Деревенский целитель 2. Нареченная ведьма

Глава 13

Терхо осторожно переступил порог барской гостиной, которая своими серо-черными расцветками напоминала склеп. Он успел побывать в разных домах этого чертова параллельного мира и думал, что уж после тоннеля в междумирье здесь нечего бояться. Те же люди, собаки, птицы, запах цветов, шум волн, — разве что чуть искаженные, как в зеркальном отражении, а звуки приглушены каким-то странным гулом в ушах, не покидавшим его с корабля.

Впрочем, Терхо постепенно привыкал к этому, и тем более его не пугали самоходные металлические штуки, которые здесь называли «таккаями», или уличные стеклянные будки, в которых люди говорили сами с собой, жестикулируя, смеясь и плача. Даже местный колдовской шабаш оказался на удивление нудным и пресным — если не считать знакомства с девой из Маа-Лумен, разумеется. Узнав, что его пригласили в тот дом, где остановилась Илва, Терхо против ожиданий был взволнован так, будто на кону оказалась дюжина кровавых ведьминских ожерелий и его собственная жизнь впридачу.

И как назло, именно этот дом встретил Терхо тяжелыми миазмами кислятины и желчи, будто утренний трактир после попойки. Он незаметно коснулся серебряной змейки в ухе, и дышать стало чуть легче, но темная муть не уходила. Она сгущалась, накрывая вязкими хлопьями мебель, ползая по оконному стеклу, чавкая под ногами собравшихся, как сельская дорожная слякоть. Свечи в канделябрах превращались в комья грязи, пламя гасло и оставалось лишь ледяное магическое сияние, от которого хотелось поежиться. Впрочем, оно хотя бы было чистым, как белоснежный зимний покров, но поскреби этот снег лопатой — и увидишь, что под ним спрятаны скотомогильники и трупы бродяг.

И что здесь делала эта нежная девушка с розовыми щеками и глазами цвета кофе, в который добавили немного молока и пламени? Почему еще у порога Терхо хотел схватить ее за руку и увести прочь, не ведая куда?

Мысли навалились тяжкой грудой, и Терхо потряс головой, чтобы хоть немного разгрузиться. «Да, как ни крути, паршиво приходится без помощи Эйнара и духов! Но что поделать — сам виноват, что опростоволосился, не надо было лезть к этой ведьме» — запоздало подумал парень.

Он протянул хозяевам подарки от портовых колдунов, высказал заготовленную речь, но почти не слышал, что они говорили в ответ. Ферр Хьярвард, встретивший его первым, широко улыбнулся, и вдруг на его плечах Терхо увидел баранью голову. Кривые острые рога торчали из всклокоченной шерсти, покрытой грязью, мутные глаза истекали гноем, а из пасти торчали мелкие зубы, похожие на лезвия бритвы и совсем не предназначенные для травоядного зверя.

За его спиной возвышалась супруга, ферра Изунэрр, облаченная в блестящее серое платье. Но на глазах у Терхо оно превращалось в шкуру вроде тюленьей и прирастало к лицу. Темные с проседью волосы исчезали, зато на осунувшейся морде вытягивались вибриссы в засохшей крови. Глаза превратились в два больших черных провала, а руки — в ласты, только заканчивающиеся несколькими изогнутыми когтями.

Чуть поодаль стояла женщина со светлыми волосами, бледным, грубо накрашенным лицом и голодной полуулыбкой. Это, по всей видимости, была их дочь Агнета, но стоило Терхо в нее всмотреться, как ее тело тоже изменилось. Она вся обратилась в бесцветную студенистую массу, как медуза из южных морей, черты лица пропали и остался только разинутый черно-багровый рот, усеянный длинными зубами. Такие же отверстия виднелись на ладонях ее рук, простертых к гостю, — жадные, голодные, источающие дикий смрад…

«Чур меня! Куда я попал⁈» — подумал Терхо, чувствуя, как под сшитым на заказ сюртуком стекает холодный пот. На недавнем приеме все было куда приличнее! Впрочем, видения вскоре исчезли, и перед ним снова стояли люди — но люди ли?

Их липкие взгляды и улыбки ничего не скрывали, они будто говорили: «Да, парень, ты все верно понял! Здесь обитают существа, из которых вынули сердца и души, забили пустоту болотной жижей и трупным ядом. И ты скоро станешь таким же, и дева, которая так тебя ждала, будет следующей!..»

Только теперь Терхо заметил Илву, и она, к его облегчению, не походила ни на какую тварь. Под кожей, обветренной деревенским солнцем, билось живое сердце, перебегала кровь, трепетали чувства от простого гостеприимства до тайно зарождающегося томления. Невольно он окинул взглядом ее крепкое тело, груди, похожие на спелые дыни, широкие и теплые кисти рук, крутые бедра, словно у идолов, изображающих людскую и божью Праматерь. И первобытный мужской интерес стер гадливость, которая одолевала Терхо несколько мгновений назад. В конце концов, он был прирожденным колдуном, уже видел чудовищ и знал, чем они питаются и чего боятся.

— Добро пожаловать, Йонас! — сказала Илва с улыбкой и протянула ему руку. Правда, затем Агнета настояла, чтобы гость устроился именно возле нее, и вообще вела себя так, будто ужин был ее заслугой. Но Терхо прекрасно чуял, чьи руки разводили огонь, смешивали и украшали пищу, заговаривали добрым словом приборы для гостя.

Хозяева едва пробовали угощение и вскоре опускали вилки, скептически поджимая губы. Только молоденькая дочь Агнеты хоть что-то поела, — на ней Терхо не увидел такой густой темной ауры, как на старших, но она казалась надломленной и больной.

Зато сам он съедал все, что предлагала Илва, взявшая на себя прислуживание за столом. И все больше чувствовал прилив сил, а также острого и щекочущего тепла, расползающегося по всему телу. Вскоре оно переросло в жар, который распирал голову изнутри, сгущался в груди и отдавался сладостными спазмами внизу живота. Терхо почти не глядел в тарелку: пища будто сама сливалась с ним, как если бы он с закрытыми глазами страстно любил женщину.

И пожалуй, так оно и было: эта женщина присутствовала и властвовала во всем! Не оленья, а ее кровь вытекала из сочного мяса, а кофе светился шоколадным блеском ее глаз. Терхо стал неприлично близок с ней, так, как не могло быть даже в постели. Кровь закипела от дикой смеси блаженства, неловкости и страха перед неведомой силой, и не сдержавшись, парень выскочил из-за стола.

— Прошу прощения, — еле пробормотал Терхо и бросился в комнату для умывания, душную, пропахшую то ли розовым, то ли сиреневым маслом. Захлопнув дверь на крючок и еле взглянув на свое отражение с пылающими щеками и мечущимся взором, он рванул на себе тесный сюртук, так что ткань жалобно затрещала. Избавившись от него, Терхо стянул рубаху и бросил на пол, затем поднес руки к стене и из той потекли ручейки холодной воды. Он прежде не знал о такой магии, но сейчас ему было не до нее: хотелось только исцелиться этим холодом от охватившего наваждения. Терхо не привык к такому, он умел очаровывать женщин, а вот подобные опыты над собой были в новинку и совсем ему не нравились.

Или все же немного нравились?..

Вода, брошенная горстью в лицо и обнаженную грудь, растеклась по коже, проникла за пояс штанов, где все уже пребывало в совсем не благопристойном состоянии. Отчаянно застонав сквозь зубы, Терхо решил наплевать на приличия — если о них вообще стоило думать в этом доме, — и облегчиться привычным способом. Но тут позади распахнулась дверь, и он увидел в зеркале Илву.

— Что ты здесь делаешь? — спросил он, не глядя назад.

— Мне показалось, что тебе стало нехорошо, Йонас, — проговорила девушка.

— Ах тебе показалось? А может, ты объяснишь, что за приворотное добавила в еду? — прошипел Терхо, развернувшись и схватив Илву за плечи так, что она вскрикнула от боли. — Ты ведь колдовала над ней, не так ли? Ведьма, такая же, как все в этом доме! Только они сразу показали истинную личину, а ты прикидывалась ангелом…

— Какую личину? — испуганно прошептала Илва. Да, сейчас она не врала, это Терхо ясно видел и колдовским, и мужским чутьем. Она не была одной из них. Но кто же она тогда, если ее стряпня творит подобные чары?

«Глупый! — послышался вдруг приглушенный басовитый голос. — Да этот дом только с ее появлением хоть немного вздохнул свободно! Мы вернулись сюда лишь для того, чтобы поддержать ее, а заодно и тебя, простака. Знаешь, почему хозяева тебе открылись?»

Из клубов пара, сгустившихся перед лицом Терхо, соткался силуэт тучного нагого мужчины с длинными медными волосами и такой же бородой. Он лукаво смотрел на колдуна маленькими темными глазками, прячущимися в складках румяного лица. На его груди Терхо заметил амулет, сплетенный из соломы, сухих березовых листьев и обугленной коры, на которой еще тлели искорки.

— Почему? — тихо пробормотал Терхо.

«Да потому что они не намерены тебя отпускать, голова твоя садовая! До тебя немало молодых холостых колдунов навсегда осталось здесь, в покоях Агнеты. Она высасывает из них все что может, а потом их прах отправляется в цветник, кормить новые ростки! Затем тебя и позвали сюда, а не ради твоих талантов. Хочешь выбраться отсюда и спасти славную девчонку — не медли!»

— Почему же вы их не предупреждали?

«Мы пытались, но для этого нужна и другая сила» — промолвил дух и показал взглядом на Илву. Та стояла как вкопанная, карие глаза блестели на побледневшем лице, но в ауре не чувствовалось страха или отчаяния.

— Благодарю тебя, — прошептал Терхо, обращаясь к духу и склоняя голову. Илва, похоже, не понимала, что с ним творилось, и осторожно положила руку на его плечо.

— С кем ты говоришь, Йонас?

— С духами-хранителями, — признался Терхо. — Меня еще бабка научила с ними общаться, а после ее смерти энергетический канал разорвался, но потом я смог его восстановить.

— И что они говорят?

— Что нам пора убираться отсюда подобру-поздорову. Скажи, кто оставался за столом, когда ты пошла за мной?

— Только старшие и Гуннар, здоровяк с темными седеющими волосами. Он вроде как считается женихом Видисс, поэтому теперь является сюда когда пожелает.

— А Видисс — это девчонка? Где она была в тот момент?

— Вскоре после твоего ухода она вдруг вскочила и побежала во двор. Я бросилась на поиски и увидела, что ее тошнит возле оранжереи чем-то густым и темным! Вот я и испугалась, что тебе тоже дурно.

— Я уже в порядке, — заверил Терхо. — И сейчас ни о чем больше не спрашивай, Илва! Духи пока оберегают нас от глаз и ушей хозяев, но время ограничено. Быстро иди в свою комнату и забери только самое ценное, а потом возвращайся сюда.

— То есть… — запнулась Илва. — Но я не могу уйти отсюда, Йонас! Ты не знаешь всего, но я не уйду, пока они не сделают того, что обещали мне!

— Мне они тоже обещали теплый прием! — прошипел Терхо, сжав ее плечи. — А я не удивлюсь, что где-нибудь на заднем дворе забор украшен головами таких же дураков, и что ты назначена этому Гуннару во вторые жены! Тебя обманули, Илва, смирись! И спасай свою шкуру, пока у меня не кончилось терпение.

Илва прикусила губы и горестно всхлипнула. Неужто так страдала из-за того, что семья, взявшая ее на обучение, оказалась не слишком добропорядочными колдунами? Но стоило отдать ей должное: она быстро прошла в свою комнату и вернулась с узелком, в котором была пачка свернутых исписанных листков и детская погремушка.

— Это все?

— Да, остальное принадлежит этой семье. Даже мою собственную одежду скорее всего выбросили или сожгли, — отрывисто произнесла Илва.

— А, ну с таких бы сталось, — кивнул Терхо, натянув рубашку прямо на влажное тело. — А погремушка — это твой детский оберег, что ли?

— Да, Йонас! И может, хватит болтать? Ты уже забыл, что нам нельзя тратить время?

— Ладно, ладно, — мягко сказал парень и коснулся ее руки. — Сейчас не кричи и ничего не бойся! Духи перекроют хозяевам путь из комнаты, и мы выиграем небольшой срок. Что ты скажешь про слуг?

— О, они особы с характером, но без хозяев вряд ли на что-то решатся…

Еле успев это сказать, Илва вздрогнула и поморщилась: со стороны обеденного зала потянуло гарью и жаром, послышались крики и грохот мебели.

— Что там происходит?

— Огонь, который развели духи по моей просьбе, не пропускает хозяев к дверям и окнам. Пока им не до нас с тобой, надо искать запасной выход, — объяснил Терхо. — Колдуны переноситься не могут, а значит, в доме имеются невидимые ходы на случай, если кто-то устроит им засаду. У тебя нет идей, где такие могут быть?

— В одной из пустующих гостевых комнат есть изразцовая печь, которая при мне ни разу не топилась, — задумчиво промолвила Илва. — Однажды я заглянула за створки и увидела, что там нет даже следов золы, и вообще пахло запустением и холодом. Будто в ней отродясь не разводили огонь, а поставили просто для украшения! Но у нас в Маа-Лумен никогда так не делали: всякая домашняя утварь должна была служить, чтобы боги очага не разгневались на хозяев.

— Илва, да ты просто гений! — улыбнулся Терхо, хлопнув ее по плечу. — Показывай скорее, где эта печь!

— А что хозяева? Вдруг они сгорят раньше, чем мы выберемся?

— Значит, такая судьба! По крайней мере, девчонки там не было, а остальных жалеть не стоит.

Илва недоверчиво покачала головой, но повела Терхо в коридор. Там уже пахло дымом, отчетливо слышалась брань мужчин и отчаянные вопли Агнеты, так что Илва поначалу зажала уши. Дверь комнаты оказалась заперта, но Терхо быстро вытащил из уха свою змееобразную сережку, выпрямил крючок и вставил в скважину. После нескольких попыток замок наконец поддался, и парень довольно усмехнулся.

— Ого, ты не только колдун, но и взломщик?

— Я многое умею, — заверил Терхо. Распахнув створки, он ощупал нутро печи и обнаружил, что несколько камней внизу можно было вытащить, а выше начиналось полое пространство, по которому человек мог проползти, цепляясь за выступы. Недолго поразмыслив, парень сказал:

— Мне придется лезть первым, на случай, если по пути расставлены какие-то ловушки. Да и на крыше могут поджидать зловредные духи или люди. Если я доберусь благополучно, то сразу подам тебе сигнал, а если со мной что-то случится — прикинься перед хозяевами, что ничего не видела, не слышала и не знаешь, куда я делся. Мол, испугалась пожара и пряталась в умывальне. А завтра беги при первой возможности!

— Нет, нет, я не смогу так! — испуганно пробормотала Илва.

— Можешь! Ты можешь куда больше, чем думаешь, Илва. И если уж меня не станет, ты не имеешь права сгинуть следующей. Ясно?

Девушка кивнула. Терхо видел, что она почти совершенно разбита, но пришлось лишь ободряюще взглянуть на нее и погрузиться в жадную пасть печи. И первые движения показали, что он не зря опасался: стенки стали нагреваться от магического жара. С середины пути выступы уже были ощутимо теплыми, а дальше раскалялись все больше, и Терхо еле цеплялся за них руками.

«Надо было вовремя оторвать часть рубахи и сделать обмотки» — сообразил он и попытался хотя бы послать эту мысль Илве. Все-таки спастись с обожженными руками казалось лучше, чем погибнуть, не решившись на риск. Но когда он почти добрался доверху, тело вдруг почувствовало исцеляющую прохладу. А Илва уже взбиралась следом за ним, и погремушка у пояса тихо позвякивала в такт ее движениям.

Терхо не верил глазам или телу, но печь остывала, ловушки были обезврежены. Неужели к этому примешались те же чары, что заморочили его за обедом? Похоже, девица и вправду оказалась ведьмой, пусть и неопытной! Но ведь и он не мог похвастать долгой и солидной практикой, а бабкина наука была не в состоянии защитить от всего.

Наконец он толкнулся головой и плечами в люк, который вел вовсе не в дымовую трубу, а прямиком на крышу. Распахнув его, Терхо одним рывком выбрался наверх, протянул руки Илве и помог ей вылезти. Платье на ней было изодрано, волосы растрепались, лицо застыло как в полусне, и она не глядя нашаривала рукой узелок с оберегом.

— Йонас… — прошептала она и уткнулась лицом в его плечо. Вдруг стало горячо и мокро от ее слез, и Терхо осознал, что перед ним была прежде всего женщина, только что вырвавшаяся из ада. И то лишь наполовину, так как крыша оставалась его территорией.

— Илва, я вовсе не Йонас, — неожиданно промолвил Терхо. — Мне пришлось назваться чужим именем, да и в остальном я немного приврал. Сейчас не до подробностей, но ты имеешь право знать, что я лжец, проходимец, неудачливый вор, да и к кровопролитию был причастен. Скажи, готова ли ты теперь мне довериться?

— А у меня есть выбор? — слабо улыбнулась Илва. — Тем более проходимец скорее придумает, как нам слезть с этой чертовой крыши и удрать незамеченными!

Она пристально смотрела ему в лицо, и в вечерней полутьме ее глаза, мерцающие от слез и алых искр, казались налитыми кровью.

— Надеюсь, духи и теперь нас не оставят, — сказал Терхо. Он снял рубашку и разорвал на полосы, затем велел Илве сделать то же самое с ее платьем. Чуть поколебавшись, она стянула его и осталась лишь в сорочке и чулках. Пока она привязывала узелок к талии, Терхо невольно вновь посмотрел на ее тело — сильное, знакомое с тяжелым каждодневным трудом, и все же невероятно нежное и красивое. Белье чуть прилипло к коже от пота, обрисовывая грудь и живот, и ему отчаянно захотелось к ним прикоснуться.

Он слегка устыдился, что мужское вожделение вылезало наружу даже в такой опасный момент, но не мог от этого отмахнуться. Впрочем, может быть, именно сейчас оно было понятно и уместно? Когда не знаешь, наступит ли для тебя новый рассвет, а эта женщина рядом, такая беззащитная, открытая, нуждающаяся в твоем тепле…

— Илва! — прошептал он.

— Что?

Вместо ответа Терхо вдруг резко притянул ее к себе и поцеловал в губы — без объяснений и нежности, только с напором, отбивающим ритм его сердца. Поцелуй прервался так же стремительно и яростно, как произошел, он выпустил ее и поспешно стал связывать веревку.

— Теперь ты лезешь первой, так как весишь гораздо меньше меня, — пояснил он, закрепляя узел на люке. — А потом мы спрячемся на берегу залива до утра, под охраной духов, как я часто делал на родине. На рассвете я добуду нам какую-нибудь одежду, и подумаем, как быть дальше.

— А я, кажется, уже знаю, — проговорила Илва сдержанно, и только покрасневшие щеки выдавали, что поцелуй им не привиделся. Она взялась за веревку и, затаив дыхание, стала спускаться, благо на силу и ловкость рук и ног ей не приходилось жаловаться. Самодельная веревка порой угрожающе потрескивала, но все же выдержала, а вот Терхо пролез лишь две трети пути, когда узлы треснули и он полетел вниз. К счастью, ему удалось приземлиться мягко, почти по-кошачьи — сказывалась деревенская и колдовская натура.

Потерев ушибленное колено и убедившись, что Илва в порядке, он властно сжал ее руку и быстро повел к забору. Его высоту они преодолели легче и торопливо отправились к заливу, хотя порой Терхо приходилось сжимать зубы от боли в ноге. Но стоило ему оглянуться на дом, на окна, источающие ядовитый желтовато-серый свет с черными вкраплениями дыма, как силы возвращались сами собой. А порой казалось, что в спину подталкивают чьи-то могучие и надежные руки.