Бытовик 5. Мятежник

Глава 19

Сибирское царство. Омск. Царская резиденция.

Китайцы не были бы китайцами, если бы не вынесли мне все мозги во время переговоров по продаже оружия. Сначала китайские военные чиновники с медными шариками на шапках перебирали кучи британских винтовок, засовывая туда пальцы и носы, в поисках изъянов, ржавчины, износа или разных калибров, но британские оружейники не заставили меня краснеть, подтвердив свое доброе имя. Потом начался торг за каждый медяк, который я пресек через неделю, просто передав двадцать тысяч винтовок войскам короля Эдуарда Девятого, которые муторно маневрировали где-то на пустошах Средней Англии, не решаясь дать генеральное сражение войскам премьер-министра, которые теперь выступали под флагами со сдвоенной розой Тюдоров, сводя боевые действия, как писали газеты моего прошлого мира к «поискам разведчиков».

Китайским же генералам, стоявшим во главе их военной делегации, я заявил, что лучше буду каждую неделю отправлять по двадцать тысяч винтовок в далекую Британию, бесплатно, чем продам им оружие за бесценок, вот такой мой самодержавный каприз. На этом торги закончились, так как, как докладывали мои шпионские статуэтки богини, если генералы не привезут для армии императора Поднебесной сто тысяч винтовок, то император подарит им шелковые шнурки, чтобы те могли комфортно удавиться на них. Но, к сожалению, серебра у китайцев явно не хватало и в ход пошли предложения о бартере. От дирижабля в форме дракона и нескольких гигантских океанских джонок я отказался, жемчуг, предлагаемый мне, был слишком низкого качества даже для этого времени, и в ход пошли свитки с заклинаниями. В результате, из двух десятков старых свитков в деревянных футлярах-ящиках, покрытых лаком и скрепленных красными и желтыми печатями, я выбрал три из них — одноразовый свиток портала, действующий в течении трех часов, свиток полного излечения и свиток подчинения, способный сломать волю любого человека, во всяком случае, китайские переговорщики уверяли меня, что именно такой результат я получу, используя эти артефакты.

— Ну и когда ты все сделаешь? — Гюлер в сопровождении двух служанок вошла в мой кабинет, девушки коротко поклонились и отошли к окну.

— Что я сделаю? — не понял я. Я, с раннего утра, просматривал расшифровку болтовни пьяных китайцев на прощальном банкете и был несколько не в духе. А вам бы понравилось, когда узкоглазые, пользуясь моим незнанием языка, обсуждают меня, длинноносого варвара, который, во главе банды немытых дикарей, смог победить коварных инглизов, и уж императорская девятизнаменная армия просто обязана утопить британцев в море. Сами то при мне ни разу не мылись. Да еще и цветные шарики эти на шапках…

Гюлер махнула широким рукавом и ее прислужницы-наперсницы, поклонившись моей жене гораздо ниже, чем мне до этого, выпорхнули из моего кабинета.

— Вот я знала. что ты будешь изображать дурака. — Гюлер скорчила гримаску, как будто пыталась что-то втолковать нашему первенцу: — Хорошо, спрошу прямо. Когда ты займешься лечением своих ног? Я знаю, что ты получил от циньцев артефакт абсолютного здоровья и не понимаю, почему ты до сих пор передвигаешься, как калека.

— Ну почему как калека? — возмутился я: — В последнее время колени стали чуть — чуть сгибаться, все налаживается, я просто уверен в этом.

— Знаешь дорогой, я тебе не говорила до этого… — жена проникновенно заглянула мне в глаза: — Но я хочу жить с молодым, полным сил мужчиной, а не с…

— Ну, договаривай, договаривай… — поощрил я супругу: — С кем?

— Я знала, что ты меня не любишь! — по гладкой щечке моей женщины покатилась одинокая слеза, но я не купился на универсальное женское оружие.

— Вот родишь благополучно, тогда я подумаю.

— Я о тебе беспокоюсь! — Гюлер, в гневе, топнула ножкой, круто развернулась и шурша широким подолом длинной юбки, выскочила из кабинета. Вечером она не пришла в нашу спальню, прислав служанку с сообщением, что у царицы болит голова, что вызвало у меня лишь только довольную улыбку.

— Крас Людинович, телефонируй на аэродром, пусть готовят мой самолет, мы вылетаем в расположение первой кавалерийской дивизии.

Откровенно говоря, первая кавалерийская дивизия дивизией, по сути не была, а являлась конгломератом кочевых племен, связанных с моей женой кровным родством, истинным или мнимым, я не проверял. И вот с этой конной толпой, правда однообразно одетой и вооруженной, я собирался выступить в одно очень опасное место. По-хорошему, нужно было согласовать этот шаг с моей женой, но, обидевшись первая, она развязала мне руки.

— Абай-хан. — обратился я к молодому военоначальнику, поставленному моей женой во главе всей этой банды, который прискакал к моему самолету минут через двадцать после того, как крылатая машина села недалеко от главного стойбища союза племен, которое считалось штабным: — Через сколько ваша дивизия готова будет выступить в полном составе. Нас ждет военный поход.

По смуглой роже этого разбойника было видно, что его так и подмывало спросить, в курсе ли моя жена этого события, но, Абай-хан сдержался, почтительно поклонился и сообщил, что через четыре часа его воины будут готовы выступить.

— Хорошо, усложним задачу. Через сколько войска будут, в полном составе, будут собраны в одном месте, чтобы оттуда выступить в поход?

Абай-хан зло сверкнул глазами, злясь на капризы «проверяющего из Центра», но почтительно заверил меня, что возле «штабного» становища войска будут через пять часов.

— Отлично, Абай — хан, я вами доволен. Отдавайте необходимые распоряжения немедля.

— Повинуюсь, государь, а пока попрошу вас быть хозяином в моей юрте.

За пять часов Гюлер не должна успеть никак отреагировать на мой взбрык и отъезд из дворца, а дальше будет уже поздно возмущаться.

Почему я рванул на ночь глядя в степь, поднимать конные туземные полки? Всему виной газеты, свежие газеты, полученные из Европы и Британии, в которых десятки журналистов, разными словами, писали, по сути, об одном. По мнению корреспондентов, мой проект «Эдуард Девятый» топтался на месте. И сколько бы не бахвалились полевые командиры Эдика, что победоносная королевская армия, не сегодня, так завтра, в результате блестящего стратегического маневра займет выгодную позицию, на которой и нанесет сокрушительное поражение вооруженному сброду мятежников и заговорщиков под руководством премьер-министра, я чувствовал, что все повисло на волоске. Еще большевики в моем старом мире доказали, что в борьбе за власть главное — крепко удерживать столицу. Как крупный узел связи, транспортный и промышленный центр, а также место проживания значительных мобилизационных резервов, а в этом смысле, с «Ландон оф Кэпитал», на туманном острове ничто сравниться не могло — огромный Лондон был центром всей политической и экономической жизни Британии, владением которого премьер — министр пользовался на все сто процентов. А я не мог постоянно снабжать армию короля и пинать Его Королевское Величество в нужном направлении. Да я там появлялся исключительно инкогнито — не дай Боги, просочились бы слухи, что короля спонсирует враг Британского народа, одиозный Цари Сибирский, который на завтрак, обед и ужин поедает исключительно несчастных британских пленников. Да короля собственное дворянство бы обезглавило, как величайшего предателя и отступника.

И мне все чаще в голову приходила мысль, что без моего вмешательства этот проект, несмотря на все затраты, будет безнадежно погублен, а тут, внезапно, все срослось — решилась главная моя проблема, проблема логистики. Я просто не знал и не понимал, на чем и как доставить на туманные берега Альбиона достаточные воинские контингенты. чтобы диктовать всему миру мою непреклонную волю… Тьфу, это кажется, из другой пьесы. А тут, на удачу, случились китайцы, просто навязавшие мне свои магические свитки в качестве платы за оружие.

— Ваше величество, пора, отряды практически собраны…

— Отлично. — я, не глядя сунул за спину пиалу с остывшим чаем, и кто-то невидимый принял у меня чашу, после чего меня в четыре руки вздернули вверх — на моих негнущихся ногах очень сложно встать с низкого тюфяка и я, неловко переставляя онемевшие ноги, двинулся на улицу.

За четыре прошедших часа обстановка «штабного» стойбища кардинально изменилась. По сути, неразобранной осталась только одна юрта, в которой я и находился, остальные были собраны и уложены на арбы.

Мне подвели коня, крупного, вороной масти, с спущенными почти до самой земли стременами, и я с трудом вскарабкался в седло и достал свиток портала. Я не большой специалист в порталах. Особенно китайских, но меня уверяли, что для начала его работы необходимо просто ясно и четко назвать место куда я хочу попасть, ну, а название города я выучил, расспрашивая о правильном его произношении настоящих носителей языка, благо, военнопленных у меня в царстве было достаточно.

Перед мной стояла шумная темная масса верховых, чуть дальше еще одна. А из темноты степи доносился глухой, приближающийся, топот множества копыт, и я понял, что пора действовать, иначе собравшиеся на одном пятачке конные массы не смогут нормально маневрировать.

Сорвав печати и громко крикнув название города, я бестрепетно направил своего коня прямо в распахнувшееся передо мной сиреневое марево, достаточное по ширине для прохождения десяти всадников в ряд.

Город Шеффилд, графство Южный Йоркшир.

Откуда я узнал, куда мне надо отправиться? Так это название уже неделю мусолят все европейские газеты, уверяя своих читателей, что со дня на день здесь состоится грандиозное сражение, размах которого несколько сотен лет не знала Британия. Остается только надеяться, что мой знакомый король Эдуард, девятый этого имени, не успел слить все. что имел.

Преодолев портал я проехал несколько шагов, направив коня в сторону, и замер от внезапной мысли, что сейчас сюда никто не въедет, и я останусь здесь, как дурак, посредине этой проклятой Британии… Секунды текли, одна за другой, мое сердце болезненно сжалось, но вдруг сиреневое марево разомкнулось и из далекой степи Южной Сибири на пустоши Британии хлынули десятки всадников.

Первый полк, две тысячи кавалеристов, диких и жадных степняков, вывалившись из портала, ушли в сторону, чтобы не мешать выходящему вслед за ним, второму полку, а разведчики первого полка уже рассыпались по местности, дабы разобраться с обстановкой. Через двадцать минут к нам с Абай-ханом подскакал десятник, соскочивший с коня и начавший скороговоркой докладывать, низко склонив голову.

— Вы поняли его, повелитель?

— Я все понял, Абай-хан. — усмехнулся я: — Или ты считаешь, что я столько времени прожил с царицей Гюлер и до сих пор не понимаю, какими словами она ругается на меня? Командуй атаку и постарайся, чтобы из этого отряда никто не ушел и не предупредил своих, о нашем появлении. И мне нужны пленные, желательно командиры.

Через час я сидел на лошади и слушал торопливую речь связанных пленников, что приволокли кавалеристы после первой сшибки. Несчастье попасться под первый удар легкой кавалерии Сибирского царства имела маршевая рота седьмого полка королевских фузилеров, формируемых из числа лондонского городского ополчения. К несчастью для себя и счастью для моих степняков, фузилеры не имели при себе своих фузей, огнестрельное оружие было лишь у сержантов, остальные бойцы должны были идти в бой, вооружившись жуткого вида, старыми алебардами. Хитроумный премьер — министр Британии умудрился оставить свою армию со спущенными штанами, собрав весь огнестрельный хлам и отправив его в степь, против моего царства, но, не успев перевооружить армию метрополии новым оружием. Все-таки, мирная жизнь острова, на который сотни лет не ступала нога иноземного солдата, несколько расслабила местных обитателей, в результате получилось то, что получилось. Мужественная и стойкая британская пехота не выдержала меткого огня скорострельных винтовок моей дикой легкой кавалерии, и начала разбегаться, подставив спины под сабельные удары, вошедших в раж степняков. К моему удивлению, при разбитой роте имелись пушки, в количестве шести штук, и наши эскадроны спасло от тотального уничтожения ближней картечью внезапность только нападения.

— Так куда вы направлялись, сержант?

— Наша рота имела приказ прибыть через три часа к местечку Суинтон, сэр… — пожилой усач невольно бросил взгляд на тела своих менее везучих сослуживцев.

— Абай-хан, выдвигаемся по этой дороге, разведку вперед и на фланги. Выступаем через десять минут. Пушки не забудьте взять с собой, они денег стоят.

Абай — хан довольно оскалился и махнул рукой — пленных начали сгонять и связывать вместе длинной веревкой за шею. А вы думаете, для чего в каждом кавалерийском полку дивизии Гюлер числится по две тысячи человек? В конце похода, уверен, половина личного состава будет стеречь и конвоировать добычу.

Окрестности городка Суинтон.

— Абай-хан, подскажи, откуда у нас взялись вот те сотни повозок, что следуют по нашим следам?

Десять тысяч всадников это очень много, и естественно, я не стал дожидаться, пока через квартал пройдут все полки дивизии, а рванул вперед, с авангардом. Сейчас же, оглядываясь назад на свое воинство, я разглядел, что за плотными построениями кавалерии прячутся сотни кибиток самого азиатского вида.

— Повелитель, но вы же сказали, что выдвигаемся все? — искренне не понял меня военоначальник: — Это наши обозы…

— Какие обозы, Абай-хан? У вас не изнашивается форма, у лошадей не стираются подковы и не рвется упряжь. Ваши люди имеют при себе пятидневный запас пеммикана и двойной запас патронов? Четыре плащ-палатки, сцепленные вместе, образуют многоместную палатку. Ваши лошади десять дней прекрасно обойдутся местной сочной травой и им нее нужен запас овса, а там и война кончится. Зачем вам обоз?

— Повелитель, не гневайтесь. Если бы вы сказали, что идем налегке, мы бы, конечно, оставили баб и молодежь в стойбище… Но вы не сказали.

Н-да, наверное, я думал только о том, как, без скандала с женой, убраться в Англию, а вопросами кавалерии я вообще не занимался, максимум — рассматривал маленькие точки на земле из своего самолета, посчитав, что разработав идеальное снаряжение и паек для степняков, избавлю свои войска от многочисленных медлительных обозов. А тут, оказывается, бабы и молодежь, без которых и война — не война.

Я отмахнулся от, снова начавшего что-то объяснять Абай-хана и припал к биноклю, осматривая поле предстоящего сражения. Королевская армия просматривалась, с нашей точки наблюдения, откровенно слабо — какие-то цветные пятна вдали, а вот войска премьер — министра, предстали, как говорится, во всей красе.

Не имея достаточного количества стрелкового вооружения — в серых колоннах «лондонцев» винтовку или ружье я видел лишь у каждого десятого, примерно, премьер сделал ставку на могучую артиллерию. Как там говорил в моем прошлом мире товарищ Жуков? При плотности артиллерии триста стволов на километр прорыва о сопротивлении противника не докладывают, сообщают лишь о достигнутых рубежах, так, кажется?

Не мудрствуя лукаво, лондонцы, позади своих пехотных колонн, разместили огромную батарею, насчитывающую четыре сотни стволов, выстроенных в единую линию. Не скажу, чтобы пушки поражали меня своим современным дизайном, но это были пушки. Кавалерия премьер министра располагалась по флангам, по классике, но она была столь незначительна численно, что не стоила даже упоминания. Вероятно, это была какая- ни будь знаменитая легкая бригада, или иное гвардейское соединение, но, вооруженное только холодным «благородным» оружием, против моей, десятитысячной орды, британцы, что говорится, не играли.