На войне. Записки лейтенанта

Пропавший эшелон

В 891 артполк распределили выпускников, фамилии которых начинались на буквы “М” и “Н”. В него попали Юрий Мурашкин, Александр Мозалевский, Револьд Мурин, мой бывший командир отделения Александр Макаров. В числе других сюда направили и Карла Неймана.

А я с фамилией на “Б”, мой земляк Володя Дорофеев — на “Д” были направлены в артполк 332 стрелковой дивизии несколько иначе. Нас распределили в отделе кадров не по начальным буквам фамилий, а по другому принципу.

Дело в том, что когда эшелон с выпускниками училища двигался на фронт, мы отстали от эшелона. Затем догоняли и, обогнав где-то в пути, явились за назначением раньше других.

Отстали в Москве. Еще на подступах к городу мы, трое москвичей, упросили начальника эшелона разрешить побывать дома, повстречаться с близкими. Начальник эшелона колебался, но в конце — концов разрешил.

Из вагона, в котором нас было человек тридцать выпускников — лейтенантов, вылезли еще в Раменском. В Москве пробыли два дня. Мне удалось побывать дома. Предупредил временных жильцов, чтобы освободили нашу комнату (мама возвращалась из эвакуации). Вместе со школьной подругой побывал в Большом театре — человеку в армейской форме билеты продавали вне очереди. Навестил друзей, соседей по дому.

Пришлось познакомиться и с военной комендатурой. Меня, как бездокументного лейтенанта, прихватил военный патруль. Привезли к коменданту, и тут же отпустили, посоветовав, как можно быстрее возвращаться в эшелон.

У лейтенантов, одетых во все новое, документов не было. Ни удостоверений, ни аттестатов, ни — тем более — увольнительных. Все бумаги — у начальника эшелона. На всех один общий продаттестат, общая сопроводительная бумага. Удостоверения личности обещали выдать по прибытии в часть.

Эшелон сутки стоял на путях без движения. К вечеру второго дня эшелон переформировали и он бесследно исчез. Начали разыскивать пропажу. По нашей информации эшелон переформировывался в Бескудниково. Но там не обнаружили ни эшелона, ни его следов. Восовцы заглянули в бумаги и развели руками:

— Такой не значится. Вероятно, изменился номер. Догоняйте.

Эшелон как в воду канал.

Догоняли по железной дороге на попутных — воинских, пассажирских, товарняках. Выходили на крупных станциях. Пытались разузнавать у военных комендантов, где эшелон. Но без успеха.

Общий маршрут примерно знали: Клин, Тверь, Бологое, Осташков.

Приехав в Бологое потратили на поиски несколько часов. Потом добрались до Торопца. Там переночевали. Город освободили недавно. У детишек хозяйки — школьников не было тетрадей. Писали, решали задачки на газетных листах, которые складывали подобно тетрадкам. К сожалению, и у нас чистой бумаги не было. Подарили ребятишкам кусок мыла и полотенце.

После Торопца добирались на попутных машинах. Проехали Велиж. Город был полностью разбит. Ни одного целого дома. На городском кладбище искорежены все деревья, над могилами ни одного целого креста. Это производило угнетающее впечатление. Около года прямо через городские кварталы проходил передний край.

На железнодорожных узлах мы выпрашивали в комендатурах талоны на обед. Продуктов не осталось, небольшие запасы кончились. Пришлось как-то, проезжая брошенным полем, собирать остатки мерзлой свеклы, картошки.

Наконец добираемся до деревушки, где размещался штаб 4-й ударной. К домику, в котором разместился штаб, ведет большая копна телефонных проводов. Находим отдел кадров КА (командующего артиллерией). Ждем нагоняя — службу начинаем с опоздания.

В помещение штаба входим с опаской. Называем себя. Нашему появлению, как нам показалось, обрадовались. Выпускников Смоленского училища с нетерпением поджидали. Нас не ругают. Офицеров штаба волновало:

— А где же лейтенантский эшелон?

— Как где? Мы нигде не задерживались. Были уверены, что эшелон давно прибыл.

Разыскивая эшелон, мы, вероятно, проскочили его ночью.

— Где вы отстали?

— В Москве. Переформировывался эшелон в Бескудниково. Но его нигде не оказалось.

То, что эшелон с лейтенантским пополнением где-то застрял, обеспокоило наших “покупателей”. Нас подробно расспросили. Поинтересовались, какую технику изучали, хорошо ли знаем карту. Одного из нашей тройки — (Альперовича) оставили при штабе армии. Нас с Володей Дорофеевым направили в 332 стрелковую дивизию.

Позже мы узнали, что эшелон по каким-то причинам загнали на запасные пути, и он проторчал там шесть суток. Прибывшие после нас рассказывали, что кто-то из свежеиспеченных лейтенантов сумел не только побывать на танцах, познакомиться с местными девушками, но и сыграть на маленькой тупиковой станции свадьбу.