Мишки-гамми и Джимми

Глава пятая

На следующее утро, когда Джимми проснулся, мишек-гамми уже не было. Пижама Ника валялась на полу. Окно было распахнуто и Джимми решил, что мишки-гамми улетели к себе в подземный замок. Конечно, Джимми немного загрустил, но потом подумал, что, может быть, это даже и хорошо. Учитель музыки не узнает, что друзья ночевали у Джимми. Ему это вовсе не обязательно знать.

«Удивительно, – подумал Джимми, – до чего без мишек-гамми скучно и грустно...» Джимми подошел к окну и шепотом позвал:

– Мишки-гамми!

Затем он пронзительно свистнул. Это был условный знак. Мишки-гамми уверяли Джимми, что они его услышат всегда и отовсюду. Джимми свистнул еще два раза. И получил ответ. Раздался пистолетный выстрел... Правда, Джимми никак не мог определить, откуда именно... Затем он услышал знакомое бормотание, смех.

– Тише, мишки-гамми, вас могут услышать... Вас могут узнать гоблины и поймать, чтобы получить десять тысяч долларов.

Шепот и дальние голоса мишек-гамми стихли. Джимми стал быстро одеваться. Тетя Софи, видно, еще спала, во всяком случае, из ее комнаты не доносилось ни единого звука.

Джимми вышел на кухню, чтобы посмотреть, что делается там. На кухне за столом сидел учитель музыки и пил свой кофе. Он не возразил, когда Джимми уселся рядом. Никакой каши нигде не было видно, зато на столе стояли два блюда со свежими бисквитами. «Наверное, дядя Карл уже выходил за покупками», – подумал Джимми. Джимми взял бисквит и тоже приготовил себе кофе. Так они сидели напротив друг друга и завтракали в полном молчании.

В конце концов, учитель музыки сказал, нервно барабаня своими длинными пальцами по столу, как по клавишам:

– Интересно, как там поживает Элизабет?

Джимми оторвал глаза от своей чашки с кофе и с удивлением посмотрел на дядю Карла. «Наверное, ему не хватает Элизабет, как мне мишек-гамми», – подумал Джимми.

– Дядя Карл, вы скучаете по Элизабет? – спросил он дружелюбно.

Но учитель музыки в ответ горько усмехнулся:

– Ты не знаешь Элизабет!

Собственно говоря, Элизабет Джимми нисколько не интересовала. Но дяде Карлу явно хотелось о ней поговорить, поэтому Джимми спросил:

– А кто ее жених?

– Негодяй, – сказал учитель музыки, вздохнув, – Да, я знаю, что он негодяй, он лишь смотрит на ее деньги, я это сразу почувствовал... Кроме того, он настоящий урод... Насколько могут разобрать мои слепые глаза.

И дядя Карл провел ладонью по лицу. Он даже заскрипел зубами от злобы, когда вспомнил о женихе своей сестры.

«Наверное, ему не с кем поговорить», – подумал Джимми.

И он долго сидел на кухне, слушая нескончаемые истории про Элизабет и ее уродливого жениха, про то, какой глупой стала Элизабет с тех пор, как ее жених ей внушил, что у нее красивые глаза и очаровательный носик.

– «Очаровательный носик!» – повторил дядя Карл с досадой, барабаня по столу. – Конечно, если считать, что картофелина средней величины украшает лицо, то...

– А кем работает жених Элизабет? – спросил Джимми, чтобы поддержать интерес к разговору.

– Не знаю, – сказал дядя Карл, – У него есть какой-то товарищ, по-моему, такой же урод, как и он сам...

С этими словами учитель музыки встал из-за стола и направился в гостиную, туда, где стоял инструмент, чтобы излить свое негодование в диссонирующих аккордах.

Джимми втянул голову в плечи и зажмурился. Но в этот миг на кухне появились мишки-гамми, они весело подпрыгивали на своих разноцветных шариках и хохотали.

– Прекрасная музыка! – заметил Малыш. – Солнышко, ты не хочешь поучить кого-нибудь играть на фортепиано?

Джимми не на шутку рассердился, увидев мишек- гамми на кухне.

– Мишки-гамми, послушайте, я же просил вас, чтобы вы не прыгали и не летали на глазах у дяди Карла и тети Софи!

– Поэтому мы и прилетели сейчас, чтобы никто из них нас не видел, – воскликнул Малыш.

– А я им даже не покажусь! – сказала Солнышко и залезла под стол.

Когда на кухню вернулся дядя Карл, чтобы пригласить Джимми за инструмент, мишки-гамми тихо сидели под столом, скрытые свисающими концами разноцветной скатерти.

– Джимми, иди занимайся! – сказал учитель музыки.

Но Джимми отчаянно набивал себе рот’ бисквитами, чтобы продемонстрировать, как он голоден.

– Но я еще не позавтракал, – проговорил он.

Дядя Карл поморщился. Затем решил выпить еще чашку кофе. И только он уселся за стол, как ему вновь пришло в голову продолжить рассказ о своей сестре и ее злополучном женихе.

– Я уже говорил, – начал учитель музыки, – что тоже не могу похвастаться очаровательным носом... Но Элизабет... она женщина...

Тут раздался голос непонятно откуда, похожий на голос робота.

– Верно, у тебя нос похож на огурец...

Дядя Карл подпрыгнул на стуле, расплескав свой кофе. Он с подозрением, прищурившись, посмотрел на Джимми.

– Это ты, бессовестный?

Джимми покраснел, он не знал, что сказать.

– Нет, – пробормотал он. – Это, я думаю, по радио передают что-то об овощах.

Джимми нашел довольно хитрое объяснение. Дядя Карл неопределенно пожал плечами и принялся допивать свой кофе.

Тут на кухню вошла тетя Софи. Она тоже хотела выпить кофе и позавтракать.

– Какая кошмарная ночь! – воскликнула тетя Софи. – Я разбита и совершенно больна...

Потом она села за стол и начала молча глядеть перед собой, словно погрузилась в серьезнейшие размышления.

«Что-то она на себя не похожа», – решил наблюдавший за ней Джимми.

– И все же я благодарна судьбе за эту ночь, – сказала тетя Софи после паузы. – Она сделала меня совершенно другой.

– Вот и отлично, потому что раньше ты никуда не годилась!

Тут снова раздался тот «искусственный» голос, и снова учитель музыки подпрыгнул на стуле, с недоверием посмотрев на Джимми.

– Это радио... у соседей... здесь, на кухне, такая слышимость... видно... передача о старых автомобилях...– со страхом проговорил Джимми.

Тетя Софи ничего не заметила. Она была так поглощена своими мыслями, что ничего не слышала и ничего не говорила. Машинально она подлила себе кофе. Протянула руку, чтобы взять бисквит, но сделать этого не смогла, потому что в тот самый миг из-под стола показалась маленькая лапа и потянула блюдо с бисквитами к себе. Но тетя Софи и этого не заметила. Она по-прежнему была погружена в свои мысли и очнулась только тогда, когда сунула в горячий кофе свои пальцы. Тут она обнаружила, что бисквита в руке нет. Она подула на обожженные пальцы и рассердилась. Но опять же углубилась в свои мысли.

– Между нашей землей, Карл, и небом, существует тесная связь... Вы поймете меня... Ведь вы – музыкант...– сказала тетя Софи. – А я поняла это лишь сегодня ночью.

И тетя Софи снова протянула руку за бисквитом. И снова высунулась медвежья лапа и отодвинула блюдо с бисквитами.

Но тетя Софи опять ничего не заметила, она все думала и думала, и очнулась, только когда сунула пальцы в рот, и даже впилась в них зубами, поскольку никакого бисквита у нее в руке не было. Тогда она опять рассердилась. Но новая тетя Софи была явно добрее старой, потому что она быстро успокоилась. Больше она не делала попытки взять бисквит, а только в глубокой задумчивости допивала свой кофе.

Между тем бисквиты кто-то ел. Во всяком случае, они исчезали один за другим, но лишь Джимми понимал, куда именно. Он тихо хихикал и даже осторожно отправил под стол стакан молока и чашку, чтобы мишки- гамми не уплетали бисквиты всухомятку.

Пока ни дядя Карл, ни тетя Софи ничего не замечали. Вдруг тетя Софи схватила за руку учителя музыки и крепко сжала его длинные пальцы, словно прося помощи.

– Я должна с кем-то поговорить, – сказала она наконец. – Теперь я уже не сомневаюсь, что это был не бред, я в здравом уме, и я видела маленького гуманоида.

Дядя Карл широко раскрыл глаза.

– Вы видели гуманоида, Софи?

– Да, – ответила тетя Софи. – Поэтому я теперь новый человек в новом для меня мире. В мире сказок. Поймите меня, Карл, вы – музыкант, и вы способны меня понять... Ведь раз на свете есть гуманоиды, значит, есть и все остальное... И ведьмы... колдуны... И драконы... всякие... и привидения... словом все то, что мы считаем сказками и выдумками... то, что не поддается объяснению разума...

Дядя Карл наклонился к тете Софи и заглянул в ее глаза.

– Вы в самом деле верите в то, что говорите, Софи?

Они оба некоторое время задумчиво смотрели друг на друга, затем тетя Софи сказала, что ей пора к доктору.

Джимми мило проводил ее до прихожей, и учитель музыки тоже. Дядя Карл был очень взволнован.

– Как вы все-таки себя чувствуете, Софи? – спросил он.

– Откуда я знаю? Я ведь еще не была у врача, – сказала тетя Софи.

После ухода тети Софи, Джимми и дядя Карл вернулись на кухню.

– Теперь мне необходимо выпить еще кофе с бисквитами и посидеть в тишине и покое перед тем, как мы начнем с тобой заниматься, Джимми, – сказал дядя Карл. – Я сегодня очень взволнован.

Он обернулся и вскрикнул: на блюде не было ни одного бисквита. Вместо них лежал большой бумажный пакет, на котором странными кривыми буквами было написано:

Учитель музыки прочел записку и нахмурился.

– Никогда не поверю, – сказал он, – что гуманоиды могут украсть бисквиты, даже если они действительно существуют... Мне кажется, они не способны на такое... Нет, меня не проведешь, я знаю, кто это сделал.

– Кто же? – спросил Джимми.

– Твои невоспитанные школьные приятели... Погляди-ка, дверь на кухню открыта! Они стояли здесь, притаившись, и подслушивали, а когда мы выходили в прихожую, пробрались сюда.

Он сердито потряс головой:

– Гуманоиды! Свою вину сваливают на других!

Джимми не был склонен поддерживать разговор о мишках-гамми, поэтому в ответ он только сказал:

– Пойдемте заниматься, дядя Карл.

После занятий музыкой Джимми обычно играл с Биллом и Райс в ближайшем парке у дома. Но сегодня он их там не нашел.

«Может быть, они уехали на каникулы, – подумал Джимми. – Ну, что ж, у меня есть мишки-гамми... И африканские попугаи».

Незаметно Джимми забрел в дальний угол парка. Там он обнаружил скамейку, на которой расположились двое парней, причем, каждый в руке держал бутылку с пивом.

Джимми поглядел – и чуть не вскрикнул. Это были уже знакомые ему гоблины. Джимми испугался и хотел было пройти дальше, но вместе с тем что-то притягивало его именно к этой скамейке. Ему ведь надо узнать, продолжают ли гоблины охотиться за мишками-гамми. Возможно, они будут об этом говорить. И чего ему, собственно, бояться? Гоблины никогда его не видели и, следовательно, не знают. Вот и прекрасно! Значит, он может сидеть с ними рядом столько, сколько ему захочется. Так ведь поступают полицейские в детективах... Сидят и молча слушают чужой разговор.

Итак, Джимми сел на скамейку и весь превратился в слух. Однако гоблины молча пили пиво. Наконец один из них сказал:

– Это все же не тот вкус, что у сока-гамми.

Другой молча согласился.

Они снова замолчали. Через несколько минут один из них сказал:

– Конечно, мы сможем их поймать. Мы ведь знаем, где они живут.

Джимми так испугался, что едва смог дух перевести. Он был просто в отчаянии. Джимми сжал кулаки, пытаясь сдержать слезы, и в тот самый момент, когда это перестало ему удаваться, хотя он и старался изо всех сил, он услышал, как второй из гоблинов сказал:

– Да, я тоже много раз видел, как они влетали в окно, это ведь та квартира, куда мы залезали тем летом, помнишь?

Джимми весь обратился в слух. Речь шла, несомненно, о его квартире. Один из гоблинов наклонился к другому и прошептал:

– Давай сегодня ночью!..

Тут они вдруг спохватились, надвинули на глаза черные маски и, метнув в сторону Джимми несколько подозрительных взглядов, встали со скамейки и ушли в другой конец парка.

«Надо поговорить с мишками-гамми, и как можно скорее!» – решил про себя Джимми.

Но мишки-гамми появились только к обеду. На этот раз они не влетели в окно, а бешено затрезвонили во входную дверь.

Джимми побежал открывать.

– Как хорошо, что вы пришли! – начал Джимми, но мишки-гамми не стали его слушать.

Они поскакали на кухню, где сидел дядя Карл и грыз сладкие орешки.

– Что ты ешь? – спросил Малыш.

Как только учитель музыки заметил мишек-гамми, он в ярости вскочил со своего стула.

– Послушайте, вы, негодные маленькие воришки! Как вам не стыдно?! Кто украл бисквиты? Ну-ка, признавайтесь?!

Но мишки-гамми уже прыгали по столу и по стульям, а Малыш набивал рот сладкими орехами.

Дядя Карл растерялся. Он посмотрел на Джимми и спросил:

– Твоя мама сказала тете Софи, что эти... мальчики... будут у нас кушать?

Джимми пожал плечами.

Но дядя Карл был неумолим:

– Отвечай, сказала или нет?

– Во всяком случае, она хотела... – пробормотал Джимми.

– Нет! – повысил голос дядя Карл. – Ты отвечай на мой вопрос... Неужели это так трудно?

– Представь себе, трудно, – вмешался Ворчун. – Я сейчас задам тебе простой вопрос, и ты сам в этом убедишься. Вот слушай! Ты перестал пить коньяк по утрам, отвечай, да или нет?!

И Ворчун кувыркнулся в воздухе, мишки-гамми были в восторге.

У дяди Карла перехватило дыхание. Он бросился к инструменту, чтобы выплеснуть в устрашающих аккордах свое негодование. Но мишки-гамми запрыгали вокруг него, а Малыш даже ухитрился ущипнуть его за нос.

– Вон! – закричал дядя Карл, размахивая нотами. – Вон!

Мишки-гамми поскакали к двери.

– Уходим! – крикнула Солнышко. – Но уходим с радостью. Не то что ты, злюка!

После ухода мишек-гамми учитель музыки несколько минут сидел молча. Затем он с тревогой посмотрел на часы.

– А твоей тети Софи все нет и нет! – вздохнул он. – Не случилось ли с ней чего? Ведь она плохо знает Нью- Йорк.

Джимми передалась его тревога.

– Да, она, может, заблудилась.

Тут как раз раздался телефонный звонок.

– Наверно, это тетя Софи! – воскликнул Джимми. – Звонит, чтобы сказать, что не знает, как попасть домой.

Дядя Карл потянулся к телефону. Джимми – за ним. Но звонила не тетя Софи. Это Джимми понял, как только уловил тон, каким разговаривал дядя Карл по телефону.

– Да, да! Это ты, Элизабет? Ну, как ты поживаешь? Еще не бросила свои глупости?

Джимми не хотел слушать чужие разговоры, поэтому он пошел к себе в комнату и включил видеомагнитофон, чтобы отвлечься. Но до него доносилось бормотание дяди Карла, и конца этому не было.

Джимми был голоден. Он догадывался, что рано или поздно это раздражающее его бормотание прекратится, придет домой тетя Софи, принесет продуктов, и они смогут сесть за стол. Но он хотел обедать немедленно, никого не дожидаясь. И как только дядя Карл положит трубку, Джимми скажет ему, что хочет есть.

– Что ж, – проговорил дядя Карл, – если нет твоей тети Софи, придется мне тебя кормить.

Они пошли на кухню. Но у дверей дядя Карл остановился, как вкопанный. Его огромная фигура занимала весь проем двери, поэтому Джимми ничего не увидел. Он услышал только его гневный крик, а когда все же - Джимми удалось просунуть голову в щель между ногами дяди Карла, он увидел мишек-гамми.

Они сидели за столом и преспокойно ели мясной рулет, который достали из холодильника.

Джимми испугался, что дядя Карл захочет убить мишек-гамми, во всяком случае, вид у него был такой. Но он только ринулся вперед и схватил тарелку с мясным рулетом.

– Вы... вы... жуткие мальчишки! – прокричал дядя Карл, опрокидывая своим огромным телом стулья. Его подслеповатые глаза щурились, а длинные пальцы хватались то за один предмет, то за другой.

Тут Толстяк стукнул его по пальцам и сказал:

– Не трогай наш рулет! Мы купили его сами!

– За два доллара! – подхватил Малыш, запихивая в рот кусок рулета.

Джимми пожалел дядю Карла, потому что он никак не мог прийти в себя.

– А где... где же тогда наш рулет? – Он раскрыл дверцу холодильника. Там стояло пустое блюдо из-под рулета. И дядя Карл пришел в ярость: – Негодяи! Лодыри! Бездарные глупцы! – завопил он. – Вы сожрали и наш рулет!

– Вовсе нет! – ответил Толстяк, подпрыгивая на стуле. – Поблагодари меня, что я этого не сделал, а то ты только и умеешь, что кричать да тарабанить по клавишам!

В эту минуту в прихожей послышались шаги.

– Это тетя Софи, значит, она нашла дорогу домой! – обрадовался Джимми.

– Это мы позаботились о том, чтобы она могла идти по следу, иначе она никогда бы не дошла, – сказал Малыш.

– По какому следу? – удивился Джимми.

– А по такому, какой мы оставили, – сказала Солнышко.

– Потому, что мы самые заботливые в мире! – воскликнул Малыш.

Дядя Карл уже встречал в прихожей тетю Софи. Джимми выбежал навстречу.

– Мы уже думали, что ты заблудилась! – сказал он.

Но тетя Софи не ответила ни дяде Карлу, ни Джимми, а строго спросила:

– Почему, интересно, у вас на этаже, на каждой дверной ручке, висят кусочки мясного рулета, на ниточках?

И тетя Софи с подозрением поглядела на Джимми, а Джимми пробормотал в испуге:

– Может, это гуманоиды?

И побежал на кухню спросить у мишек-гамми, что они по этому поводу думают. Но мишек-гамми на кухне не было. Там стояли только два пустых блюда из-под рулета, а на скатерти темнела одинокая лужица варенья.

Дяде Карлу и тете Софи пришлось заняться приготовлением обеда. Тетя Софи взяла на себя инициативу, и обед оказался очень неплох.

Затем Джимми было велено сбегать за молоком. Он не возражал, когда его послали, потому что ему хотелось посмотреть, как выглядят дверные ручки, на которых висят кусочки рулета.

Но на дверях уже никакого рулета не было. Джимми на лифте спустился вниз и... увидел, как возле подъезда сидят мишки-гамми и доедают мясной рулет.

– Хороший рулет, но службу свою он сослужил, – пояснил Ворчун.

– Да, тетя Софи больше не заблудится, она теперь знает дорогу, – сказала Солнышко.

Толстяк, набив рот, фыркнул от возмущения.

– Какой он все же противный, этот твой учитель музыки! Сказал, что мы съели ваш рулет, а мы были невинны, как младенцы!

Джимми не мог не рассмеяться. Но вдруг он снова стал серьезным и прошептал:

– Гоблины сегодня ночью попытаются поймать вас, мишки-гамми! Понимаете, что это значит?

Толстяк облизнулся и, подпрыгнув на месте, сказал:

– Это значит, что мы...

– Что мы проведем сегодня веселый вечер! – закричали мишки-гамми.

И, держась за свои разноцветные шарики, они взлетели над Нью-Йорком.