Мяч в игре

Глава XVII ПРАЗДНИК

И вот, наконец, наступил долгожданный праздник!

Серое, совсем уже осеннее небо тяжело нависало над трибунами, но дождя не было, и это уже устраивало ребят.

— Погода вполне подходящая! А то на солнце размякнешь, станешь вялым! — поддерживая бодрость друг в друге, говорили спортсмены.

Ребята постарались на славу: весь стадион был украшен флагами, вымпелами, плакатами.

Накануне ученики, вооружившись метлами и лопатами, произвели генеральную уборку: подмели асфальтированные дорожки, подровняли газоны и клумбы, аккуратно расставили скамейки.

Не обошлось и без «приключений».

Девочки обтерли мокрыми тряпками гипсовую статую гребца. Только лопасть его длинного, торчащего вверх весла осталась невымытой. До нее никак нельзя было достать.

— Впрочем, так еще и лучше, — вслух подумала Люба. — Невытертое весло — совсем как деревянное.

Но Таня решила, что это непорядок. Подтащив скамейку, она поставила на нее урну, и, взобравшись на это шаткое сооружение, потянулась с тряпкой к веслу. Но тут урна качнулась, Таня потеряла равновесие и, чтобы не упасть, ухватилась за весло.

Лопасть отломилась.

Таня чуть не заплакала от досады: сломала такую красивую статую. Да еще на самом видном месте — у входа на стадион!

Ребята не знали, что предпринять. Коля, правда, сразу вспомнил про клей ЛБФ-3. Универсальный! Клеит дерево, стекло и даже железо! Но просить клей у Валерия Коле не хотелось. Мальчики до сих пор все еще не помирились.

Коля рассказал о клее Васе Карасеву, и тот сразу нашел выход. У Вася-Карася был автоматический карандаш, пишущий тремя цветами: хочешь — красным, повернешь головку — синим, а еще повернешь — черным. Валерию давно нравился этот карандаш, и Вась-Карась в одну минуту договорился о товарообмене. Ребята съездили к Валерию, и вскоре Васек привез наполовину выжатый тюбик клею.

Весло склеили и связали бичевкой. А когда клей просох — веревку сняли.

Валерий назавтра узнал, зачем так срочно понадобился Васе клей. Он обиделся.

«Неужели ребята думали, что я жадина и не дам клея? Зачем был этот обмен?» — думал от.

Впрочем, Валерий ничего не сказал Васю-Карасю и трехцветный карандаш оставил у себя.

…Убрав все аллеи, дорожки и площадки, ребята заодно в дальнем углу стадиона засыпали землей и заровняли старую, глубокую, наполненную водой воронку от бомбы.

Теперь все было готово к празднику.

…Радостное оживление царило на трибунах, где сидели родители учеников, работники райкома, взрослые-спортсмены и спортсменки, школьники-болельщики. А когда в просвет серого облачного неба брызнуло солнце, стало совсем хорошо.

В первом ряду трибуны устроились мать Тани и Коли, мать Валерия, тут же сидел управхоз Иван Максимович.

Таня заблаговременно принесла ему билет, однако управхоз, занятый ремонтом флигеля, сказал, что не сможет присутствовать на празднике. Но потом в домохозяйство позвонил Вячеслав Николаевич и это, очевидно, польстило Ивану Максимовичу.

Мать Валерия была в ярком крепдешиновом платье, длинные гранатовые серьги сверкали в ее ушах. Волосы ее были тщательно уложены в высокую, сложную прическу с множеством замысловатых завитушек и виньеток: казалось, Филомена Архиповна несет на голове большой шоколадный торт. Наряд Филомены Архиповны особенно выделялся рядом с железнодорожной формой Ирины Петровны. Мать Валерия то и дело опасливо поглядывала на серое небо. На коленях у нее лежал изящный шелковый зонтик и маленький театральный бинокль.

Ученики заранее решили — приглашать родителей, будут не сами дочки и сыновья, а чужие ребята: так торжественней. Когда Таня принесла билет матери Валерия, та поблагодарила девочку и даже напоила ее каким-то особенно пахучим кофе с цикорием.

Впрочем это не помешало Филомене Архиповне тут же за чашкой кофе отчитать Таню. Девочка пришла с беговыми туфлями подмышкой, из них торчали длинные острые шипы.

Мать Валерия, укоризненно взглянув на туфли, воскликнула:

— Ой, зачем ты обувь портишь? Гвоздей в нее понатыкала?

Таня от смеха чуть не захлебнулась кофе, но чтобы не обидеть Филомену Архиповну, сделала вид, будто поперхнулась.

Тут же, в первом ряду, сложив руки на животе, сидел отец Васи Карасева — пожилой, солидный, с мясистым лицом, одетый в красивое зеленое пальто и зеленую велюровую шляпу.

Когда ребята спрашивали Васька, кто его отец, он всегда коротко и гордо отвечал:

— Конструктор!

И мальчишки заранее прониклись уважением к неизвестному им человеку. Вероятно, он вроде Лавочкина, Туполева, Ильюшина изобретает новейшие типы самолетов, или, может быть, создает мощные турбины, корабли, станки.

Но однажды случайно выяснилось, что отец Васи Карасева… портной!

— Ты зачем врал? — набросились ребята на Васю.

— Вовсе не врал! — невозмутимо ответил тот. — Отец — конструктор! Честное пионерское! Конструктор дамских пальто!

Ребята засмеялись: шутит, конечно, Вась-Карась!

Но Вячеслав Николаевич подтвердил, — действительно, есть такая профессия, хотя и сам не мог объяснить, что же «конструировать» в пальто?! Воротник, манжеты, хлястик?

С тех пор мальчики, видя одежду какого-нибудь сверхмодного фасона, перемигивались:

— Конструкция Карасева!

…Праздник открылся в полдень. Длинный строй бодрых, загорелых мальчиков и девочек, одетых в одинаковую легкую спортивную форму с красными галстуками на груди, вытянулся на поле возле южной трибуны.

Витя Хохряков, выпятив грудь, неестественно зычным голосом четко отдал рапорт главному судье, и тот скомандовал подъем флага. Обычно эта честь предоставляется чемпионам прошлого года. Но в школе еще не было своих чемпионов.

К мачте с необычайно серьезными, строгими лицами подошли маленький мальчик и девочка — самые младшие ученики.

На трибунах засмеялись, зааплодировали.

Малыши стали «смирно» и, по команде главного судьи, медленно подняли на флагшток алое полотнище.

Потом состоялся парад участников. Ребята с легкими шелковыми спортивными флагами под медные голоса оркестра торжественным маршем прошагали вокруг стадиона.

Состязания начались.

Быстро промелькнули забеги на короткие дистанции: 60 и 100 метров. Старшие ученики бежали тысячеметровку.

В одном из секторов шли прыжки, в другом конце стадиона начали игру волейболисты.

Зрители волновались, ахали, хлопали, кричали.

Но самое интересное было еще впереди.

Ровно в 2 часа начался футбольный матч. Из «туннеля» на поле выбежали две команды.

Хозяева поля — в светложелтых рубашках, фрунзенцы — в синих. Все было, как у взрослых. Капитаны передали друг другу букеты цветов и солидно пожали руку главному судье, специально приглашенному из Городского комитета физкультуры и спорта. Только поле было меньше обычного, и играли ребята не 90 минут, а 60.

Вячеслав Николаевич, как всегда, аккуратно выбритый, в белом полотняном костюме, удобно устроился возле поля, окруженный группой ребят-футболистов (запасных и не участвующих в соревновании).

Валерий, — сердитый, насупившийся, в полной форме с небрежно накинутой на плечи кожаной курткой, сидел рядом с ним. Тренер сдержал свое слово и не допустил его к игре. Валерий был запасным и с нетерпением ожидал, что с минуты на минуту Вячеслав Николаевич заменит какого-либо игрока и выпустит на поле его. То и дело мальчик исподлобья умоляюще поглядывал на Ленского, но тот словно не замечал его взглядов.

Состязание развивалось стремительно и драматично. Команда фрунзенцев играла сильно и сплоченно. Как и, ожидали ребята, особенно выделялся Маслов — левый полусредний нападения. Умный и стремительный, он был душою команды. Но его крепко зажал маленький, чернявый Вась-Карась, и атаки гостей не приводили к успеху.

Однако, и упорные, часто повторяющиеся прорывы-хозяев поля тоже не давали результатов. Коля дважды бил по воротам, но рыжий, сухопарый вратарь фрунзенцев оба раза спокойно забрал мяч.

Кончалась уже первая половина игры. Трибуны гудели, волновались. Мать Валерия, приставив к глазам бинокль, то и дело вскрикивала: — «Ой, упал! Ой, расшибся! Ой, подумайте, головой по мячу!»

Недалеко от нее сидел молодой инструктор райкома комсомола. Первые минуты состязания инструктор солидно молчал. Но вскоре его душа заядлого болельщика не выдержала. Через четверть часа он уже скинул свое коричневое кожаное пальто, и то и дело вскакивал со скамейки, крича:

— Передай направо!

— Эх, промазал!

— «Вне игры»! Не считается!

На 27-ой минуте центр нападения фрунзенцев провел красивую комбинацию с Масловым и открыл счет.

Валерий умоляюще посмотрел на тренера, но Вячеслав Николаевич сделал вид, будто ничего не случилось и невозмутимо продолжал смотреть на поле.

Перед самым концом первой половины игры произошла еще одна неприятность: правый полузащитник Вася Карасев, игравший вместо Валерия, оступился и растянул связки на ноге. Валерий уже скинул с себя тужурку, не сомневаясь, что сейчас-то тренер обязательно выпустит его на поле, но Вячеслав Николаевич спокойно послал играть Мишу Бельчикова. Валерий насупился. У него даже мелькнула злая мысль: «Пусть проиграют! Еще и лучше».

Когда протяжный серебристый сигнал судейской сирены оповестил о конце первой половины игры, и футболисты ушли на отдых в раздевалку, Валерий хмуро направился туда же. Он ожидал увидеть ребят в растерянности, надеялся, что они спросят тренера, почему он ввел в команду Мишу Бельчикова, а не Валерия, который, конечно, играет сильнее. Да еще в такой критический момент! Но футболисты словно не замечали Валерия и деловито разрабатывали с Вячеславом Николаевичем план дальнейшей игры.

Зрители оживленно обсуждали первую половину состязания.

Во втором ряду среди родителей сидела Варвара Ксенофонтовна.

Коля на следующий день после переэкзаменовки передал ей пригласительный билет от Ленского.

Исход футбольного состязания мало трогал учительницу. Ее волновало и радовало другое: еще в минуты парада, когда торжественный строй спортсменов маршировал мимо трибун, дальнозоркая Варвара Ксенофонтовна заметила в рядах физкультурников четырех самых задиристых, беспокойных пареньков из своей школы. Они были неузнаваемы: бодрые, подтянутые, четко выполняли все команды.

Сперва Варвара Ксенофонтовна даже не поверила:

«Неужели это наши сорванцы?»

Но трудно было, например, не узнать Митю Хренова — длинного парня из 7-го «а», который своими проделками доводил до слез учительницу немецкого языка. А тут Митя шел чинно, торжественно и потом на состязаниях бегунов даже первым сорвал финишную ленточку.

«Обязательно расскажу об этом директору, — радостно подумала Варвара Ксенофонтовна. — Надо и в нашей школе провести такой же спортивный праздник!»

Сбоку от Варвары Ксенофонтовны, на один ряд ниже ее, сидели Ирина Петровна и Филомена Архиповна. Учительница хорошо знала их, бывала у них дома, встречалась на родительских собраниях и теперь, глядя на обеих женщин, думала:

«Какие они разные! Филомена Архиповна (учительница усмехнулась — ох, имячко она себе подобрала!), Филомена Архиповна живет без забот, за спиной у мужа. Сама с образованием, но не работает. Уйма свободного времени. Казалось бы, только и занятий — воспитывать своего ребенка. Но нет! Во всем потворствует единственному сыночку, балует — вот и вся ее «воспитательная деятельность»!

А Ирина Петровна — без мужа, с тремя детьми. Живется ей нелегко. И воспитанием ребят, казалось бы, некогда заниматься.

Однако, — думала Варвара Ксенофонтовна, — Ирина Петровна все же помогает учителям, а Филомена Архиповна лишь мешает, портит своего мальчишку.

Пора, давно пора всерьез потолковать с Филоменой Архиповной, — решила учительница и, вынув маленькую записную книжечку в тисненном кожаном переплете, с которой она никогда не расставалась, записала:

«Как только начнутся занятия — поговорить с матерью Валерия Громова».

…Перерыв еще только начался, футболисты отдыхали в раздевалке, когда прозвучал голос диктора:

— Внимание! Начинаются соревнования метателей!

Ребята, сидящие на трибунах, уже успели рассказать родителям, что Таня попробует побить рекорд, и теперь зрители с нетерпением ждали ее выступления.

Ребята тревожно ерзали на скамейках. Судейская коллегия специально пригласила на праздник трех судей из Городской коллегии, чтобы они смогли официально зарегистрировать результат. Неужели все напрасно?

Таня выступала предпоследней. Она сильно волновалась и чувствовала, как холодеют кончики пальцев — так всегда бывало с ней на трудных экзаменах. Стараясь успокоиться, она неторопливо отмерила шагами разбег и провела ногой черту. Вдали, на поле колыхался на ветру, воткнутый в землю, маленький красный флажок. Этот флажок отмечал место, до которого долетела граната, брошенная рекордсменкой Ленинграда среди девочек еще до войны. Таня знала: от планки до флажка — 42 метра 80 сантиметров.

Вот судья дал сигнал. Таня сжала гранату в руке и медленно, словно нехотя, начала разбег. Шаги ее все убыстрялись и, подбежав к планке, она стремительно метнула гранату. Толчок был так силен, что все внимание Тани сосредоточилось на одном: задержаться на планке, не переступить ее по инерции. Когда Таня выпрямилась, еще не глядя на поле, по разочарованному гулу трибун она поняла — старый рекорд уцелел.

Девочка нахмурилась, закусила губу.

«Ну, конечно, вот тебе и рекорд! А шуму-то было! Всю школу подвела!»

Но тут к ней подошла Вера Ивановна и тихо сказала:

— Спокойно, Таня. У тебя еще две попытки.

Таня снова взяла гранату и приготовилась к броску. Стадион замер. Но и второй бросок кончился неудачей. Граната ударилась о землю, не долетев примерно метра до маленького красного флажка.

— Третья, последняя попытка! — сухо, бесстрастно объявил диктор.

Таня, лишь для того, чтобы успокоиться и оттянуть время, слегка помассировала ноги и снова вышла к месту разбега. Сердце стучало часто, гулко и прерывисто. «Неужели она подведет ребят? А они так надеялись на нее!»

Мать Тани тоже волновалась. Ирина Петровна даже попросила бинокль у матери Валерия. Но в окулярах виднелись лишь расплывчатые пятна, а настроить бинокль на фокус Ирине Петровне не удавалось. Она никогда не увлекалась спортом, но сегодня азарт борьбы, соревнования захватил и ее.

«Смешно: даже пальцы дрожат», — подумала она.

Вдруг в напряженной тишине маленькая девочка в коротком голубом платьице, крепко стиснув руки на груди, умоляюще закричала с трибуны:

— Ну, Танечка, ну, милая!..

Это была Аленушка.

Зрители засмеялись. Таня тоже улыбнулась и неожиданно почувствовала прилив свежих сил. Она разбежалась и всем корпусом метнула гранату. Тело девочки чуть не перешло линию планки. Таня еле удержалась на ней, и, когда взглянула на поле, — ее граната, уже упавшая, прыгала по земле. Но Таня не могла разобрать — за флажком или перед флажком. И только буря аплодисментов, сразу охватившая стадион, сказала ей — рекорд побит.

Строгие судьи в белых костюмах длинной металлической рулеткой долго и тщательно промеряли расстояние, а ребята ждали и волновались. Неужели разметку сделали неправильно?

Но вот, наконец, диктор радостным, сочным голосом объявил:

— Ученица детской спортивной школы Таня Болотина метнула пятисотграммовую гранату на 44 метра 30 сантиметров, на полтора метра перекрыв прежний рекорд Ленинграда.

Трибуны сразу зашумели, зааплодировали. А Танина мать растерянно опустила бинокль и вытерла повлажневшие вдруг глаза.

Вот уже снова выбежали на поле футболисты. Началась вторая половина игры.

Хозяева поля сразу предложили очень высокий темп. Они еще крепче держали Маслова и то и дело создавали опасные положения у ворот противника. Видно, упорная тренировка не пропала зря. Пригодились кроссы и пробежки, которые часто проводил Вячеслав Николаевич. Тогда ребята не понимали, зачем они так много бегают. Ведь они собираются быть футболистами, а не бегунами.

А сейчас это сказалось. Фрунзенцы во второй половине игры заметно устали, а хозяева поля были попрежнему свежи и быстры. Казалось, желтых футболок на поле больше, чем синих. И вот в ворота гостей забит ответный гол. Счет уравнялся. Но напряжение игры не ослабевает. Видно, хозяева поля стремятся выиграть во что бы то ни стало. У ворот гостей снова создается опасное положение. Коля с мячом проходит на штрафную площадку.

— Бей, Коля! — кричат болельщики.

Вратарь изогнулся, готовясь к прыжку. Но Коля не бьет. Ловко обманув защитника, он точно передает мяч соседу. Удар! Счет 2 : 1.

Валерий нервничает. Два чувства борются в нем.

С одной стороны, он хочет, чтобы Ленский выпустил его на поле, и их команда выиграла с разгромным счетом. (От волнения, Валерий даже забыл, что каждая команда имеет право заменить на поле только одного игрока, не больше. А так как у дзержинцев замена уже произошла — его надежды напрасны).

Но с другой стороны, видя, что тренер не собирается включить его в игру, Валерий зло желает поражения своим же. Пусть ребята убедятся, что без него команда очень ослабела. Валерий надеется, что Маслов еще проявит себя, прорвется к воротам и забьет гол. Но его ожидания не оправдываются. Счет 2 : 1 держится почти до самого конца игры и всего за две минуты до финального свистка Коля забивает еще один гол. Со счетом 3 : 1 закончилась встреча.

Но праздник еще не кончился. Вскоре началось заключительное состязание: старшая, юношеская команда дзержинцев играла с футболистами ГОРОНО.

Вячеслав Николаевич сидел на скамейке, возле поля, внимательно наблюдая за ходом схватки, а рядом с ним на траве и на скамье, расположились запасные игроки.

Вдруг сзади кто-то положил руку ему на плечо. Ленский оглянулся. Возле скамьи стоял в фетровой шляпе и сером костюме тренер команды мастеров «Восход» Андрей Прокофьевич Синьков.

— А, пришел все-таки, — улыбнулся Ленский, пожимая ему руку.

— Опоздал, но пришел! Решил посмотреть твоих орлов, — ответил Андрей Прокофьевич. — Впрочем, кажется, я в самый раз подоспел…

Ребята сразу освободили место на скамейке, и Андрей Прокофьевич сел рядом с Ленским. Оба они стали смотреть на поле, изредка обмениваясь короткими замечаниями.

А состязание становилось все напряженнее. Со счетом 1 : 0 вела команда ГОРОНО. Гол был досадный и глупый. Еще в начале игры защитник дзержинцев «срезал» мяч… в собственные ворота!

Что может быть обиднее?! Негодующий свист и шум всколыхнули трибуны. Но растерявшиеся в первый момент дзержинцы быстро оправились и теперь дружно наседали на ворота ГОРОНО. Однако, шла уже вторая половина игры, а счет оставался 1 : 0.

Играли дзержинцы хорошо. Особенно, левый полусредний.

— Кто это? — сразу подметив стремительного нападающего, спросил Андрей Прокофьевич.

— Ага! Глаза разгорелись! — хитро подмигнув, засмеялся Ленский. — Это Петр Чайкин. Паренек не без способностей…

— «Не без способностей!» — передразнил его тренер восходовцев. — Скажи прямо — талантливый юноша!

Оба они засмеялись, продолжая следить за игрой.

Но по временам, когда на поле наступало короткое затишье, Андрей Прокофьевич тяжело вздыхал и видно было, что мысли его сразу переключаются на что-то свое.

Вячеслав Николаевич знал, что тяготит и беспокоит опытного тренера. Дела в «Восходе» шли все хуже и хуже. В нынешнем первенстве страны эта, некогда прославленная команда, заняла предпоследнее место.

Уже в середине состязания, вписывая ноль за нолем в турнирную таблицу, тренер, скрепя сердце, вывел из команды уже утратившего спортивную форму центрального нападающего мастера Лузгина, заменив его молодым игроком из дублирующего состава. Но это мало помогло. Требовались более решительные меры: замена еще хотя бы трех опытных, но уже сходящих со спортивной арены мастеров. А заменить их было некем.

Да и сам Андрей Прокофьевич, уже много лет тренирующий этих футболистов, сжившийся, сроднившийся с ними, в душе никак не мог отважиться на такой крутой поворот, хотя понимал неизбежность и необходимость его.

И сейчас вид сильных, ловких юношей-футболистов лишь бередил его старую рану.

«Конечно, техника еще не та, — думал он, сравнивая Петра Чайкина с полусредним восходовцев, мастером Феофиловым. — И опыта маловато. Неэкономно, нерасчетливо играет. Одно слово — молодость. Силы фонтаном бьют — где уж тут экономить их?!

Но зато — какая резкость, быстрота, какая неутомимость! Подучить его годик-другой — классный игрок будет…»

Андрей Прокофьевич старался думать о другом, но в мыслях навязчиво, упорно продолжал сопоставлять Чайкина и Феофилова. И, к сожалению, убеждался — сравнение не в пользу восходовца.

Между тем состязание кончилось. Дзержинцы отквитали гол, но победить не смогли. Счет был 1 : 1.

Зрители и участники шумными потоками с песнями и смехом растекались со стадиона. Погода совсем прояснилась.

Стадион почти опустел. Но Вячеслав Николаевич и тренер восходовцев попрежнему сидели на скамейке возле футбольного поля.

— Хватит тебе вздыхать! — перебил раздумье Андрея Прокофьевича Ленский. — Прошлого не воротишь. Ты лучше о будущем думай…

Андрей Прокофьевич еще больше нахмурился. Именно будущий сезон и беспокоил его. Как вернуть былую славу своему спортобществу? Как усилить команду? Где найти новых талантливых игроков?

— Кстати, должен тебя предупредить, — произнес Ленский. — Давно собираюсь сказать, да все не мог решиться. Я в следующем сезоне не буду играть…

— Ты? Уходишь? — заволновался тренер «Восхода». — Час от часу не легче!

Он вскочил со скамейки и пристально взглянул в глаза Вячеслава Николаевича: не шутит ли тот. Взгляд Ленского был спокойным, твердым и немного печальным. И Андрей Прокофьевич сразу понял: нет, не шутит.

— Так! Значит, изменил нам, переходишь в другой коллектив? — гневно воскликнул Андрей Прокофьевич. — Что ж: оно понятно. Замыкать турнирную таблицу, конечно, никому не интересно, — желчно добавил он. — Куда проще — перепрыгнуть в команду лидеров! Слава, почет!..

Ленский грустно улыбнулся и положил руку ему на плечо.

— Успокойся, Андрей. А то я могу и обидеться. Никуда я не перехожу. Ухожу, понимаешь? Ухожу!

— Совсем?

— Да, совсем… Больше не буду выступать.

— Почему? — изумился Андрей Прокофьевич.

— Неужели тебе не ясно — почему? Каждому овощу свое время, — неторопливо, словно раздумывая вслух, сказал Ленский. — Поиграл и хватит. Возраст уже не тот.

Знаешь, Андрей, для певца, балерины или спортсмена самое трудное, по-моему, во время твердо решить: пора оставить сцену, пора уйти с ринга, пора уступить место молодым.

Что может быть печальнее, когда приходишь в оперу и на подмостках видишь старого, заслуженного, некогда знаменитого тенора, голос которого теперь дребезжит, как надтреснутая тарелка, и дает «петуха». У него колени дрожат, а он поет арию молодого влюбленного. Судорожно цепляется за роль. А покинуть сцену — смелости нехватает.

Не хочу я быть таким тенором! Не хочу пускать «петуха»!..

— Вячеслав! — взволнованно перебил его Андрей Прокофьевич. — О каком «петухе» может быть речь?! Ты ведь отличный игрок!

— Нет. Ты не замечаешь, и зрители пока еще не видят, а я ясно чувствую. Выносливости вполне хватает, и сил еще много, но исчезает резкость, стремительность, быстрота реакции. Годы, годы, идут годы, Андрей. Я уже не тот. Не хочу обманывать никого, и в первую очередь — самого себя. Так что — готовь мне замену…

Он замолчал. Задумался и Андрей Прокофьевич.

— Что ж ты будешь делать, Вячеслав? — наконец, спросил он.

— О, не беспокойся! Никакой трагедии нет. Я перестану выступать в ответственных состязаниях, но не покину футбольное поле. У меня остаются ученики. Разве это не заманчивое дело? Буду готовить резервы для тебя.

Он встал со скамьи и вместе с Андреем Прокофьевичем направился к выходу со стадиона.

— Ну, хватит обо мне. Подумай лучше о Петре Чайкине. Паренек кончает нашу спортивную школу. Советую не терять его из виду. А еще лучше — пригласи-ка Чайкина в какую-нибудь из своих разрядных команд. Уверен: через год-два он как раз и заменит меня в команде мастеров «Восхода»!

У ворот стадиона, возле гипсовой статуи гребца, Ленского ожидала Варвара Ксенофонтовна. Рядом с учительницей стояли Коля, Валерий, Митя Хренов и другие мальчики — спортсмены и болельщики из ее школы.

— У меня к вам просьба, — сказала Варвара Ксенофонтовна Ленскому. — Мы с ребятами задумали провести в своей школе такие же спортивные состязания. Но зимой: по лыжам, по конькам… Возглавит это дело наш учитель физкультуры. А вы поможете нам?

— Конечно, — живо откликнулся Вячеслав Николаевич. — И не я один — все наши тренеры окажут содействие. А самыми лучшими вашими помощниками теперь будут знаете кто?!

— Кто?

— Вот они, — Вячеслав Николаевич положил руки на плечи Коле и Мите. — Поможете ведь, ребята?

— Ясно, поможем! — смущенно и радостно ответили мальчики.