На войне. Записки лейтенанта

Как нащупать чужую батарею?

Под Полотой нам портили нервы немецкие батареи. Проблема в том, чтобы не оставлять их в покое; если удастся, заставить замолчать. А для этого нужно нащупать, откуда ведется огонь. Определить координаты вражеских позиций. Ночью это можно сделать по вспышкам; днем труднее, но все же вычислить удастся, если вести наблюдение одновременно с разных точек, с нескольких НП.

Немцы тщательно маскировали размещение артиллерийских батарей. Чтобы сбить с толку, меняли огневые позиции, прибегали к различным уловкам. Вели огонь с временных огневых, откуда после стрельбы быстро убирали орудия. Меняли режим и последовательность огня.

Оборона затягивалась. Из штаба полка требовали наладить контрбатарейную борьбу. В этой дуэли верх брал тот, кто оказывался способен быстрее нащупать расположение огневых противника, скрыв собственные огневые.

Работу по контрбатарейной борьбе вел командир дивизиона. Ему помогали начальник разведки, командир топовзвода. Для этого капитан Харитошкин приказал организовать сопряженное наблюдение. Иначе говоря, производить засечку целей одновременно с нескольких наблюдательных пунктов.

На специальный планшет вычислители натянули лист ватмана. На него точно в соответствии с координатами нанесли наблюдательные пункты. На НП установили стереотрубы, провели прямую проводную связь.

В момент выстрела вражеского орудия одновременно с каждого НП определяли направление, откуда велся огонь. Отсчет велся по показаниям приборов. Результат тут же наносился на планшет. Прямая на планшете «НП — огневая противника» показывала направление огня. В точке пересечения нескольких прямых — наблюдение велось с трех пунктов — должны обнаружиться координаты орудия, открывшего огонь.

Но снять точные координаты огневой позиции орудия, которое вело беспокоящий огонь по нашим боевым порядкам, долго не удавалось. На планшете каждый раз вырисовывалась не точка (в которой пересеклись бы линии засечки наших наблюдателей), а треугольник. Где же находилось немецкое орудие, оставалось неясным — то ли внутри треугольника, то ли в одной из его вершин. И вообще треугольник — это не координаты цели, а примерный район, где она расположена.

— В чем дело? Почему не удается засечка цели?

Ведь по всем канонам приборы, с которыми работали наблюдатели, не могли постоянно ошибаться и давать неверные координаты.

Было решено увеличить базу сопряженного наблюдения. В нашу систему подключили наблюдательный пункт соседей, расположенный по другую сторону железной дороги. Снова, одновременно с нескольких пунктов, провели засечку цели.

Но искомый результат не желал трансформироваться в точку; “расплывался” в надоевший треугольник. Теперь, правда, в двойной или рассеченный надвое.

— Где же она, искомая точка? Куда запропастилось немецкое орудие?

Мы буквально ломали голову над загадкой. А что, если огонь ведет не одно орудие, а поочередно несколько орудий? Одна батарея, а стрельбу ведет поочередно то одним, то другим, то третьим орудием.

Как оказалось, именно в этом и состоял секрет неуловимости немецкой огневой. Беспокоящий огонь вело не одно орудие, а поочередно три 105-мм орудия. Они размещались не под один веер, а треугольником. Каждое располагалось по вершинам треугольника на расстоянии примерно трехсот метров друг от друга. Между ними устанавливалась проводная связь. Огонь велся поочередно, что создавало иллюзию, будто стреляло одно орудие.

Треугольник на нашем планшете не обманывал. Он “нарисовал” реальную огневую, точнее, огневые, по которым, к сожалению, с опозданием повели огонь наши гаубицы. Для подавления цели вести огонь нужно было по вершинам треугольника.