На войне. Записки лейтенанта

Штурмовики бьют по своим

Часам к одиннадцати стрелковые батальоны миновали район Заречья, прошли открытое место и стали втягиваться в лесной массив. Догнав головной батальон, хочу связаться с командованием батальонов Оглянувшись назад, вижу, что солдаты и офицеры нашего дивизиона двигаются в центре длиннющей колонны или чуть позади, ближе к хвосту.

Подумал: сейчас войду в лес и потеряю зрительную связь со своими товарищами.

И вдруг неожиданно где-то над лесом посторонний, стремительно нарастающий звук. Авиация! Из-за леса на небольшой высоте, прямо над нашими головами пролетели три самолета — звено штурмовиков. На корпусах тупоносых “илов” отчетливо обозначены красные звезды.

На мгновении остановился, в голове одна мысль — почему так низко. Звено наших «Илюшиных», за ним второе звено.

В колонне короткое замешательство. Несколько человек рванули в сторону от дороги.

— Да это свои, наши!

Действительно наши. В голове колонны неразбериха. Кто-то схватился за оружие. Кто-то торопливо заряжает ракетницу. Послышался возглас: «Ложись!» И тут же громко: «Куда побежали?» «Обратно в строй!» «У кого ракетницы?»

Громкая команда из рядов дрогнувшей колонны:

— Ракету! Обозначить себя! Быстрее!

Взлетела вверх и почему-то сразу погасла зеленая ракета. Поздно!

Все произошло в считанные секунды. Пеше-конную колонну, растянувшуюся почти на километр, «Илюшины» приняли за отходящего противника. Немцы, видимо, отошли еще ночью. А нашим летчикам нужно было догнать и преследовать отступающих. Неужели не предупредили, что могут встретиться и наши части, преследующие отходящего противника.

Ведущий штурмовик слегка качнул крыльями. Вижу, как из-под крыльев

«Илюшиных» блеснуло пламя эрэсов. Пулеметно-пушечные очереди ударили по нашим пеше-конным войскам. Страшный поражающий огонь прошелся по плотной людской массе. Люди на мгновенье замерли. Затем бросились врассыпную.

Поздно подавать сигналы. Разве в считанные секунды обозначишь себя? В рядах колонны растерянность. Кто-то бросился в кусты, распластался в кюветах, побежал в сторону от дороги, от огневого пожара.

Произошло все неожиданно и до боли абсурдно. Зеленая ракета, выпущенная вдогонку стремительно промелькнувшим «илам», ничего изменить не могла. Обозначить себя растянувшейся на сотни метров колонне наших войск не оставалось времени.

Да и как это сделать?

Накануне из штаба полка, как обычно, передали условные сигналы для связи с нашей авиацией — три ракеты: красная, желтая, зеленая. Но кто успеет в считанные секунды перезарядить ракетницы и выпустить трехзначный сигнал? Абсурд! Такое “взаимодействие” пехоты и артиллерии с авиацией могли придумать только бумажные идиоты.

Не было в колонне и дымовых шашек. По всем правилам авиаторы должны иметь в наземных войсках наблюдателей. Только со второго захода разрешалось наносить пулеметно-пушечные и ракетные удары. Первый пролет над колонной — проверочный.

Штурмовики вынырнули из-за леса на бреющем. Их задача — преследовать отступающих немцев. Но разве педантичные немцы привыкли двигаться так беспечно, днем, плотной массой?