Мой личный принц

Глава 2

— Возмутительно! Какое бесстыдство!

Госпожа Сорель ходила из угла в угол, пока мы сидели, как узницы перед казнью. Плечи расправлены, осанка ровная. В школе благородных девиц нас привязывали веревкой к спинкам стульев. Хотел или нет, а сидеть прямо учились, дабы избежать подобных наказаний. Волос единорога, используемый в качестве основного материала для изготовления таких веревок, был очень плотным и жестким. Невозможно разрезать обычными ножницами, поэтому шансов на освобождение было мало. Мы пытались, честно, ничего не вышло.

— Как ты могла, Далия? Окончательно потеряла стыд? И где! В королевском дворце перед свадьбой его высочества занималась непристойными для девицы делами с... — госпожа Сорель осеклась, дабы перевести дух, — младшим принцем!

Я бы поспорила, кто и кем занимался, но ничего говорить не стала. Все равно никому не было дела. Скандал разразился в тот момент, когда бестолковая Амалия заголосила во всю мощь своих связок. Естественно, что на крики слетелся весь дворец: благородные леди в чепчиках, уважаемые лорды в ночных колпаках, а с ними полусонные гвардейцы, любопытные служанки и разгневанный король.

О, как же негодовал его величество! Агор Второй Трастамара был в ярости. Мне казалось, он убьет своего нерадивого сына под гобеленом, где изображено славное сражение при Ло-Перемье. Символично, ведь рядом висел другой: «Король Агор Первый убивает сына-предателя».

— Ты. ты. — не находил слов его величество, дабы выразить все свое возмущение. Получалось лишь стискивать и разжимать пальцы. Рядом печально вздыхал советник Кайзер, лорд Брустер, пытаясь шепотом успокоить взбешенного монарха.

— Отец, — начал принц, которого в народе давно прозвали «Эрик Безголовый». Его высочество сдёрнул плащ и гордо вскинул подбородок. — Случилось вопиющее недоразумение. На самом деле, это не то, что ты подумал.

Если кто и мог выдумать подобную отговорку происходящему, то только Эрик Трастамара. В прошлом году, подравшись в таверне, принц заявлял, будто предводитель гномов сам ударился три раза головой об дубовый стол и выдрал себе полбороды. И фрейлина королевы Элиноры, дочь мелкого барона, в его кровати искала утешения после гибели любимой певчей птички. В итоге гномам выплатили компенсацию, попорченную девицу отослали из дворца, а принцу все сошло с рук.

Венценосной особе никто не указ. Тем более в мире, где распоряжались мужчины.

Одно из главных правил истинной леди гласило: «В случае непредвиденной ситуации (нападение разбойников, медведей, волков, оборотней или чужеземцев) падайте в обморок». Так я поступила: закатила глаза, жалобно вздохнула и повалилась на пол у ног ошарашенной стражи под испуганные вскрики.

Притворяться беспомощной дамой пришлось весь остаток ночи. Вокруг суетились служанки, поднося нюхательную соль и раскуривая бодрящие травы. Королевский лекарь срочно был разбужен, дабы осмотреть меня. Его заключение: переутомление от большого стресса. Пришлось сцепить зубы, чтобы не рассмеяться в голос. Мы с ним понимали, что ничего подобного со мной не происходило. Мистер Дорсти склонился, похлопал меня по руке и весело прошептал:

— Душечка, вы невероятная актриса. Зрители ваши.

Я молчала, продолжая изображать глубокий обморок. Лишь спустя четыре часа позволила себе приоткрыть глаза, увидев склонившуюся надо мной госпожу Сорель и недовольную Амалию с парой служанок.

Сейчас мы с кузиной ждали своей участи. Я бросила взгляд на Мали. После произошедшего она казалась уверенной в себе. Знала, что ничего не будет. Для обвинений во встречах с младшим принцем нужны веские доказательства. Хотя такое предательство могло благополучно закончиться для Эрика, но уж точно не для кузины.

Впрочем, никого я сдавать не собиралась. Четырех часов в неподвижном состоянии вполне хватило на раздумье о перспективах собственного будущего.

— Далия! — госпожа Сорель выпрямилась и стукнула тростью. Звук удара заглушил толстый ковер из шкуры бризолей[1].

Я подняла взгляд на наставницу, пройдясь им по наглухо застегнутому черному платью с юбкой — гораздо шире, чем диктовала нынешняя мода. Госпожа Сорель словно застряла в прошлом, когда в обществе преобладали пышные рукава, кринолин и узкая «корсетная» талия. Закрытые женские платья с кружевными воротничками, рюшами, оборками, буфами

— настоящий кошмар даже при нашей туманной и дождливой погоде.

Матушка короля Агора, на правление которой пришла вся молодость госпожи Сорель, придерживалась жестких правил и норм в отношении нарядов. Открытыми могли быть только лицо да кисти рук, а появление на улице без перчаток и шляпки считалось верхом неприличия.

Это всего полвека назад. Что уж говорить об отношениях с мужчинами? Общество до сих пор осуждало девушку, если она посмела остаться наедине с молодым человеком хотя бы на минуту. Нас с принцем фактически застали в объятиях друг друга.

Я аккуратно расправила складки на шелковой юбке и опустила ресницы, принимая скорбный вид.

— Ах, госпожа Сорель, это ужасно. Такого скандала мне не пережить, — заканючила рядом Амалия, бросая в мою сторону злобные взгляды. Еще перед этим разговором сестрица успела прошипеть, когда мы столкнулись на пороге:

— Много мнишь о себе, гремлин! Ты всего лишь нищая оборванка, а принц просто ошибся.

Я невольно усмехнулась, забавляясь в душе от подобных заявлений. Обманулся на семь кватов[2] и пару размеров. Принц Эрик не отличил бы Амалию даже от служанки. Но кому интересно мнение бедной сироты? Зато я с удовольствием наблюдала, как засыхает цветочный букет в вазе, срезанный сегодня утром для спальни госпожи Сорель.

— Мали помолчи. Я не с тобой разговариваю, — холодно отрезала наставница, прерывая рыдания сестрицы и возвращая мои мысли к реальности. — Мы еще обсудим твое поведение среди ночи во дворце жениха. Додумалась же: кричать, как умалишенная торговка!

Амалия от возмущения открыла рот. Я потеребила кружевной платочек, прикладывая к уголку глаза и пряча торжествующее выражение от суровой наставницы. Шах и мат, кузина. Не все в этом мире вертелось вокруг тебя.

— Далия? — поджала тонкие губы госпожа Сорель, переведя взгляд в мою сторону, и я вздохнула. Пора было спасать свою репутацию. Тем более, выбор совсем небольшой.

— Я не знаю, что вам ответить, госпожа. — Две слезинки скатились по моим щекам, и черты лица Сорель Дюмарье смягчились. — Это было... было... ужасно! — разрыдалась я пуще прежнего.

На самом деле — нет. Прикосновения принца мне понравились, если не брать в расчет бесцеремонное отношение и неуважение к трудам забытых гениев литературного пера. И поцелуи показались приятными, хотя раньше я ничего подобного не испытывала. Пара влажных касаний губами от младшего сына барона Гольда не считались. Нам было по четырнадцать лет. Дети.

— Он вел себя, словно я какая-то дворовая девка! Это так унизительно. — Глаза кузины становились больше с каждым словом, сорвавшимся с моих губ. Впрочем, я не соврала. Поведение принца Эрика было абсолютно неприемлемо в отношении благородной дамы.

— Этот взбалмошный мальчишка не уйдет от наказания! — разъярённо потрясла тростью госпожа Сорель, топнув ногой. — Он ответит за поруганную честь моей воспитанницы! Я лично поговорю с королем и королевой! Твой дядюшка, Далия, будет недоволен.

— О, мисс Дюмарье. — Я бросилась к наставнице, хватаясь за подол черного платья в притворном отчаянии. — Прошу вас, не говорите ему. Это такой позор на бедную голову графа. Дядя Себастьян не заслужил подобного отношения.

— Госпожа Сорель! - взвизгнула Амалия, а я крепче прижалась к юбке наставницы. — Уверена, Далия врет. Она сказала мне, что собирается выпить чаю с молоком среди ночи.

Кузина подскочила со стула, намереваясь закатить очередную истерику. Но не рассчитала сил: госпожа Сорель ненавидела подобное поведение. Звонкая оплеуха заставила Мали упасть на пол и прижать ладонь к краснеющей щеке, пока я продолжала сидеть у ног наставницы, опустив голову.

— Какое отвратительное поведение, Амалия, — прошипела мисс Дюмарье, нависая над испуганной кузиной. — Недостойно будущей королевы.

Я не злорадствовала. Просто с равнодушием приняла сегодняшнюю маленькую победу. Мелочно радоваться, когда собственная судьба неизвестна. Тем более что методы воспитания благородных девушек и юношей через насилие мне всегда претили.

Хотя нет. В случае отказа в помощи я воспользовалась бы собственными знаниями. Лично отправилась бы на аудиенцию к королю с требованием защиты своей чести, согласно своду древних правил поведения королевской семьи. Они по-прежнему действовали, хоть многие про них забыли.

— Я разберусь с этим. А вы, девочки, сидите в комнате. Хватит приключений. — Наставница подхватила подол и зашагала к выходу.

Стоило двери захлопнуться, я прекратила рыдать, поднялась и отряхнула юбку, а затем протянула сестре руку.

— Не нужна мне твоя помощь, гремлин, — обиженно заявила Амалия, отталкивая меня и поднимаясь самостоятельно. — Думаешь, госпожа Сорель защитит тебя? Отправишься в монастырь или дальнее поместье папеньки!

Говорю же, моя сестрица — пустоголовая злобная кукла. Амалия с ненавистью смотрела на меня, выдумывая новые оскорбления, которые больше не трогали. Есть плюс в том, чтобы быть умнее остальных: мелкие человеческие пакости становятся не чем иным, как жалкой попыткой оправдать собственную неуверенность. Хотя иногда мне казалось, что за этой показной злобой скрывалось нечто большее.

— Принц любит меня, как и его брат, — повторила Амалия, шагая в сторону уборной. — Эрик просто забыл о верном месте встрече.

— Я заметила, — насмешливо ответила я, подходя к зеркалу и садясь на маленький пуфик, потянувшись к деревянной расческе. Стоило привести себя в порядок. В любой момент меня могли позвать к королю Агору.

— Его высочество вообще не удосужился запомнить свою «возлюбленную».

Теперь завяли не только цветы в вазе, но и разноцветные фиалки в горшках на подоконнике. Громко хлопнула дверь в уборную, затем послышался яростный вопль и звуки ударов.

— Правило триста восемьдесят шесть: нанесение ущерба репутации благородной девицы, независимо от возраста, должно быть возмещено согласно пункту два, подпункту один...

— проговорила я, воскрешая в памяти записи старого талмуда.

Раз принц Эрик не успел связать себя обязательствами с другой дамой, значит, я могла настаивать на заключении брачного союза, дабы предотвратить большой скандал.

Никаких шансов, ваше высочество. Будете знать, как ночами по гостевым покоям замка бродить.

[1] Бризоли — шерстистый носорог.

Вымершее млекопитающее семейства носороговых отряда непарнокопытных. Обитал на обширных открытых пространствах Европы и Азии в плейстоцене и раннем голоцене, окончательно исчезнув 8—14 тыс. лет назад.

Значительная часть периода существования этого животного пришлась на время последнего в истории Земли оледенения. Шерстистый носорог был типичным представителем так называемой мамонтовой фауны. Основными причинами его вымирания (как и многих других крупных млекопитающих плейстоцена) считаются изменение климата и связанные с ним перемены во флоре, а также охота первобытных людей [2] Кват — один сантиметр