Деревенский целитель 2. Нареченная ведьма

Глава 8

Терхо очнулся почти в полной темноте, лишь порой перед глазами плясали какие-то рваные алые всполохи. С трудом приподняв отяжелевшую, будто с сильного похмелья, голову, парень увидел невдалеке большой деревянный ящик, на котором стояла горящая свеча. Больше никаких источников света — ни окон, ни щелей в стенах, а Терхо лежал на жесткой поверхности, кое-как укрытой тонким, чуть влажным тряпьем.

В спертом воздухе пахло плесенью и тиной, где-то рядом слышался противный звук, словно что-то острое скреблось по дереву, а в ауре явственно ощущался привкус человеческой крови.

Похолодевший от ужаса Терхо смог вспомнить лишь несколько слов — «вечное заточение в подземелье, на хлебе и воде…» Кто их сказал? Почему? Как он ни напрягал память, вчерашний день стерся, будто рисунок углем, от которого остался лишь грязно-серый лист. Была лишь уверенность, что он в плену, а то и погребен заживо. Но пока жизнь в нем теплилась, Терхо не желал ее отпускать. И кое-как переведя дыхание — рот и горло высохли до боли, — молодой северянин проговорил:

— Где я? Помогите кто-нибудь…

Послышались шаги, и вскоре над юношей вырос силуэт, освещенный другим огарком. Незнакомый высокий мужчина держал его в руке, всматриваясь в лицо Терхо, и в слабых бликах огня казался чудовищем с черными провалами на месте глаз. Но флюиды, исходящие от него, были удивительно мирными, а сиплый надтреснутый голос не таил угрозы, скорее выражал усталость и беспокойство.

— Очухался, значит? — сказал мужчина. И сразу после этого за стеной раздался странный гул, а Терхо почувствовал под своим телом колебания и толчки.

— Что это? Мы на каком-то судне? — сообразил он. — Почему так темно?

— Ты находишься в кубрике корабля «Колесо времени», направляющегося в Йосса-Торнеа, — ответил мужчина. — Я Саймо, боцман этого судна, и именно в мою вахту команда тебя подобрала, парень.

— Подобрала? Где?

— На острове Рутто: ты лежал на берегу у самой воды и в таком виде, будто тебя долго тащили волоком по песку и гальке. Нам долго пришлось чистить твои ссадины, чтобы заражения крови не случилось! — поведал Саймо, и что-то в его потеплевшем голосе напомнило Андрея. — Как же ты там очутился?

— Я вообще не знаю, что это за остров! — вздохнул Терхо. — А Йосса-Торнеа… вроде что-то слыхал, но припомнить не могу.

— Да откуда же ты такой темный? Остров Рутто — это, сынок, легенда! А Йосса-Торнеа — большой город, где всякому надо хоть раз побывать. Потом расскажу, когда наш лекарь тебя осмотрит. Но жар вроде спал, скоро ты сможешь подняться на ноги. Имя-то свое хоть помнишь?

— Йонас, — ответил парень, чуть поразмыслив. Что-то подсказывало ему, что истинное имя стоит раскрывать не раньше, чем обстановка хоть немного прояснится. И хоть Саймо вызывал интуитивную симпатию, это тоже могло быть обманчиво. Терхо по-прежнему ненавидел прозвище, полученное в доме пастора, но сейчас оно было его единственным прикрытием.

Волей-неволей оно разворошило воспоминания о мертвом мире, друзьях по несчастью и рассказах Эйнара, и Терхо настороженно спросил:

— Саймо, а ты знаешь, где находится Маа-Лумен?

— Как не знать! — невольно улыбнулся боцман. — Я много раз там бывал, порой и остаться хотел — такой уютный край, тихий, женщины красивые и хлебосольные! Но пока я служу на торговых судах, мое место в Юмалатар-Саари. Конечно, там много всякой темноты водится, но к простым сильным мужикам она не пристает.

«Так ли? — усмехнулся мысленно Терхо. — Что бы ты, Саймо, сказал, узнав историю про одного из таких мужиков — целителя Эйнара?»

— А мы сейчас далеко от этого края?

— Не очень, в бинокль еще можно рассмотреть берега Маа-Лумен. Но судно уходит все дальше, — сказал Саймо с едва уловимой печалью. Тут вошел другой мужчина, пониже ростом, с вытянутым унылым лицом, — видимо лекарь. В руках он держал большой походный фонарь, который куда лучше освещал пристанище Терхо. А зловещие запахи сырости и крови становились все явственнее.

Лекарь не представился и почти безмолвно осмотрел его, затем констатировал:

— У парня все еще слабый пульс и остается вода в легких. Удивительно, что он в состоянии разговаривать с тобой, Саймо! Но сознание ясное, зрачки отзываются на свет, а потеря памяти скорее всего от шока. Немного отойдет и все вспомнит, если, конечно, дыхалка и сердце до этого не откажут!

Саймо нахмурился и ободряюще потрепал Терхо по плечу. Впрочем, цинизм врачевателя не особенно смутил юношу: скорее он разделял его удивление. Память быстро возвращалась, образы сказочных дев и их повелительницы воплощались во всей красе и безжалостности. И собственный проступок уже не выглядел так отчаянно и волнующе.

Значит, колдунья и впрямь наказала его, отправив в чужое измерение, причем именно то, из которого пришел Эйнар! Вот только Терхо возродился в нем не зверем или какой-нибудь неведомой тварью, а в своем обличье, пусть и изрядно побитом.

Что же дало ему защиту? Благословение друга и наставника, близость с демоницей или воля колдуньи, которая в любой момент могла сменить милость на гнев?

«Значит, придется держать ухо востро и больше не озорничать, — подумал Терхо, — хотя бы первое время. К тому же, надо еще себя подлатать…»

Слабость после разговоров и вправду напомнила о себе, и Терхо откинулся на набитую соломой подушку, которую Саймо догадался сунуть ему под голову. Лекарь куда-то вышел и скоро вернулся с какими-то едкими пилюлями и кувшином воды. Он заставил его принять снадобье, от которого парня быстро сморил сон. Зато проспав два часа, Терхо почувствовал себя гораздо лучше, смог присесть на койке, а потом поел густой похлебки с мясом, которую принес один из молодых матросов.

— Ты быстро идешь на поправку, Йонас, — заметил Саймо. — Одно слово: молодость! Еще бы память к тебе вернулась, а то мало ли как ты на остров угодил? Вдруг тебя кто-то прикончить хотел?

— Вот-вот, — заметил лекарь, до сих пор молчаливый. — Раньше стоило об этом подумать, Саймо! В твои-то годы как можно быть таким доверчивым? Может, он и сам проходимец какой или морской разбойник, наводчик! Даже если он потерял память — вдруг его дружки идут за нами, чтобы корабль разграбить и глотки перерезать?

— Типун тебе на язык! — сердито сказал Саймо. — Что же, вообще никого не спасать, если клейма на нем нет? Капитан велел привести парня на разговор, когда тому полегчает, — вот он и будет решать его судьбу, а нам надо свои дела делать!

Лекарь пожал плечами и пошел к лестнице на верхнюю палубу, а Терхо решился спросить:

— Саймо, теперь расскажешь про этот остров? Как ты его назвал — Рутто, кажется?

— Ага, так точно, — кивнул боцман. — Когда-то давно на нем располагалось убежище для больных холерой, но на деле их просто ссылали туда без всякой помощи, тихо умирать и не разносить заразу. Однажды прибыл на остров корабль с пополнением, и заболевшая девица неописуемой красоты подговорила молодого матроса сойти с ней на берег — мол, ноги у нее подкашивались, в глазах темнело, шагу без помощи ступить не могла! Это строго-настрого запрещалось сопровождающим морякам: говорили, будто и воздухом на Рутто нельзя долго дышать. Но что взять с парня, увидевшего девку в беде? Тут мигом верхняя голова затуманится!

Терхо понимающе усмехнулся, и словоохотливый мужик продолжал:

— И он пошел, даром что товарищи кричали вслед, требовали вернуться. Но никто не решился броситься за ним: своя-то шкура дороже! Девка куда-то увела его, а вскоре началась страшная буря, и нечего было думать о том, чтобы поднять паруса и направиться домой. Огромная волна разбила судно о прибрежные скалы, и оно затонуло почти со всей командой — только нескольким счастливцам удалось выгрести, они и рассказали эту историю. Но совсем от проклятия так и не избавились: кто-то недолго прожил после крушения, а кто-то умом тронулся. С тех пор эпидемия холеры пошла на спад, а остров моряки старались обходить подальше. Но то и дело видели на нем белый свет полуразрушенного маяка и мечущиеся тени, порой даже слышали безумный женский хохот.

— И как же я там оказался?

— А там частенько находят таких же людей в беспамятстве, Йонас! Уж не знаю, чем этот проклятый остров их притягивает. Но поскольку он недалек от караванных путей, моряки волей-неволей проходят мимо. Только это и спасает бедолаг!

— Я очень вам благодарен, — проговорил Терхо, не зная, что и думать об этом рассказе. По крайней мере боцман в него искренне верил, и от колебаний его бесхитростной души молодой колдун видел заброшенный остров как страшное живописное полотно. Обиталище неживых, которое по чьей-то странной воле спасает жизни. Маяк, за которым присматривают духи и призраки, могилы, вырытые их руками, скалы, охраняющие их покой… И врата между мирами, надежно спрятанные в этом овеянном страхами безвременье. Он-то знал об этом больше, чем Саймо! Но был вынужден молчать — лекарь уже считал его проходимцем, а прослыть еще и безумным Терхо вовсе не улыбалось. На следующий день он достаточно окреп, чтобы явиться к капитану, и быстро сообразил, как вести себя дальше.

Терхо привели в каюту капитана на верхней палубе, куда более ухоженную и светлую, нежели кубрик. Все убранство — светильники, напольные часы, резная мебель, письменные приборы и книги, — выглядело модным и дорогим, по меркам того мира, откуда явился Терхо. В воздухе пахло не кровью, а каким-то терпким южным вином.

Хозяин каюты, представившийся как ферр Виккард, был высоким сухопарым мужчиной с бледным недобрым лицом и проницательными серыми глазами. Он безмолвно указал Терхо на стул, затем велел рассказать о себе.

Собравшись с силами, Терхо вызвал в памяти образ Эйнара и их давние разговоры о былом. Так ему не составило труда выдать себя за парня из Маа-Лумен, нищего рыбака-сироту, который решил податься на заработки в край побогаче, но выйдя на лодке в открытые воды Кюльменского залива, угодил в шторм. Терхо не поскупился даже на воспоминания о детстве, смешав собственное прошлое с рассказами друга. Речь его звучала устало, сбивчиво, без излишней бойкости, и капитан, судя по всему, поверил юноше.

— Выходит, ни жены, ни подруги у тебя нет? — спросил он, прищурившись.

— Нет, ферр Виккард, не обзавелся, — покачал головой Терхо. — Хотел сначала денег заработать, чтобы содержать семью, а сам чуть с жизнью не расстался!..

— Что же, ты ответственный парень, поэтому Единый Бог и бережет тебя, Йонас, — заключил ферр Виккард и предложил ему выпить немного подогретого сухого вина. — Это тебе не помешает, для бодрости. Саймо наверняка успел рассказать тебе, что на острове Рутто порой находят пропавших людей. Но большинство из них, к сожалению, теряет рассудок и несет какую-то чушь, а ты один из немногих, кто сохранил ясное сознание. Я искренне рад за тебя!

Он пожал Терхо руку и добавил:

— Поэтому, раз ты одинок и тебе не к кому возвращаться, мы готовы за тебя похлопотать в порту Йосса-Торнеа. Вероятно, тебе там подыщут какую-нибудь работу и приют на первое время, а там сообразишь, что дальше делать со своей жизнью.

— У меня даже нет слов, чтобы выразить вам свою признательность, ферр Виккард! И доброму сердцу Саймо, разумеется, — сказал Терхо, поклонившись, а про себя добавил: «Вот все и прояснилось». Он понимал куда больше опытного морехода: найденные ранее люди были вовсе не безумцами! Просто они, в отличие от него, пытались рассказать правду. И сюда попадали не только колдуны, но и простые, наивные, навсегда потерявшие шанс вернуться в родное измерение или устроить жизнь здесь. За что же мироздание играло с ними так жестоко, оставив блуждать между живым и мертвым?

«Всем не поможешь, Терхо, — подумал он, сделав ударение на истинном имени. — И раз уж тебе повезло, не подведи Эйнара и своих богов! Видимо, у него все-таки остались незавершенные дела».

Затем лекарь еще раз осмотрел Терхо и с изумлением констатировал, что сердечный ритм полностью восстановился, а легкие очистились.

— Уж не колдун ли ты? — спросил он, пристально взглянув на парня.

— Если и так, до сегодняшнего дня я об этом не подозревал, — заверил Терхо с напускной тревогой. — Меня воспитывали совсем в другой вере, и покойные родители даже мысли не допускали, что в нашей семье может завестись такая дрянь!

— Ну ладно, ладно, — махнул рукой лекарь. — Хотя в ваших местах к подобным вещам привыкли, а в Юмалатар-Саари и вовсе на них умело наживаются! Но везде бывают исключения, что уж там…

Это Терхо тоже взял на заметку, твердо решив закрепиться в загадочном Юмалатар-Саари. Если там колдовство — обыденная и даже выгодная вещь, он сможет обзавестись связями и накопить знаний, чтобы разобраться в делах Эйнара. А торопливость в его положении могла только навредить.

С этими мыслями он шел в сопровождении капитана по верхней палубе — тому захотелось показать незваному гостю все достоинства своего корабля. Терхо с интересом смотрел вокруг: в новой обстановке ничем не стоило пренебрегать, особенно пока давали бесплатно. Но вдруг его внимание привлек силуэт, мелькнувший между двумя большими ящиками. Капитан немного отстал, чтобы отдать какой-то приказ вахтенным морякам, и Терхо осторожно приблизился к этим ящикам.

Там притаилась женщина, присевшая на корточки, закутанная в поблекший плащ с капюшоном, из-под которого виднелись светлые завивающиеся пряди. Они прикрывали лицо, и Терхо видел только кисти рук — изящные, с тонкими запястьями и гладкой кожей, какие он нечасто встречал в деревенском прошлом. И эти руки игриво манили его, путаясь пальцами в волосах и выводя невидимые узоры.

— Кто ты? — шепотом спросил Терхо, не удержавшись. Он привык считать, что женщине не место на корабле, а уж тем более — такой странной женщине. Но ведь и сам он попал сюда весьма необычным образом! Мало ли какие еще тайны скрывает этот мир…

Но тут незнакомка откинула волосы, и Терхо увидел необычайно бледное, осунувшееся лицо с выцветшими глазами, острыми скулами и судорожно сжатыми челюстями. Она скрипнула зубами, и из уголка рта пошла красноватая пена.

Терхо шагнул назад — первым порывом было окликнуть капитана, но он удержался, вспомнив его слова о «потерявших рассудок». Лицо существа тем временем темнело и сморщивалось, как и руки, которые оно простерло в сторону парня. Они все больше походили на скрюченные птичьи лапы. Издав противный утробный звук, оно извергло из себя поток темной жижи, которая быстро растеклась по доскам палубы и въелась в дерево. Остался лишь бледный серый налет, и Терхо оцепенело уставился на него.

Когда он поднял голову, неведомой твари уже не было на палубе. Она будто растаяла в воздухе, и лишь дикий безумный смех доносился отдаляющимся эхом.

— Йонас! — раздался окрик, и парень вздрогнул. Капитан быстро приближался к нему, не слыша зловещего звука и не замечая серых пятен на палубе. Лицо ферра Виккарда было настороженным и суровым.

— Почему ты считаешь ворон, когда тебя зовут старшие? — спросил капитан. — Знай, что в Юмалатар-Саари порядок и дисциплина ценятся очень высоко! И если не любишь слушаться — возвращайся домой и снова лови рыбу!

— Я прошу прощения, ферр Виккард, — сказал Терхо и склонил голову. — Но мне вдруг стало не по себе, закружилась голова и было что-то вроде видения. Наверное, этот страшный остров так на меня подействовал!

— Ну, это лучше у лекаря спросить. Надеюсь, по прибытии в Йосса-Торнеа ты придешь в себя! Нам ведь тоже недосуг долго с тобой возиться, — заметил ферр Виккард. — Что за видение-то?

— Не могу объяснить, — проговорил Терхо, — раньше такого никогда не случалось… Но сейчас я вспомнил, что на нижней палубе как-то странно пахло влагой и крысами. Не знаю почему, но это меня тревожит. Вы уверены, что с вашим судном все в порядке, ферр Виккард?

— Хочешь сказать, корабль дал течь и крысы пустились в бегство? — усмехнулся капитан. — Успокойся, Йонас: у нас есть приборы понадежнее твоих видений и кошмаров! Я много лет хожу не только по Кюльменскому заливу, но и к южным землям, и ни разу не потерпел крушения. Займись своей жизнью, а корабельные дела предоставь нам!

— Да, ферр Виккард, прошу прощения, — сказал Терхо. Впрочем, тут на палубу поднялся Саймо, обещавший приготовить парню одежду поприличнее, и капитан с явным облегчением отослал их прочь.

А вот у самого Терхо на душе почему-то было тяжело и горько. Но не из-за расставания с родным миром, вины перед колдуньей или недоверчивости капитана. Спускаясь на берег с двумя матросами и глядя на махавшего рукой Саймо, он чувствовал почти ту же болезненно тянущую тревогу, что и накануне смерти бабушки и сестры в сгоревшем курятнике.