Мяч в игре

Глава XII ВАЛЕРИЙ ОБИДЕЛСЯ

Вячеслав Николаевич давно предупредил ребят: в конце лета состоится большой спортивный праздник их школы. Будут выступать гимнасты, метатели, бегуны, прыгуны, волейболисты. А им — футболистам — предстоит встреча со спортивной школой соседнего, Фрунзенского района.

Ребята волновались. Первое ответственное состязание! Обязательно, во что бы то ни стало надо выиграть его! Тем более, что на праздник пригласят много зрителей: на трибунах будут и родители, и работники райкома, и школьники. Нет, не выиграть эту встречу — просто позор!

Футболисты тщательно готовились к ответственной схватке. Они не только регулярно тренировались, нет, этого мало.

— Ребята, — сказал староста группы Виктор Хохряков, — Вячеслав Николаевич говорил нам: чтобы победить, надо хорошенько изучить противника, знать все его сильные и слабые стороны. Так?

— Так! — дружно откликнулись футболисты.

— Предлагаю, — Хохряков обвел всех строгим взглядом, — пойти к фрунзенцам, посмотреть, кто у них особо отличается…

— Легко сказать! — воскликнул Вась-Карась. — А если нам покажут от ворот поворот?

— А то еще — заявимся непрошенно в гости, — крикнул другой ученик, — а фрунзенцы станут вместо футбола заниматься прыжками или гранатой!

— Или нарочно «мазать» будут!

— Или схитрят: выпустят запасных, — опять вмешался Вась-Карась.

Хохряков поднял руку.

— Тише, друзья! А ты, Вася, — повернулся он к Карасеву, — не меряй других на свой аршин. Не все такие жулики, как ты. Ишь, «мастер спорта»!

Ребята засмеялись.

…Позавчера они с Вячеславом Николаевичем выезжали за город. Привал устроили на берегу маленькой, быстрой реки. И вот, когда все купались и тренировались к сдаче норм БГТО по плаванию, Вась-Карась — лучший школьный пловец — вдруг заявил, что он кролем показывает результат мастера спорта.

Ребята лишь посмеялись, но Вася так горячо и серьезно утверждал, что он плавает не хуже мастера, что нашлись охотники проверить. Рулеткой отмерили стометровку, взяли у Вячеслава Николаевича секундомер и дали старт.

Вася поплыл. На финише ребята снова щелкнули секундомером. Смотрят на циферблат — пятьдесят восемь секунд! Норма мастера!

Вот те раз! Вась-Карась — и вдруг «мастер спорта»!

Ребята даже растерялись. Может быть секундомер испорчен, или дистанцию неверно отмерили?

Проверили — все правильно.

— Убедились?! — гордо заявил Вася, вылезая из воды и поблескивая своими черными, хитрыми глазами. — Пишите протокол, подписи ставьте разборчиво. Завтра отнесу его в Городской Комитет физкультуры, и во всех газетах напечатают: «Сенсация! Тринадцатилетний мастер спорта. Необыкновенно талантливый ребенок!»

— А ну-ка, «талантливый ребенок», — сказал Вячеслав Николаевич, который все время молчал, насмешливо улыбаясь. — Проплыви еще раз стометровку. Только против течения!

И тут ребята поняли: Вась-Карась обманул их. Он плыл по течению, а мастер спорта обязан показать 58 секунд в стоячей воде.

Поэтому-то и засмеялись футболисты, когда Хохряков назвал Васю жуликом.

— Тише, друзья! — повторил Виктор Хохряков.

Ребята постепенно угомонились.

— Все уже выяснено: в субботу у фрунзенцев товарищеская встреча с Дворцом пионеров. Играют основные составы. Придем и посмотрим. Договорились?

Так и решили.

В субботу все футболисты-дзержинцы собрались на окраине города, на заводском стадионе, где всегда тренировались фрунзенцы.

Стадион не понравился ребятам: маленький, с выгоревшей на солнце хилой травой, без деревьев и кустов и притом сильно разрушен. Трибуны высились только на южной стороне поля, да и то облезлые, наполовину поломанные.

Оказывается, во время блокады, когда суровые морозы сковали Ленинград, всю северную трибуну и часть южной разобрали на дрова и сожгли в печурках. Сейчас северная сторона стадиона была вся изрыта — сплошные ямы и холмы. Там работали землекопы, готовя основание для новых больших, бетонных трибун.

— Похоже на раскопки древних скифских курганов. Верно? — сказал друзьям Хохряков.

И Валерию на миг показалось, что вот сейчас лопата рабочего стукнется о что-нибудь твердое, все сбегутся, и землекоп вынет со дна котлована горшок со старинными позеленевшими монетами, или тусклый черепок какой-нибудь вазы, пролежавшей в земле тысячу лет.

Он уже открыл рот, чтобы поделиться своими мыслями с Хохряковым, но тотчас отвернулся.

Валерий затаил обиду на ребят. Ему казалось, что товарищи завидуют его умению точно и сильно бить по воротам, обводить противника, быстро бегать. Он замкнулся, держался отчужденно, и почти ни с кем из них не разговаривал.

Вдруг землекоп и в самом деле выкинул из ямы что-то черное, тяжелое. Мальчики подбежали. Это был осколок бомбы.

— Фугаска. Вероятно, двухсоткилограммовая, — определил Коля.

— В скифских курганах такое, пожалуй, не отыщешь, — засмеялся Хохряков.

Сходство с археологическими раскопками сразу исчезло. Тем более, что на стадион медленно въехал грузовик с металлическим, расширяющимся кверху кузовом, в котором мерно, как плохо застывший студень, колыхался жидкий, темносерый бетон. На одном конце стадиона уже начинали укладывать фундамент будущих трибун.

Дзержинцы дружной стайкой уселись на траву возле ворот.

Игра протекала интересно. Направляясь на стадион, Коля, как и большинство ребят, не сомневался, что победит с крупным счетом команда Дворца пионеров, один из сильнейших детских коллективов города.

Но первые же минуты состязания показали, что фрунзенцы — достойный противник. Они были хорошо сыграны, подвижны и, самое основное, — умело, быстро и дружно оттягивались, переходя от наступления к защите, а потом опять напористо рвались в атаку.

Особенно выделялись среди фрунзенцев два игрока: вратарь и левый полусредний. У обоих были огненно-рыжие копны волос и ребята сразу прозвали их «Два рыжих два».

Вратарь, казавшийся сперва длинным, сухим, как жердь, нескладным пареньком, вмиг преображался, как только атакующие приближались к нему.

Он ловко и точно брал трудные мячи, особенно «верховые»[3], и, главное, — смело вступал в игру на штрафной площадке, ликвидируя опасные прорывы.

«Храбрый паренек! И цепко держит мячи, — решили дзержинцы. — Значит, колотить по воротам издалека — бессмысленно. Вратарь наверняка возьмет такой мяч. Надо подходить к самым воротам и лишь тогда бить».

Сразу привлек внимание ребят и левый полусредний нападения фрунзенцев — Маслов, маленький, юркий, веснушчатый Маслов оказался чрезвычайно стремительным. Энергично действуя, хорошо выбирая место на поле, он прорывался к воротам, и не очень сильно, но спокойно и точно, с полного хода посылал мяч в сетку. Команда фрунзенцев умело использовала своего сильнейшего нападающего, часто выводя его на ворота. То и дело слышалось:

— Дай Маслову!

— Пасуй Маслову!

Дзержинцы быстро поняли — в будущем состязании надо тщательно следить за Масловым, плотно «закрывать» его, не давать ему развернуться.

Победил все-таки Дворец пионеров. Но счет был весьма скромный — 3 : 2. У фрунзенцев оба мяча забил Маслов.

Еще в трамвае, возвращаясь со стадиона, ученики Ленского наметили примерный план будущей игры: главное — «закрыть» Маслова и бить по воротам только «низом», с удобной позиции, чтобы не терять мяч попусту.

— В общем — зажать двух рыжих! — сказал Вась-Карась.

После следующего занятия Вячеслав Николаевич собрал учеников в «аудитории» и провел обсуждение игры фрунзенцев с Дворцом пионеров.

Докладывал староста группы Виктор Хохряков. Он подробно изложил ход встречи, рассказал о сильных и слабых сторонах фрунзенцев (у них была неслажена линия защиты) и предложил тактический план, намеченный ребятами еще в трамвае, сразу после состязания.

— Ну, что ж — план неплохой, — одобрил Вячеслав Николаевич. — Но надо суметь осуществить его. А это — не просто! Во-первых, требуется надежно «закрыть» Маслова — левого полусреднего. Кто это должен сделать?

— Наш правый полузащитник, — дружно закричали ученики.

— Верно, — согласился тренер. — Правый полузащитник всегда «охраняет» левого полусреднего команды противников. Значит, во-первых, надо подобрать быстрого, ловкого, умелого полузащитника. Посмотрим-ка, кто у нас раньше исполнял эту ответственную должность?

— Валерий Громов! — подсказал Виктор Хохряков. — А иногда Вася Карасев.

— Валерий! Вот и отлично! — радостно заговорили ребята.

— Он бегает быстро!

— И обводит хорошо!

— «Закроет» Маслова на замок! Не даст ему ни рукой, ни ногой шевельнуть!

— Оставить Валерия полузащитником — и дело в шляпе! — уверенно выкрикнул Вась-Карась.

Вася, как обычно, говорил шутливо, но на самом деле ему было вовсе не до шуток. Наоборот, он острил нарочно, чтобы скрыть от товарищей свое волнение. Ведь если Валерия назначат полузащитником, сам Вася останется в запасных. Но кто из ребят не мечтал сыграть с фрунзенцами?! А Вася — еще больше других. Он даже отца заранее пригласил на праздник. Выходит — зря: сам Вася не будет выступать.

Но Васек подавил свое горячее желание участвовать в состязании, считая, что Валерий играет лучше его…

Ребята засмеялись.

— Насчет «шляпы» говорить рановато, — улыбнулся Вячеслав Николаевич. — Но, пожалуй, и правда — Валерий Громов лучше других справится с этой трудной, почетной обязанностью. Ну, как же, ребята, — доверим ему охранять свои ворота от Маслова?

— Доверим! Конечно, доверим! — радостно зашумели ученики.

Только сам Валерий в нарядной коричневой кожаной куртке с «молниями», сидя в углу, в стороне от ребят, хмуро барабанил пальцами по столу. Все его чуть удлиненное лицо с высоким лбом и четко очерченным упрямым подбородком выражало недовольство.

«Ишь, какие хитрые! — думал Валерий. — Значит, я должен «прилипнуть» к Маслову и всю игру караулить его? Другие ребята пусть забивают голы, им будут хлопать зрители, а я — останусь сбоку-припеку. Нет, ищите другого дурачка!»

— Смотри, Валерий, — не подведи! На тебя все надеемся! — весело обратился к нему Хохряков.

Валерий не ответил.

«Обрадовался, — сердито подумал он. — Как же ему не радоваться?! Хохряков-то нападающий. А меня нарочно выключил из активного нападения. Боится, что я, как в прошлой игре, больше его забью мячей. Нет, фокус не пройдет!»

— Вячеслав Николаевич, — негромко сказал Валерий, встав из-за стола. — Прошу перевести меня в нападение…

В шумной, веселой «аудитории» вдруг сразу стало тихо-тихо.

— Почему? — удивленно спросил тренер.

Валерий смущенно молчал.

— Эх, струсил Громов! Испугался Маслова, — прошептал маленький Вася Карасев, сидящий у двери.

Валерий гневно оглянулся. «Это он-то струсил?! Неправда! Много ты, карась, понимаешь».

Но объяснить ребятам свое поведение Валерий не мог: и без того, и тренер, и ученики, как казалось Валерию, почему-то не взлюбили его, считали гордым, зазнавшимся. Попробуй, растолкуй им, что он хочет сам бить по воротам, а не сторожить Маслова. Они заявят, что он должен в интересах всей команды с честью выполнить почетное трудное поручение, гордиться доверием. И чего, доброго, опять объявят его эгоистом, индивидуалистом и еще нивесть кем.

Валерий молчал.

— Так в чем же дело? — снова настойчиво обратился к нему Вячеслав Николаевич. — Ведь ты пойми, полузащитник — душа команды. Он осуществляет связь между линиями защиты и нападения. Он не только защищает свои ворота, но и организует, начинает атаки. Всей стране известны отличные мастера-полузащитники Блинков, Тимаков, Орешкин, Елисеев. А в предстоящем состязании полузащитник будет самой ответственной фигурой. В этой роли лучше всего проявятся твои способности. Понял? Договорились?

Валерий молча кивнул и сел.

Нет, тренер ничего не доказал ему, ни в чем не убедил.

«Ладно, — сердито думал Валерий. — Если вы так настаиваете, я останусь полузащитником. Но караулить Маслова сумеет и защита. Ведь их трое — защитников-то. Неужели не справятся с одним Масловым? А я буду забивать голы. «Заложу» три мяча, как в прошлой игре, и сразу все убедятся, что я прав!»

Вскоре обсуждение плана игры с фрунзенцами закончилось. Ребята шумной гурьбой высыпали из-под трибуны и наперегонки побежали на пляж.

Валерия тренер задержал.

— Давай побеседуем, — сказал он мальчику.

Валерий, молча, нахмурившись, стоял перед столом, за которым сидел тренер.

— Отдаляешься ты от товарищей, Громов, — говорил Вячеслав Николаевич. — Как улитка, замыкаешься в свою раковину. И не дружишь ни с кем. Почему? Разве тебе не нравятся наши ребята?

Валерий молчал, смущенно переминаясь с ноги на ногу.

— Да ты садись, садись, — сказал Вячеслав Николаевич. — И скажи мне просто, по-дружески, что тебе мешает?

Валерий молчал.

«Нет, не умею я «глаголом жечь сердца людей», — сердясь сам на себя, подумал Ленский.

Еще минут десять продолжалась их беседа. Впрочем, говорил только Вячеслав Николаевич. А Валерий или молчал, или отделывался короткими «да», «нет».

«Получается, вроде игры в одни ворота», — недовольно подумал Ленский.

Видя, что от такой «беседы» все равно нет прока, он отпустил мальчика. Валерий покинул стадион и направился к трамвайной остановке.

Позади него, невдалеке, шумной веселой ватагой шли мальчишки-футболисты. Они возвращались с пляжа; мокрые волосы у всех блестели, словно смазанные маслом.

— Ребята, новость! — вдруг радостно воскликнул Вась-Карась, указывая на чистенькую, сверкающую голубой краской урну, стоящую на панели.

Действительно, раньше урны здесь не было. Да и вообще в Ленинграде их почти не осталось: деревянные — сожгли в годы войны, металлические — проржавели, пришли в негодность.

Мальчики заметили: впереди, по улице, медленно, часто останавливаясь, двигалась «полуторка», и две девушки сгружали с нее одинаковые голубые урны, расставляя их цепочкой возле домов через каждую сотню метров.

— Красота! — воскликнул Вась-Карась, сплевывая в новую урну.

— Культура!

«Нашел чему радоваться!» — хмуро подумал Валерий.

Он сел в трамвай, а Вась-Карась с ребятами нарочно прошагали еще целую остановку пешком и не пропускали ни одной урны, чтобы не «обновить» ее.