На войне. Записки лейтенанта

Дуэль, но только словесная

В самом дивизионе порой нервная обстановка. Телефонисты не успевают разматывать и сматывать связь. Кабеля не хватает. Ночью кто-то утащил несколько бухт с красным, трофейным проводом. Пропал чемодан с барахлом замполита. Если не будут найдены замполитовские сапоги, ординарца грозят отправить в пехоту. Майор Мишин уединился в землянке, а его чрезмерное пристрастие к спиртному, барские замашки вызывают у офицеров явное неудовольствие.

Ефим Раухваргер передал заботу о связи вновь прибывшему старшему лейтенанту Самохвалову. Сам он месяц назад принял функции начальника разведки у Савелова, но не может найти общего языка с командиром дивизиона.

Раухваргер давно в дивизионе. Несмотря на молодость — ему нет двадцати — он, пожалуй, один из наиболее опытных офицеров. Быстро ориентируется в обстановке. Инициативен. Способен найти выход из самой сложной ситуации. Когда дивизия стояла в районе Велижа (передний край проходил по улицам города), Ефим едва не попал к ворвавшимся в наши окопы немцам. Притворился убитым, и это его спасло.

На груди у Раухваргера орден Красной звезды с поврежденной эмалью. За блестяще организованную связь в ходе декабрьских боев заслуживал поощрения. Сам вместе со связистами тащил и разматывал барабан, тянул кабель. Телефонная связь начинала работать спустя несколько минут после занятия нового НП. Питания для раций не хватало, но Ефим сумел где-то раздобыть трофейные батареи.

Тогда в декабре из-за мнимого ЧП в дивизионе не наградили никого. Теперь на Раухваргера подготовили новое представление. Но взрывной характер Ефима давал себя знать. Из-за неразберихи, неоправданных потерь у него вспыхнул спор с командиром дивизиона.

Шум в землянке Мишина привлек внимание начальника штаба. Тот бросился внутрь и сумел развести чуть не схватившихся за пистолеты офицеров. В сердцах Мишин разорвал очередное представление на Раухваргера.

В дни февральских боев выдавались и паузы. Старшина 8-й батареи Петр Можаров организовал баню. Пригласили и управленцев, благо штаб дивизиона находился рядом. Подвезли две бочки. Установили их рядом с ручьем, наполнили и разожгли костер. Прямо на снегу сбрасывали с себя одежду, складывая ее на шинель или плащ-палатку. В качестве бачков приспособили каски. Носовой платок служил вместо мочалки. Каждый получал пару чистого белья.

Прием в партию под елочкой

Парторгом в штабе дивизиона был командир отделения связи сержант Набоков. Полноватый, неторопливый. Ему около сороки. В обороне он нередко дежурил у коммутатора. Постоянно что-то регулировал, подновлял, ремонтировал, приводил в порядок.

Мы по-прежнему размещаемся в лесу. Приняли пополнение.

Наши дивизии, действовавшие правее, втянулись в своеобразный мешок. Судя по всему, нам предстоит поддержать их. Ударив по немцам и разорвав выступ в наши боевые порядки. Ожидаем приказа, пока все еще находимся во втором эшелоне.

Вместо лейтенанта Гири, которого направили в иптап, прислали другого офицера. Мы в штабе дивизиона ждем, и, очевидно, вновь будем перемещать НП, а огневые останутся на старых позициях.

Погода прескверная. Дождь со снегом. Ждем и томимся от неопределенности. И тут ко мне подходит и приглашает к разговору сержант Набоков.

— Слушай, лейтенант. Мы тут обговорили, и считаем, что свое дело в общем освоил, работаешь нормально. Подумали, не пора ли в партию?

Для меня это было неожиданно. Мне всего восемнадцать. Незадолго до выпуска, мне выдали в училище комсомольский билет. Но в комсомоле никак не проявлял себя. Вступать в комсомол не стремился. Но и не сопротивлялся, когда пояснили, что все выпускники училища должны быть хотя бы комсомольцами. Раз надо — значит надо.

Другое дело — партия. В институте, где я работал техником-вычислителем, заслуженным авторитетом пользовался батальонный комиссар Никандров, начальник научно-исследовательского института. Он выступал с содержательными докладами, прекрасно разбирался в международной обстановке. Для меня это был образец старшего коллеги — эрудита, знатока своего дела.

А теперь предлагают вступить в партию мне — молодому безусому лейтенанту.

— Но ведь я в дивизионе недавно?

— На фронте достаточно трех месяцев.

— А как же рекомендации? Собрание?

— Рекомендацию дам я. Даст начальник штаба. Собрание в этой обстановке не проведешь. Примем на партгруппе.

Партгруппа собралась спустя пару дней. Принимали меня мужики, сидя под елочкой, прикрывая папку с бумагами от снега. Послушали биографию. Проголосовали. Поздравили.

Спустя неделю начальник политотдела вручил документ. Попенял, что не читаю “Правду”, не слышал и не могу рассказать о последних встречах лидеров трех держав — участников антигитлеровской коалиции.

Вскоре нас снова перебрасывают на новое место. Занимаем наблюдательный пункт на кладбище, который мы держали в резерве (и оказывается не зря!). Но майору Мишину так и не удалось его обновить. Его задел осколок и в командование дивизионом вступил его заместитель — капитан Харитошкин.