелочах. Наверное, эти качества очень помогли ему стать, кем он является сейчас.

Не замечает меня. Слишком сосредоточен. Обнимая себя за живот, опираюсь на дверной проём и наблюдаю за тем, как мой муж всё в очередной раз перепроверяет.

— Это взял, — зачёркивает что-то в своём списке, — И это тоже взял…

Волнуюсь. Не знаю, как ему сказать… Он точно не расстроится, но… Обрадуется ли? Дыши, Ева, дыши… Всё будет хорошо. Он ведь любит тебя. Он — твой муж.

Всё будет хорошо.

Вдох. Выдох.

— Ты так сосредоточен, — натягиваю на себя улыбку, говорю я, от чего Громов резко отвлекается от своих дел и оборачивается на меня.

— Не заметил, как ты вошла, дорогая, — окидывает взглядом комнату, — Решил всё проверить. Вылет через три часа.

Совсем немного осталось…

— Я очень рада, что наконец-то окажусь дома. Так скучаю по Москве, — голос дрожит, — Как ты себя чувствуешь?

— Всё хорошо. А вот ты выглядишь взволнованной, — всматривается в моё лицо, и я чувствую себя обнажённой под натиском этих пронзительных серых глаз, — Что-то случилось?

Давай, расскажи ему!

— Да, всё хорошо, — протягиваю я, — Я хотела спросить… Что-то известно по поводу Багирова?

Трусиха!

Виктор нахмурился. Я понимаю его, ведь фамилия Багирова тоже режет мне слух. Однако, это важно. И я имею право знать… Наверное.

— Всё под контролем, можешь не переживать.

Инстинктивно кладу руки на живот. Громов это замечает. Ну же, сейчас самое время…

— Ты знаешь, я…

— За живот держишься, вижу, — ого, какой проницательный, — Болит? Может, отравилась? Что-то съела не то, наверное. Надо вызвать врача.

— Да нет, я…

— Да, я вижу, ты какая-то бледная, и руки у тебя дрожат, — берёт мою голову двумя руками и касается губами лба, — Температуры нет, это хорошо.

Чёрт бы побрал этого Громова! Даже не даёт и слова сказать!

— Да нет же, я хорошо себя чувствую, просто… — разочарованно шумно выдыхаю, однако на этот раз меня обрывает резкий телефонный звонок.

Виктор серьёзно смотрит в экран. Судя по выражению его лица, там что-то важное. Неужели моя попытка сообщить радостную новость так и останется безуспешной?

— Да, — отвечает на звонок, и шёпотом говорит мне, — Важный разговор, прости, милая. Дай мне пять минут.

Когда он ушёл, я понуро опускаю голову. Я понимаю, что у Громова сейчас тяжёлый период, да и вообще он очень занятой человек… Поэтому не предъявляю никаких претензий.

Задумчиво хожу по комнате. На фоне общей идиллии тут творится какое-то подобие хаоса. Здесь и там разбросаны вещи, а на полу красуются несколько огромных открытых чемоданов. Про себя отмечаю, что в сумках вещи всё-таки разложены аккуратно.

На столе лежит его распахнутая сумка. Из которой торчит уголок какого-то документа. Я не могу назвать себя излишне любопытным человеком, однако что-то подсказало мне взглянуть на эту бумагу.

Вернее сказать, не подсказало, а заставило. Настолько сильным оказался этот неведомый порыв. Однако, я колеблюсь и опасливо подхожу ближе. Так ведь нельзя… Всё, что нужно, Громов расскажет тебе сам.

Кидаю взгляд на дверь в соседнюю комнату, куда ушёл муж. Прислушиваюсь — очень серьёзный тон, чувствуется полная вовлечённость в разговор. Если я взгляну одним глазком — ничего не будет.

Двумя пальцами аккуратно подтягиваю бумаги на себя. В глаза сразу же бросается слово «ДОГОВОР», написанное крупным шрифтом. Пробегаюсь глазами по тексту. Вижу, что этот документ подписал…

Не может быть…

Мой отец!

Это контракт на … Меня.

Резко мне стало наплевать на то, зайдёт Громов сюда сейчас, или нет. Читаю внимательнее.

«… проживание Ольшанской Евы Александровны…»

«…обязаны сообщить дочери, что уезжаете. Но на самом деле остаётесь дома…»

После этого предложения сердце больно кольнуло. Они всё время оставались дома!

«…подчиняться воле Громова Виктора Владимировича…»

И подписали меня на это! Ради чего?! Закрываю рот рукой, чтобы не захлебнуться собственными слезами. Сложившаяся идеальная картинка рушится у меня на глазах. Это всё был фарс…

А я — глупая игрушка в руках опытного кукловода.

«…собственность Багирова переходит во владение Громова Виктора Владимировича»

При чём тут Багиров?! Неужели родители как-то были с ним связаны?!

«…в случае беременности судьба ребёнка определяется Громовым Виктором Владимировичем…»

Нет… Это всё не может быть правдой. Не хочу в это верить!

Однако…

Боль. Обида. Разбитость и опустошённость. Держусь за живот, отчаянно понимая, что не знаю, что с нами будет дальше.

Я должна нас спасти. Мой малыш должен жить! Не убирая документы на место, я решаю искать помощи у кого-нибудь из местных. Пусть они меня спасут, спрячут от него!

Не хочу бежать, но страх не даёт мне мыслить рационально, он сковывает моё тело и парализует душу.

На цыпочках пробираюсь к выходу и что есть мочи бегу куда глаза глядят.

Сколько переживаний! Сколько наша девочка узнала… Бедная, у неё совсем сдали нервы! Но, возможно, она всё поняла не так?