Мой личный принц

Глава 24

Принц Эрик Трастамара

Не знаю, почему меня так разозлило поведение Далии. Чего я ждал? Чистосердечного признания? Глядя ей в глаза, хотелось верить, что она действительно не понимает моих слов.

Такая красивая. Просто удивительно, как оставалась в тени сестры и не проявляла себя на отборе. Далии очень шло голубое платье. Оно подчеркивало стройную фигуру и оттеняло выгодно цвет волос. Ни украшения, ни лишний ряд кружев не нужны были этой женщине, чтобы люди смотрели на нее.

И в момент, когда Даниэль повел Далию в середину зала — я взбесился.

— Возможно, нам стоит продолжить нашу беседу после вечера, — щебетала баронесса, пока мой лучший друг что-то шептал моей невесте. Кажется, я сжал бокал в руке так сильно, что треснул хрусталь, и осколки посыпались на пол.

— Ваше высочество?

— Я занят, — прорычал в ответ Доминике, направляясь в сторону голубков.

Устроили! Да весь свет Данмара уже переговаривался на их счет, прикрываясь веерами и бокалами. Бесстыдство какое! Вначале с Абелем, теперь с Даниэлем — что за женщина. Мне дерзила без страха, но прикоснуться к себе не позволяла. Я не хуже брата, и уж явно не обладаю специфическими взглядами на любовь, как Фламель.

Идея выдать Далию за кого-нибудь из ближайшего окружения вдруг потеряла свою привлекательность. Она хотела ударить меня за гадкие слова, произнесенные в пылу ссоры. И я просто потерял контроль. Проникся её храбростью до глубины души, а еще захотел поцеловать.

— Не смей оскорблять меня, не имея на то оснований!

Гнев Далии привлекал. И хотя грудь раздирали ярость и отчаяние, я все равно жаждал вдохнуть сполна волну чувств, которыми она щедро делилась. От этой взбалмошной девицы вело голову, и мутнел рассудок. Глаза темнели, губы поджимались, черты лица исказились — вся жеманность и искусственность женщин вокруг меркли рядом с эмоциональностью мисс Кроссборн.

Баронесса Лайтбоул очаровательна. Она страстная любовница и роскошная женщина, однако от разговора с Далией о качестве ткани ее наряда я получил больше удовольствия. И когда осознал это, выводы оказались малоприятными.

Влюбился? Невозможно. Не в ветреную девицу, меняющую кавалеров, как наряды за день. Нельзя думать о ней, лучше уйти или огрызнуться в ответ на очевидное хамство. Сколько я спустил ей подобных выходок? За меньшее из общества изгоняли в вечное забвение. А затем прозвучал выстрел, и я забыл обо всем.

— За Зеленые острова! Свободу островитянам — смерть захватчикам!

Страх не делал сильнее — он заставлял метаться в панике. Подсознание отключалось, кровь кипела от переизбытка эмоций. Не самое лучшее состояние для критической ситуации, где нужна холодная голова. Страх и отчаяние мотивирует человека на поступки. Это не самый лучший способ решать проблемы, но, когда иного выхода нет — остается положиться на эмоции. До выстрела я совсем не смотрел по сторонам и старался не обращать внимания на происходящее вокруг.

— Далия? — прошептал я, а она испуганно вздохнула в ответ, глядя перед собой.

Я почуял неладное. Резко обернувшись, увидел Абеля, и в груди сдавило понимания. Она испугалась за него. Я дернулся и ощутил пальцы Далии, сжавшие рукав моего мундира. За братом стояли родители, бабушка и, побелевшая от ужаса, Амалия. Сегодня сняли ограничение на магию, но Абель замер. Его пальцы дрогнули, словно он хотел поднять руку и применить силу, но почему-то медлил.

Почему ты ничего не делаешь?

— Вы не выйдете отсюда живым, если выстрелите, — в голосе брата послышались настороженные нотки.

Преступник дрожал, пальцы почти не слушались. Пороховой огнестрел — не лучшее изобретение гномов. У него сильная отдача, которая, видимо, повредила руку этому парню. Он с трудом удерживал оружие и в любой момент мог нажать спусковой крючок. Три заряда: один вхолостую и два по-прежнему представляли опасность.

Абель тоже это знал, но продолжал стоять на месте.

— Я умру героем своей страны, — крикнул в ответ несчастный.

Кто-то со стоном упал в обморок, и это послужило спусковым механизмом к дальнейшим действиям преступника. Характерное жужжание послышалось в тишине зала. Я бросился вперед, почти не раздумывая: паника вовсю завладела моим существом.

Женщины? Родительская любовь? Бабушкино одобрение? Мелочи, которые показались пустяком на фоне возможной смерти Абеля. Я будто физически почувствовал выстрел и боль в груди.

Эрик!

Зачем ты бросился за мной, брат? Будущему королю не пристало рисковать собой. Все подсчитано, не мешайся!

Только я не успевал. Противный хлопок разорвал воздух, и круглая пуля устремилась вперед с невиданной скоростью. Пришлось рухнуть на пол. Я хотел сбить с ног террориста, но ничего не вышло. Преступник упал как подкошенный, подстреленный кем-то из толпы. В его затылке зияла рана, из которой сочилась кровь. Почему-то от её вида меня замутило и затрясло, словно мы на поле боя, а вокруг идет война.

Ошарашенно глядя на мертвого мужчину, я едва слышал крики гостей сквозь вату, сотканную из бесконечной какофонии звуков.

— Она пыталась убить принца! Схватить преступницу! — заорал кто-то, мгновенно вырывая меня из шокового состояния. Кажется, граф Сент-Клер или лорд Брустер.

Я поднял взгляд, едва со стуком упал еще один пистолет. Чувствовался запах пороха, а во рту появился неприятный металлический привкус крови из-за прикушенного языка. В поле зрения попали добротные сапоги из кожи саламандера — настоящие, военные. Я задрал голову и обомлел. Женщина, одетая в мужской костюм, подняла руки в перчатках и опустилась на колени. На секунду я не мог поверить, что выстрелила именно она, пока не прозвучал ее уверенный голос.

— Назови имя, девка! — потребовал один из солдат, ворвавшихся в зал. А я все понял гораздо раньше.

— Меня зовут Ригнак Хэйс. Капитан второй кавалерии его величества Вейла Бору — законного короля Зеленых островов, — явно наслаждаясь произведенным эффектом, она посмотрела на меня своими темными глазами, отчего сердце совершило кульбит, и усмехнулась.

— Ваше высочество, рада новой встрече.