Бытовик 5. Мятежник

Глава 2

Окрестности Хивы.

Убивать нас должны были с размахом и весьма разнообразно. Так, к примеру, летное поле и стоянку самолетов, подсвеченную кострами, которые должны были запалить предатели, предполагалось накрыть артиллерией с крепостных стен, как и лагерь, что ночью освещался сотней костров. После того, как сонные, полураздетые «родственники» Гюлер, подвергаемые бомбардировке из сотни пушечных стволов с крепостных стен и башен, побегут из горящего лагеря, в сторону полей, куда выпустили на ночь конный состав кавалерийских полков, но по дороге их должны были встретить винтовочные залпы предателей, подкрепленных десятком митральез, переброшенных из Хивы. А когда кочевники замечутся под огнем, практически беспомощные без своих коней, довершить дело должно было городское ополчение, мобилизованное сегодня вечером шахом. Нас с Гюлер должна была прирезать специальная группа, которая должна была сделать свою грязную работу еще до начала ночных безобразий.

Самолеты откатили на руках в сторону от стоянки, ругаясь, вырыли неглубокий ров, дабы сухая трава не достала до крылатых машин. Лагерь, продолжая светится сотнями огней, скрытно опустел. Когда среди палаток стали рваться пороховые бомбы, тысячи «родственников» Гюлер уже были в седлах, вне зоны обстрела, в ожидании команды.

Расчеты хивинских пулеметчиков, как и спецкоманду, что надеялись прекратить наше с женой существование прямо на супружеском ложе взяли в ножи, а в довершении ночного боя, когда прекратился обстрел лагеря и из ворот поперли толпы городских ополченцев, плохо обученных и отвратительно вооруженных. Строй они не держали, просто валили огромной толпой в сторону горящих палаток лагеря, торопясь набить карманы хоть чем-нибудь.

Удар кавалерийских полков во фланг ополченцам был страшен — тысячи всадников кололи разбегающихся городских ремесленников пиками и рубили саблями, в результате смешались в огромную, вопящую толпу, которая, не дав закрыть ворота, ворвалась в город.

Хива.

В блистательную Хиву мы с Гюлер въезжали через великолепные ворота Палван — Дарваза. В проеме над самым проездом сидел на удобном колышке бывший хан Хивы, достойный человек, смело шедший к успеху. К сожалению, для себя и счастью для нас, коварный владетель забыл, что предатель- всегда предатель. А так его план был вполне рабочим, обеспечен всеми необходимыми ресурсами и имел хорошие шансы на успех.

Вот не хотел я соваться в Хиву. Надеялся, что вырубив туркменскую кавалерию, я лет пять смогу не оглядываться на этот уголок пустыни, но теперь придётся размещать здесь гарнизоны, тянуть телеграфные линии, расчищать взетно — посадочные полосы, вербовать агентуру. Ну а пока мы пройдем во дворец, встретимся в новым ханом и его визирем, подпишем соглашение о налогах и прочих взаимоотношениях.

Покровск.

Резиденция правителя.

— Ваше величество, свежие газеты! — по тому, как старательно отвел глаза в сторону камердинер, я понял, что содержание газетных передовиц мне не понравиться. Да что там содержание — даже заголовки вызвали у меня омерзение.

Сибирского мясника к ответу! Под суд разжигателя войны!

Если кто-то еще не понял, то это все обо мне. Я вернулся из Средней Азии, успешно закончив войну, поставив на колени все три ханства, успел отгулять на общегородском пиру один вечер, и намеревался сегодняшний день провести в кругу семьи, постепенно входя в хозяйственные вопросы жизни Великого… Прошу прощения, Царства Сибирского. Хотя, если Царство входит в состав Империи, то ВКС — нет, но правитель у них один, и законодательство должно быть унифицировано.

Сегодня, как раз, на «после обеда», назначено совещание с чиновниками финансового блока, а тут с утра всякие борзописцы обзываются, настроение портят.

— Дорогой, ты что такой хмурый? — жена успела проснуться раньше меня, и, пока я лежал в состоянии блаженной полудремы, успела сбегать в детскую, проведать маленького Александра.

Я молча кивнул на стопку газет, из которых она, первым делам вытащила британскую «Монинг Стар» и, забравшись с ногами в глубокое кресло, принялась изучать лондонский ежедневник.

Ну а я, как патриотично настроенный чиновник стал старательно просматривать «Столичные вести». Оказывается, что мне уже два митинга посвятили, один в Лондоне, второй в Ярославле. А обвиняют меня в том, что после объявления окончания военных действий я напал на британцев, которые являлись, то ли союзниками причем обоих противоборствующих сторон, то ли, вообще, миротворцами и святыми людьми. Согласно принятых по итогам манифестаций резолюций, оба митинга решительно потребовали передачи меня суду, только один требовал, чтобы судил меня Высокий суд в Лондоне, а второй — Высший суд в Ярославле.

— Дорогая напомни мне пожалуйста, кто у нас генеральный прокурор?

— Так нет у нас генерального прокурора…

Вот, как всегда чересполосица. Я вызвал секретаря, который отвечал у меня за отправку корреспонденции и попросил список прокуроров, состоящих в АКС и Сибирском царстве. Позднее меня неоднократно спрашивали, почему из всех юристов, состоящих на государственной службе в моем лоскутном государственно образовании я выбрал, ничем не примечательного, младшего следователя судебной палаты Омского судебного округа с фамилией Вышинский. Ну не буду же я рассказывать о беспринципном юристе с моей старой Земли, который выписывал постановление об аресте Ленина, а потом, не за страх, а за совесть служил Сталину?

Омск.

Резиденция правителя.

— Здравствуйте, Андрей Яковлевич. — скрипнув своими полупротезами с трудом поднялся со стула и сделав пару шагов вперед, пожал руку взволнованного молодого человека: — Есть мнение назначить вас специальным генеральным прокурором. Как вы к этому относитесь?

— Ваше величество… — казалось молодой человек сейчас грохнется в обморок: — Это так неожиданно…

— Весьма рад, что вы согласны. — любезно кивнул я: — Прошу вас подойти к алтарю, протянуть ладонь и, именем предков, поклясться, что будете служить, беззаветно отстаивая государственные интересы, используя все силы… Текст клятвы в той папочке.

— Ваше величество, но я христьянин…

— Но предков то вы чтите? — я удивленно приподнял брось: — Ну вот видите, поэтому особых препятствий я не вижу. Приносите клятву и присаживайтесь к столу, буду инструктаж проводить.

— Но, Ваше Величество! — взвыл новоявленный специальный прокурор: — Какое Каспийское море? Я же при Омском окружном суде служу!

— Господин Вышинский, не разочаровывайте меня. — процедил я, начав терять терпение. Человеку сделали предложение, от которого не отказываются, а он тупит, перестроится не может, не верит ни в себя, ни в свой взлет.

— Ваша задача собрать следственно оперативную группу, включив в него фотографа и кинооператора с помощниками… Последние должны иметь при себе аппаратуру для проведения уличных и салонных съемок, достаточное количество пленки и фотопластинок. Через три часа вам и вашим людям вылететь на аэропланах на остров Узунада, где провести осмотр бывшей базы воздушных пиратов, а также допрос пленных пиратов, коих там осталось около десятка. Основная рабочая версия — доблестные военно-воздушные силы ВКС и Царства Сибирского выследили и уничтожили пиратское гнездо. После этого берете на базе еще один аэроплан с салоном, отделение пехоты и пять, да, пяти будет достаточно, боевых аэропланов с бомбами в полную нагрузку и вылетаете в Баку. Цель — по согласованию с ширваншахом снимаете, так называемую Британскую бухту, и составляете протокол осмотра. Ваша задача зафиксировать, что парусная шхуна «Грейт Бритн» стоит на якорной стоянке совсем рядом с британским крейсером «Йорк». Заодно, пусть фотограф и киномеханик заснимут крейсер на предмет повреждений, вернее, отсутствие повреждений. Вы меня хорошо расслышали, Андрей Яковлевич? Все ваши мандаты лежат в моей канцелярии, комендант базы и ширваншах будут уведомлены о ваших полномочиях по каналам военной связи и дипломатическим путем. После того, как выполните поставленную мной задачу, отпускаете свою команду, и с переводчиком… Кстати, я сказал, чтобы вы озаботились с самого начала переводчиком? Запищите. Так вот, летите на аэроплане в Верный и в госпитале допрашиваете раненых британских пиратов. В допросах акцент сделать на то, что их дирижабль не имел на борту символов государственной принадлежности, британские военнослужащие не были одеты в форму своего государства, у них отсутствовали знаки различия и кокарды на головных уборах, на флагштоке не было флага. После этого возвращаетесь к моему двору и делаете доклад о проделанном следствии, и мы наметим последующие шаги. Через два месяца, начиная с завтрашнего дня, уголовное дело должно быть направлено в суд…

— Но ваше величество! — снова взвыл, не смевший меня перебивать, прокурор: — Какой остров? Какой Каспий? Это же не наша территория? Я даже не знаю, какое это государство!

— Молодой человек, вы не те газеты читаете. Вместо того, чтобы зачитываться статейками, что строчат писаки из враждебных нам газетенок, лучше бы открыли «Родное слово», что издается в Омске, где бы вы могли прочитать, что войска Царства Сибирского, совместно с войсками ВКС освободили остров Узунада, где, под гнетом безжалостных пиратов страдали местные жители из числа туркменов. Дабы восстановить мир и порядок на этом несчастным кусочком суши, а также в целях борьбы с браконьерством ценных промысловых пород рыб, каспийских котиков и пресечении контрабанды, была сформирована военная база «Узунада», которая, по всем мировым законам, является нашей территорией на девяносто девять лет, о чем подписано соглашение с местным вождем Тату — ханом…

Самое смешное, все так и было. Мои пехотинцы и летчики обнаружили небольшое становище, с самым старым обитателем которого мы и подписали соглашение на размещение базы. За это деду презентовали двух баранов, но старик настолько был напуган, что категорически отказался брать наши дары, напротив послал 'великому государю и брату моему Олегу Булатову мой дар в знак весной дружбы. Короче, на базу наши вернулись с четырьмя баранами.

— Вы поймите на наших военнослужащих международная преступная клика… В общем клика распространяет клевету, обвиняя их в совершении воинских преступлений, на что мы не можем не реагировать…

— Ваше Величество… — Еле слышно, прошептал прокурор: — Но газеты пишут только про вас!

— А я что, рыжий, что ли? Такой же военнослужащий, как и все остальные и взываю к вам за справедливостью, господин прокурор.

В общем, выпроводил я его, и вроде бы все он понял, во всяком случае, сумел связно повторить задание и заверить меня, что сделает все, что в его силах.

Зачем я это делаю? А на западе решение судов уважают, и не особо важно, какой это суд — суд есть суд. Конечно, суд джентльменов гораздо выше по статусу, в понимании этих самых джентльменов, чем суд, где заседает какой-нибудь смуглый судья, который дальше своего острова никуда не выезжал. Но если этот смуглый судья вынесет по тому-же самому делу грамотное с полное решение, белые джентльмены. Сквозь стиснутые зубы, заморские лорды могут это решение и признать, или, во всяком случае, принять к сведенью.

А то как получилось в прошлой моей жизни? Когда с неба упал небезызвестный малазийский «Боинг», следственный комитет России, который, ради пиара или по причине того, что местные сотрудники работать не желают, может в производство своего центрального аппарата принять для расследования даже кражу пончиков в школе-интернате поселка Ябанга на острове Новая Земля, а тут, как будто, засунули языки в одно место. Вместо того. чтобы провести расследование, признать причастность к этому акту противоположной стороны, и провести грамотный суд, огласив после этого, открыто, обвинительный приговор, наши долго и вяло оправдывались в каком-то занюханном суде Нидерландов, где нас никто слушать не стал. Если кто-то скажет, что у Следственного комитете России не было полномочий проводить расследование на сопредельной территории, я вас всех дружно пошлю читать процессуальный кодекс. В совершении преступления публично обвинили наши власти и наших военнослужащих, что уже являлось основанием для проведения расследования нашими следственными органами. Вот в этом мире я повторения ситуации с «Боингом» не хочу, лучше сам проведу расследование и проведу суд над виновными, тем более, у меня их три десятка в плену сидит.

Покровск.

Резиденция правителя.

— Итого, мы отменяем двести пятьдесят налогов, сборов и пошлин, один отменяем изменяем и вводим один новый. — я обвел взглядом собравшихся в танцевальном зале дворца экономистов и финансистов: — По существу будут возражения?

Мне показалось, что руки подняли все.

— Даже так, господа? — я встал: — Тогда предлагаю вам, в течении трех дней, быть гостями моего дома. Питание и ночлег вам организуют. На четвертый день я хочу видеть, изложенное письменно, консолидированное мнение по каждому налогу или сбору, которое вы хотите оставить. В записке должно быть указано, желаемая ставка налога, предполагаемый годовой сбор, расходы на администрирование указанного налога и каким образом вы видите механизм начисления и собирания указанного налога. На сем, господа, желаю вам успехов.

Пока финансисты и прочие волшебники циферок сбивались в группы по интересам, я, не прощаясь, покинул дворец и поехал на аэродром — меня вызывала императрица.

Ярославль. Императорский дворец.

Несмотря на то, что воздушные силы в этой войне использовались всеми сторонами конфликта, никакой службы воздушного наблюдения вокруг столицы Российской империи, по-прежнему, организовано не было. Мой личный аэроплан приземлился на небольшой лужайке посреди леса. Хочу заметить, что, с каждым днем, пилотам моих бипланов требовалось все меньше места для взлета и посадки. Из заднего, огороженного отсека, по специальной аппарели, вывели вороного мерина, на которого я, с помощью пары помощников, и взгромоздился. Надо сказать, что влезать на лошадь, несмотря на мои негнущиеся ноги, у меня получалось все лучше и лучше.

Кивнув на прощание пилотам и охране, я направил спокойного конька в сторону города. Возможно, по своим статьям, вороной не соответствовал моему статусу, но я подозреваю, что, как только я окажусь во дворце императрицы, принимающая сторона сделает все, чтобы я не смог им еще раз воспользоваться.

Город представлял собой смесь траура и радостного ожидания. Приспущенных государственных флагов было совсем немного, просто на грани приличий, зато знаменами государств Европейской коалиции были завешаны все свободные места. Иностранцы, прибывшие на мирную конференцию вели себя, как будто они оккупировали Россию, но, местному населению было по фигу на это унижение. Очевидно, когда в конце конференции победители озвучат размеры репатриаций, настроение народа кардинально изменится.

— Ваша… Ваше величество… — начальник гвардейского караула у главных ворот императорского дворца меня явно узнал и растерялся. Видимо, мое появление здесь не ожидалось. Глаза офицера под позолоченным козырьком парадной кавалергардской каски забегали, я почувствовал, что рядом кто-то использовал поисковое заклинание. Видимо, искали скрытых снайперов, ракетные батареи или прячущие в облаках боевые аэропланы. В то, что я появлюсь в столице без свиты и войсковой поддержки, никто не верил.

— Ваше Величество, вы прибыли одни, без свиты? — несколько успокоенный, решил уточнить офицер.

— Да, капитан. Проезжал мимо, решил заглянуть, тем более, ее императорское величество желало меня видеть. — я вложил в затянутую в белую перчатку ладонь письмо из имперской канцелярии.

— Прошу вас, ваше величество. — офицер махнул рукой, и черно-белая палка шлагбаума взлетела вверх: — Вас проводят.

Принимала меня императрица Инна в малом приемной, выйдя ко мне в сопровождении малой свиты.

— Ваше императорское величество. — Я склонил голову: — Приношу вам свои соболезнования в связи с безвременной утратой вашего супруга и нашего повелителя. Разрешите один вопрос, ваше величество? Вы знаете, что за вашим плечом стоит беглая преступница?

Императрица покосилась на Ухтомскую Ванду Гамаюновну, бывшую княгиню Строганову, что с презрительны видом рассматривала меня, стоя за плечом императрицы.

— Олег Александрович, я не знаю, о какой преступнице вы сейчас говорите, но, вот одну невинно униженную и оскорбленную особу подле себя я знаю.