Миллиардер. Отданная за долги

Глава 16

Что со мной? Где я? Почему здесь так странно пахнет?

И что со мной произошло? Я практически ничего не помню…

Пытаюсь распахнуть глаза, но у меня не выходит!

Страшно…

Слабо шевелю кончиками пальцев рук.

Холодно. И создаётся ощущение, что я нахожусь в какой-то ярко освещаемой комнате.

Ольшанская, давай, поднимайся!

Через усилие пытаюсь раскрыть глаза, и…

Ничего.

Однако я начинаю слышать голоса, которые сначала звучат тихо, словно издалека, а после с каждой секундой усиливаются и становятся всё громче.

— Она очнулась! Очнулась!

— Что? Да, вы правы! Наконец-то!

Хм… Первый голос мне знаком. Высокий голос с акцентом. Мистер… То есть, месье Поль?

Что он тут делает?

— Медсестра, скорее сюда! — взволнованно зовёт кого-то француз.

Медсестра? Неужели я в больнице?

Ольшанская, открывай глаза! Приказываю сама себе сделать хоть что-нибудь, и тут…

Резкий ослепительно-белый свет больничной палаты ударяет мне в глаза. Ай! Как больно с непривычки…

Не поднимая головы, обвожу взглядом окружающую обстановку. Ещё не привыкнув к свету после отключки, силюсь разглядеть обстановку. Напоминает комнату в дорогом отеле, только вот вместо обычной кровати — больничная, многофункциональная. С кучей кнопок.

Много кнопок и на стене около меня. Красная — наверняка для вызова врача…

Пытаюсь поднять голову, но чувствую лишь слабость и абсолютное бессилие. Боже, что со мной случилось!

Но в голове засел лишь один вопрос.

— Где Виктор? — ослабленным голосом произношу я.

— Месье Громов едет, едет! Сестра, сюда!

К моей постели подходит миловидная девушка в сиреневом костюме.

— Как вы себя чувствуете, Ева Александровна?

— Я ничего не понимаю, — потираю виски, — И практически ничего не помню… Что со мной?

— Судя по всему, вас отравили…

Почему её голос так дрожит?

Я почти пришла в себя. Где-то далеко в коридоре раздаётся многоголосый взволнованный гомон, который перемешался с топотом и звуком открывающихся и закрывающихся дверей.

— Где она?

Этот голос я узнаю из тысячи. Жёсткий, словно стальной, наполненный мощью и властью. Но в то же время, почему-то, сейчас я в нём слышу больше волнения и беспокойства, нежели чего-то другого.

Громов! Я так рада, так счастлива, что он здесь! Он обязательно спасёт меня и сделает всё, чтобы выяснить, кто со мной это сделал.

— Виктор Владимирович, ну что вы так переживаете, с ней всё в порядке, она в сознании, врачи всё сделали правильно, — а этот голос мне не знаком.

Кто это? Иван? Кто-то ещё из личной охраны Громова?

Не хочу об этом думать, впрочем. Я слишком вымотана, совсем сил не чувствую.

А голоса всё ближе и ближе.

Скорее бы увидеть Виктора Владимировича!

— Меня не волнует то, что ты сейчас сказал. Мою женщину чуть не убили! В моём же доме! Это так работает моя охрана, да?

Ох. Сейчас его голос наполнен яростью. Сейчас я его узнаю.

Звук раскрывающихся дверей. Наконец-то вижу его. Взлохмаченный, в том же спортивном костюме, в котором уехал…

Не обращая на возгласы персонала ни малейшего внимания, Громов подлетает ко мне. Зажмуриваюсь от приятного ощущения, когда он аккуратно, словно боясь сделать что-то не так, гладит меня по волосам.

— Ну и напугала ты меня, — шепчет он, а я улыбаюсь, настолько сильно, насколько мне хватает сил.

— Я рада, что ты приехал, — пытаюсь поднять голову, но мужчина останавливает меня.

— Тише, тише, маленькая, — убаюкивает он меня, а я не сопротивляюсь, — Отдыхай. Мне нужно было удостовериться, что ты жива и здорова. Поль молодец, он сразу вызвал скорую помощь, когда ты начала терять сознание.

— Я… Я ничего не помню. Тебе сказали, что со мной случилось?

— Нет. Но это пока, — задумчиво говорит Громов, — Понятно, что врачи соблюдают врачебную тайну, но мои громилы душу из них вытрясут, если придётся.

— Не обижай их, — слабо говорю я, — Они все хорошие.

— Конечно хорошие. Но я должен знать, что с тобой, Громов целует меня в лоб и поднимается с моей постели, — А теперь отдыхай.

Не хочу оставаться одна…

— Не уходи, — прошу я, но Виктор всё-таки покидает мою палату.

Интересно, куда он пошёл… Наверное, когда я поправлюсь, Громов всё мне расскажет.

Он так поменялся в лице, когда увидел меня здесь, в палате, с кучей капельниц и почти в бессознательном состоянии. Такой мягкий стал сразу, взволнованный…

А как зашёл — он чуть ли не молнии метал. Ха-ха-ха, как забавно… Громов метает молнии. Фамилия полностью оправдана.

Как же путаются мои мысли… Пить хочется, и спать… И к Громову хочется…

Громов

Уничтожу любого, кто только пальцем тронул мою девочку.

Выхожу из палаты Евы и вдыхаю полной грудью. Вдох-выдох, вдох-выдох. Успокойся, Гром.

Захожу в ординаторскую. В ней сидит какая-то женщина в белом халате. При виде меня она сразу встаёт с места.

— Господин Громов, — обо мне уже все здесь знают, — Чем могу помочь вам?

— Мне нужен лечащий врач пациентки Ольшанской.

— Ольшанской? — женщина поправляет очки, — Вы про Еву Александровну?

— Да.

— Её лечащий врач — это я. Меня зовут Ирина Сергеевна. Чем могу помочь вам?

— Что с ней случилось?

— Я не могу так просто разглашать информацию о наших пациентах не доверенным лицам, — врач замялась, — А вы, собственно, кем ей приходитесь?

— Я должен отчитываться?

— Таковы правила.

— Она моя невеста. Устраивает вас такой ответ, Ирина Сергеевна?

Врач удовлетворительно кивает и подходит к своему рабочему столу, явно в поисках какой-то документации.

— Так, Ольшанская… Нашла, — протягивает мне аккуратную папку с бумагами, — Это её история болезни. Будьте добры, ознакомьтесь с ней. Только не выходите никуда из кабинета, — врач нервно заламывает худые пальцы, — Нам нельзя никому показывать истории болезни.

— Конечно, — киваю я, — Спасибо вам.

— Не за что, Виктор Владимирович, — женщина показывает мне на небольшой диванчик в углу кабинета, — Можете присесть туда. Если будут вопросы — задавайте.

Ещё раз благодарю женщину-врача и сажусь на мягкий диван из синего велюра. Внимательно всматриваюсь в титульный лист в поисках диагноза.

Нашёл.

Взгляд выцепил из кучи текста три слова.

Острое отравление мышьяком.

Мышьяк… Кто мог такое сделать?

В моей голове есть подозрение, но оно требует подтверждения.

— Ирина Сергеевна, — обращаюсь я к врачу, и она моментально отрывается от дел за компьютером и поднимает голову на меня, — Насколько всё плохо?

— Могу вас успокоить, с ней всё будет хорошо. Доза небольшая, её вовремя привезли в стационар. Этот странный француз молодец, всё быстро и правильно сделал.

У меня с души камень упал. Слава богу, она будет жить.

Но мне предстоит со многим разобраться.

Благодарю врача и выхожу из ординаторской. Нужно найти Поля. Выхожу в коридор и понимаю, что сделать это будет очень просто.

Известный кутюрье пристроился на большом синем кресле в коридоре и уснул. Что же… Мне следует щедро его отблагодарить за спасение жизни Евы, но перед этим…

С силой трясу его за плечо, от чего серовласый мужчина во сне бормочет что-то на французском.

— Проснитесь! — командую я.

Недовольный Поль издаёт что-то бранное на своём языке, однако при виде меня он резко просыпается.

— Ох, месье Громов, беда, беда, такая беда! — причитает он, — Как там моя муза?

«Уже муза» — ухмыляюсь про себя я, но внешне сохраняю беспристрастное лицо.

— Расскажите мне всё, что произошло. Вы знаете, что с ней?

— Совсем нет, — судя по глазам модельера, он абсолютно честен.

— Её отравили. Мышьяком.

Вместо слов, месье Поль в шоке закрывает рот ладонью.

— Это всё она…

— Кто? — спрашиваю я, заранее зная, какой будет ответ.

— А ваша горничная. Она принесла нам фрукты и два бокала… Разных. Один лично в руки дала мне, а второй ей…

Закрываю глаза. Я не удивлён. Настя не один раз пыталась ко мне приблизиться, но я не ожидал от неё такой низости.

Резко встаю с места.

— Куда вы? — интересуется Поль, но я не отвечаю.

Лучше никому не знать, куда я еду и что я сделаю с тем, кто чуть не убил мою девочку.