Мой личный принц

Глава 52

Сад все-таки пришлось восстанавливать. У магов-природников прибавилось работы в несколько раз, а королева долго сокрушалась над погибшими фруктовыми деревьями и розовыми кустами, которые уничтожил второй взрыв. Хотя самой плохой новостью для всех стало то, что теперь Эрику придется начинать работу над своим проектом заново.

Чуть больше месяца кропотливого труда дракону под хвост, а значит закончить генератор принц успеет создать только к свадьбе Абеля. Ко дню, когда его высочеству исполнится двадцать восемь лет.

— Поверить не могу, как можно было привести эту женщину в приличное общество? — в голосе леди Толбот послышалось отвращение. Хоть говорила она шепотом, пока певица надрывала связки на сцене, достаточное количество людей успели услышать этот вопрос.

Морриган Делейни сделала вид, будто оглохла.

— Рисковый, — протянул принц Абель, разглядывая герцога Фламеля со спутницей. Пусть сидели они чуть дальше от королевской семьи, зато у всех на виду, радуя безмерно зубоскалящее общество.

— Содержанка, — цыкнула моя сестра, недовольно отворачиваясь. А мисс Делейни глубоко вздохнула, поднося к глазам изящный позолоченный лорнет.

Сегодня в королевском театре Ковант-Раден известная постановка — трагедия данмарского драматурга Уильяма Шоклема «История двух благородных влюбленных»[1]. На полукруглой сцене молодая и прекрасная, как цветок камелии — Хелена Бриарди — будущая звезда подмостков, завораживающая мужчин (от простых работников до знатных лордов) своим нежным голосом. Именно она сейчас звала возлюбленного Олефа, стоя на балкончике и воздевая руки к потолку, словно требуя у богов ответа на все насущные вопросы.

— Хороша, — услышала я голос дяди неподалеку. Короткая усмешка заставила меня в очередной раз перебороть тошноту.

За красивым фасадом и величественными мраморными колоннами здания остались последствия беспорядков. Неожиданное приглашение Эрика выйти в свет не заставило себя долго ждать. От всех проблем во дворце, бесконечных склок и подозрений хотелось просто отдохнуть, к тому же последние дни были слишком напряженными. Впереди турнир, а я не знала, чего ждать после манипуляции со списками. Да и новые подробности спасения наследного принца...

Мой взгляд упал пальцы Амалии. Сестра в очередной раз крепко сжала руку его высочества, который сидел в своем кресле, бессмысленным взглядом уставившись на причудливые барельефы, украшающие стены и потолок театра.

Можно было списать это состояние реакцией на бунт, устроенными рабочими на главной площади. Люди маршем прошли сегодня вдоль улиц, требуя у парламента и королевской семьи изменить законы. Проезжая в паровой машине, я выглядывала в окно, стараясь подавить чувство страха. А когда кто-то выстрелил, после чего бунтовщики принялись бросать камни — меня едва не задушила паника. Поднимаясь по ступеням театра, я слышала выкрики в спину.

— Убийцы! Безжалостные монстры!

— Неужели королевская казна мало крови выпила у народа островов?!

— Остановите войну! Ваше величество! Ваше высочество, умоляю вас!

Одна из женщин, одетая в лохмотья, схватилась за руку наследного принца. В тот момент мне показалось, будто Абель сейчас оттолкнет несчастную. Стража приготовилась отразить нападение, однако у наследного принца хватило мудрости не разжигать ярость толпы еще больше.

— Леди Далия, вы же островитянка. Не дайте вашему народу погибнуть, — несколько человек обращались ко мне, к королю и королеве, идущим впереди.

Его величество, Агор Трастамара на жалобные выкрики и отчаянные мольбы внимания не обращал. Налог в парламенте приняли в первом чтении практически единогласно. Именно это сообщил мне Эрик, едва он вернулся после беседы с отцом. И как только слухи об этом достигли народных масс — начались первые волнения.

— Ваше высочество, — обратился к нам Орах, личный охранник Эрика. Недовольно морщась и нервно оглядываясь, продолжая держать огромную лапу на рукояти огнестрела.

— Вам лучше пройти в театр, пока эти дрыгловы отродья окончательно не свихнулись.

— Эрик, Абель, — услышали мы голос короля, обратившегося к сыновьям. — Идем.

Принцы, не сговариваясь, кивнули. Пока шли наслаждаться представлением, за стенами прекрасного здания происходила настоящая чертовщина. В последний момент я успела заметить, как Эрик что-то шепнул одной из бедняжек на крыльце Ковант-Радена и сунул ей несколько монет в руку прежде, чем стража отогнала несчастную к остальной толпе.

— Что ты сделал? — тихо спросила я, ощущая невероятное давление, которое не исчезло даже в самом театре.

— Поклялся защищать.

Сейчас Эрик тихо переговаривался со своим другом. Шепот переходил в редкие восклицания со стороны Даниэля, однако почти никто не обращал на них внимания. Местных дам больше волновало обсуждение «зарвавшейся черни» и бесстыдства Морриган Делейни, представшей перед глазами достопочтенного общества — да еще в красном платье, нарушавшим все каноны. Мужчин тоже, только к красоте любовницы Даниэля Фламеля добавились сравнения с изяществом актрисы на сцене.

— Волшебный меч, умирающий брат и пламенные рыцари. Что еще ты от меня скрыл? Тайного наследника? — краем уха услышала я слова герцога.

— Не говори глупостей, меньше всего мне сейчас нужны дети, — огрызнулся в ответ Эрик, и я вздрогнула от неожиданности, стараясь не показывать своего волнения. Духота стала невыносимой, а от смешения ароматов меня уже тошнило. Жаль, что герцогиня с нами не поехала, тогда возле королевской ложи было бы меньше народу.

— Далия, все хорошо? Ты побледнела, — в голосе короля прозвучало волнение. Его величество внимательно посмотрел на меня, не слыша, о чем говорил его младший сын.

— Все прекрасно, просто душно, — пробормотала я, пытаясь справиться с навалившимся напряжением. Король Агор странно посмотрел на меня и кивнул, вновь поворачиваясь к супруге.

— Может тебе на воздух выйти?

Спасибо, сестра. Первое дельное предложение с твоей стороны за последние несколько дней.

— Так и сделаю.

— Я могу сопроводить, — Ригнак Хэйс незаметной тенью показалась рядом. Вряд ли она так уж сильно жаждала мне помочь, просто не хотела стоять рядом с наследником. В последнее время отношения у них были натянутые.

— Да, можешь, — отвернулся его высочество, принц Абель, показательно сжимая руку Амалии и переплетая их пальцы. Кузина, по-моему, засветилась ярче, чем магические шары с феями на витринах магазинов в канун Перерождения.

— Все в порядке.

Эрик ничего не заметил. Настолько погрузился в беседу с Фламелем, что легко отпустил мою руку, и мне неожиданно стало обидно. Похоже, только меня мучила совесть за обман, бесконечные интриги и все происходящее. Сама не понимала, что творилось в последние дни с моими нервами. Видимо, после второго взрыва немного помутился разум.

Из дверей зала я буквально вылетела в холл, вдыхая судорожно воздух и потирая лоб.

Усталость, неизбежность катастрофы изматывали сильнее, чем все события прошлого месяца. Свадьба уже не казалась кошмаром. Я обхватила себя руками, подходя ближе к огромному окну от потолка до пола, открывающего вид на ночной Ландор. Волнения народа угасли, лишь редкие вспышки магии сверкали где-то вдалеке.

Интересно, загадывала ли королева Бронак так далеко вперед, что произойдет с Данмаром через несколько столетий после ее смерти? Или представители династии Доннхадов когда-нибудь думали, что найдут свое продолжение в роду Трастамара?

Пламя и Власть — звенья одной цепи. Ригнак Хэйс могла сдерживать силу принца Абеля, но спасти от смерти — нет. Почему? Ведь рыцари Пламенного ордена испокон веков служили королям, обладающим даром всевластия. Вряд ли дело в их отношениях, ведь у Элдэна явно не было ничего с его рыцарем. Технически любой огневик с мощью подобной силе капитана Хэйс был способен заменить ее.

Тогда почему не мог его спасти? И почему Калибурн никак не отзывался на силу потомков леди Бронак?

Вроде решение нашли, а толку от него никакого. Да и после того, как Эрик вознамерился использовать Ригнак для активации генератора, между наследником и капитаном будто выросла стена. Иначе зачем на следующий день Абель наконец назначил дату свадьбы с Амалией, попросив свою мать заняться подготовкой? После спасения будущего короля, Ригнак Хэйс больше не понадобится оставаться в Данмаре. Она сможет вернуться на острова и начать жить заново. Видимо, к этому и готовился наследный принц.

— Ты плохо выглядишь, милая, — я вздрогнула, резко повернувшись к дядюшке и опуская ресницы, дабы спрятать волнение. Кончики пальцев задрожали, а тошнота вернулась, подступая к горлу.

— Просто тяжелые дни. Все эти эксперименты Эрика, люди на улицах, — пространственно ответила я, наблюдая за тем, как граф подходит ближе. Он встал рядом плечом к плечу, вглядываясь в ночной сумрак и тяжело вздыхая.

— Осуждаешь? Ненавидишь меня?

Я отвернулась и тоже посмотрела на город, подбирая ответ. Что я должна была сказать? Дядя, вы неправы? Эрик задумал вас перехитрить на турнире?

— Нет, — качнула я головой, сильнее обняв себя. — Просто не понимаю подобных мер. Это слишком жестоко.

— Может, ты права, — вздохнул граф, посмотрев на меня. — Мне следовало предугадать подобную реакцию людей.

— Все еще можно изменить.

Я с надеждой затаила дыхание, поворачиваясь к дядюшке. Его крупные ладони легли на мои плечи, сжимая по-отечески, как он делал часто. На долю секунды почему-то стало страшно. В синих глазах Себастьяна Сент-Клера отразилась магическая вспышка со стороны улицы, превращая лицо в бесчувственную маску. А затем это чувство прошло и меня сжали в объятиях — родных и привычных.

Как будто не было ни дворца, ни бунта. Мы снова в родовом поместье графа, и я маленькая девочка, потерявшая родителей в один миг.

— Я не заметил, как ты выросла, малышка, — услышала тихий шепот, сжимая пальцами ткань сюртука. На глаза навернулись слезы, но я сдержала их.

— Не делайте этого, — выдохнула я, отстраняясь от дяди. — Не лишайте этих людей возможности жить и строить семьи. Никакая война не оправдает геноцид мирного населения.

Целую минуту он внимательно смотрел на меня, затем едва заметно кивнул и отступил.

— Ты права, — задумчиво пробормотал граф. — После турнира будет еще одно собрание. Я поговорю с королем до этого. Вынесу предложение о смягчении налоговой нагрузки на иммигрантов и защите их прав в случае неуплаты. Переработаем закон.

— До турнира, — выдохнула я, вспомнив о шангрийцах. — Это будет лучше всего!

Во взгляде его сиятельства отразилось удивление. Граф Сент-Клер наклонил голову набок, вдруг озадаченно спросив:

В чем дело?

— Ни в чем, — дернулась я, нервно прикусывая губу. Дядя нахмурился и оглянулся на пустой коридор, когда где-то вдалеке послышался шум. После чего вновь посмотрел на меня, внимательно изучая каждую черточку на лице.

— Ты ничего не хочешь мне сказать? Эрик что-то задумал?

Ох, нет. Ну кто меня за язык тянул? Почему я не умею врать также слаженно, как Амалия?

— Далия, если его высочество что-то сделал... — начал дядя. Но я перебила его.

— Ничего подобного! — жарко возразила я, унимая головокружение и преодолевая тошноту. — Просто его величество может отказаться. А так у тебя будет время переубедить короля.

Несколько секунд я напряженно ждала ответа, пока дядюшка не кивнул и не отступил на шаг.

— Да, все верно, — пробормотал он задумчиво, погрузившись в свои мысли. — Я подниму этот вопрос, как только у его величества появится свободное время. Не волнуйся.

Граф вновь улыбнулся и подошел, дабы поцеловать в макушку. От предложения вернуться вместе в душный зал я отказалась, оставшись стоять посреди темного холла, глядя на удаляющуюся фигуру дяди. Мерзкое предчувствие ядом растеклось по венам, отравляя кровь. Два месяца назад я даже не собиралась замуж, а теперь участвую в интригах мужа, которые мне не по силам.

— Лучше бы я тогда не слушала Амалию, — пробурчала я, разворачиваясь и решительно направляя к дверям.

На самом пороге зала, откуда послышалась печальная музыка и пение мисс Бриарди, я нос к носу столкнулась с Морриган Делейни. Взгляд скользнул на дорогое ярко-красное платье с достаточно откровенным вырезом. Не удивительно, что все мужчины в зале не знали, куда им смотреть: на сцену или в сторону ложи. Колье с черным рубином мрачно отблескивало, едва редкие лучи света падали на грани драгоценного камня. Дорогая вещь, явно подаренная с любовью.

— Леди Далия, — склонила передо мной головой Морриган, приседая в реверансе.

— Мисс Делейни, — ответила я, облизнув пересохшие губы, ощущая отчетливый аромат магии линнан-ши. Меня вновь затошнило, правда, в этот раз от сильного запаха. В темных глазах сверкнуло понимание и полные губы растянулись в улыбке.

— Передайте мои поздравления его высочеству, — проговорила она, задирая подбородок, делая шаг вперед.

Я непонимающе обернулась, уцепив взглядом край татуировки на затылке, спрятанный под темными волосами — маленькая, едва заметная. Связующий круг раба?

— С чем?

Фея обернулась и прозрачные крылья за ее спиной слегка дрогнули, создавая легкий стрекот. Она оглядела меня с ног до головы, цокая языком, сжимая крепче костяной веер.

С появлением наследника, конечно. Вы скоро станете матерью, леди Далия.

[1] В основу трагедии Шекспира легли три новеллы. Самая ранняя была написана в 1562 году Артуром Бруком, известным драматургом. Она называлась «Трагическая история Ромеуса и Джульетты». Эту поэму считают непосредственным источником сюжета, на котором основано произведение «Ромео и Джульетта».

Еще один прототип пьесы Шекспира — новелла «Ромео и Джульетта», созданная одним из известных итальянских писателей XVI века, Маттео Банделло. Еще позже итальянский писатель и историограф Луиджи Да Порто написал новеллу «История двух благородных влюбленных», практически полностью повторявшую сюжет шекспировской пьесы.

Как известно, Уильям Шекспир только немного изменил предшествующие произведения, например, в ранних пьесах действие происходило на протяжении более длительного времени - около девяти месяцев. У Шекспира же по сюжету на все происходящее выделено пять дней.