Деревенский целитель 2. Нареченная ведьма

Глава 17

Большой таккай ферры Изунэрр следовал по подземной дороге, проложенной духами специально для могущественных и знатных колдунов. Поток живой энергии здесь был так силен, что люди почти не ощущали перепадов давления, паники или удушья, что иногда случалось на путях для простолюдинов.

Тем не менее Видисс чувствовала себя прескверно. Ей пришлось сидеть рядом с Гуннаром, который вел таккай и время от времени по-хозяйски сжимал ее руку, безвольно лежавшую на колене. Сзади восседала ферра Изунэрр, которая почти не разговаривала с внучкой, только перебирала бумаги и порой нашептывала какую-то дичь на незнакомом языке. Она дала понять Видисс, что сразу после этого дурацкого приема в Хие-Лааттиа та обвенчается с Гуннаром и уедет в его общину. Девушка не спорила: недавний пожар будто уничтожил в ней остатки чувств и желаний.

Ей не дали оплакать мать и деда, задохнувшихся в дыму: впрочем, и сама ферра Изунэрр не проронила ни слезинки. И не сочла нужным объяснить, почему поездка в Хие-Лааттиа так важна, что придется пренебречь трауром. Но Видисс подозревала, что от этой поездки каким-то образом зависит главное дело бабки — то, ради которого она вытащила Илву из Маа-Лумен и разыскивала ее ребенка. Да еще ферра Изунэрр везла в дар жрице Хие-Лааттиа флакон духов из какого-то редкого и загадочного цветка, о котором Видисс почти ничего не знала.

Вспомнив об Илве, девушка невольно задумалась. Где она теперь? Уцелела или сгинула? И что добавила в тот злополучный ужин, после которого Видисс стало рвать какой-то скверной? И она не только невольно спаслась от пожара, но и почувствовала невиданное облегчение внутри. Неужели ее долго и методично чем-то травили?

Когда они наконец поднялись на землю, у Видисс разболелась голова и страшно хотелось спать. Поскольку день клонился к закату, ферра Изунэрр велела Гуннару найти ночлег, и вскоре он остановил таккай у какой-то придорожной гостиницы. До Хие-Лааттиа оставалось совсем немного, и здесь, по-видимому, обслуживали именно таких запоздалых путников, как они.

— Иди спать, Видисс, завтра тяжелый день, — сухо произнесла ферра Изунэрр, расплатившись с привратником. — А мы с тобой, Гуннар, еще поговорим о делах.

Мужчина кивнул, напоследок еще раз посмотрев на Видисс, отчего та поежилась и поспешно ушла в отведенную комнату. Впрочем, ее наконец-то оставили одну, и от сердца немного отлегло. Видисс плеснула в лицо холодной водой из таза, та смешалась со слезами, а горестный выдох наконец прорвался наружу. Она не знала, отчего ей больнее — от потери родных, долгого одиночества рядом с ними или перспектив жизни с Гуннаром, если это вообще сможет называться жизнью. Но в то же время последние моменты расслабления казались ей особенно сладкими и желанными.

Увы, они оказались недолгими. В коридоре заскрипели старые половицы, распахнулась дверь, которую Видисс не успела запереть на крючок, и на пороге выросла внушительная фигура Гуннара.

— Что ты тут делаешь? — прошипела девушка сквозь зубы.

— Странный вопрос! Мы с тобой почти муж и жена, красавица, — ответил он с ухмылкой. — А я давно об этом мечтал, поди не идол каменный! Ладно, иди сюда, не ломайся. Больно тебе не будет, раз уже распечатанная!

С этими словами он приблизился и резко притянул Видисс за корсет. Ткань затрещала, девушка вскрикнула и замахнулась, но он успел скрутить ее руки за спиной и стал подталкивать к застеленной кровати. Когда Гуннар бросил ее на покрывало, Видисс успела вытащить из волос заколку, сжала в кулаке, и накрыв ее собой, мужчина напоролся на острие. Но боль и кровь распалили его сильнее прежнего, и он с почти звериным ревом ударил ее по щеке. Это был крепкий мужской удар, от которого голова Видисс дернулась, а челюсть свело горячей болью. Она не успела опомниться, когда он уже расстегивал брюки и щупал ее ноги под наполовину разорванной юбкой.

— Отпусти, мразь! — прохрипела Видисс, чувствуя, как магическая сила вскипает в ней от ярости, как напрягается все тело, готовое к решающему толчку. — Исчезни, а то хуже будет!

— И что же ты мне сделаешь? — прошептал Гуннар ей прямо в ухо и грубо куснул его. — Меня давно домашние кошечки не царапали! Но лучше сделай одолжение и будь мягкой: не хочется портить твое личико до свадьбы.

Но вдруг его лицо побагровело, он схватился за горло, пытаясь вдохнуть, и с ужасом уставился на Видисс. В остекленевших глазах быстро лопались сосуды, Гуннар закусил губу и завалился на бок. Видисс кое-как приподнялась и осторожно провела ладонью перед его лицом. Мутные, залитые кровью глаза не реагировали, но она улавливала слабое дыхание и немного успокоилась. Видисс никогда не хотелось становиться убийцей, и открывшаяся способность скорее пугала, чем воодушевляла.

— Хороший ход, Видисс! — послышался знакомый бархатный голос. Девушка подняла голову и ахнула: возле кровати стоял Каэтан и с интересом разглядывал бесчувственное тело.

— Ты⁈ Как ты сюда попал?

— Для меня это не проблема, — невозмутимо отозвался он. — Ты ведь уже поняла, кто я такой?

— Демон? — тихо спросила Видисс. — Дух Нижнего мира?

— Верно, и до некоторых пор весьма могущественный. Сейчас моя власть висит на волоске, но я хочу кое-что успеть.

— Это ты обезвредил Гуннара?

— О нет, я только немного раскрыл твою ауру и обострил чувства, с остальным ты справилась сама. Ты сильная ведьма, Видисс, — если тебя подтолкнуть в нужном направлении.

— И ты уже пытался это сделать! — зло усмехнулась девушка. — Зачем ты меня соблазнил, Каэтан? Или как там тебя зовут на самом деле?

— Мое истинное имя тебе ни к чему, тем более что впредь мы не увидимся. У меня действительно были на тебя планы, но Илва умудрилась их сорвать, и вдобавок у нее появился сообщник. Не знаю как, но ее угощение разрушило мои чары над тобой, Видисс, так что не стоит недооценивать тех, кто родился с простой кровью!

— Разве так бывает?

— Вполне, — кивнул демон. — У людей есть то, что нам неподвластно, просто они редко пускают эту силу в ход. Она смогла, и это после того, что я с ней сделал…

— Что? — прошептала Видисс. — Так это ты? И где находится ее дочь, ты тоже знал?

— Я и сейчас это знаю, дело-то нехитрое! Но почему ты об этом спрашиваешь? Тебе интересны безумные планы бабки? Ты искренне хочешь ей помочь, или просто некуда деваться?

— Если честно, то мне все равно, — призналась Видисс. — А по большому счету, даже хочется, чтоб Илва утерла ей нос, особенно после выходки с Гуннаром! Я хочу только избавиться от этого ублюдка, да и бабку лучше бы до скончания веков не видеть.

— Твоей бабки давно уже нет рядом, — бесстрастно произнес демон. — Она не вернулась из паломничества, и все это время в твоем законном доме жила самозванка. Ела из твоей посуды, носила твои фамильные украшения, присваивала твои деньги, изводила твоих близких и распоряжалась твоим будущим. И она же бросила твоего деда и мать на погибель, спасая себя и Гуннара! Потерянного не вернуть, но будущее ты еще можешь спасти, если уйдешь этой же ночью.

— Этой ночью?

— Да, если помедлишь — будет плохо: Хие-Лааттиа очень опасный край, и завтра здесь ожидается кое-что особенное. По крайней мере, так мне говорит чутье. Твой несостоявшийся суженый пробудет без сознания только до рассвета, но они вряд ли бросятся искать тебя: завтра у «ферры Изунэрр» более животрепещущие задачи.

Тут демон довольно улыбнулся, показав клыки. Видисс долго молчала, переваривала услышанное и наконец пробормотала:

— Но куда мне идти? У меня же никого не осталось…

— К людям, Видисс! У Илвы тоже не оставалось никого, но она же как-то сообразила! До того, как ей стали помогать, она долго шла сама, порой бездомная, раздетая и босая, шла, как настоящая ведьма, — вот и ты не позорься! Я доставлю тебя к подземной дороге, где проследует общий экипаж, а дальше решай сама.

— А может быть, ты возьмешь меня с собой? — робко спросила Видисс и коснулась его рукава.

— Нет, об этом не проси. Там, куда я отправляюсь, нет места для тебя, и кроме того…

Демон умолк и посмотрел в окно, где сквозь черные облака проглядывали редкие звезды, а издалека еле слышно доносился гул песчаной бури. Затем велел Видисс вставать и собираться, стащил тело Гуннара на пол, и оно неуклюже распласталось возле кровати.

Видисс безмолвно вздохнула, собирая мелочи в сумку. Его отказ опечалил ее даже сильнее известия о самозваной бабушке: так хотелось остаться рядом с этим обворожительным существом, которое может открыть тайны вселенной, провести через барьеры между мирами, наделить долговечной красотой и свежестью! И разве честно поступать так — приоткрыть ей завесу над сферой власти и наслаждений, дать вдохнуть его одуряющий аромат, а потом отправить восвояси?

Но с другой стороны, мало ли какие понятия у духов о честности! Бабушка не успела ей многого рассказать, а та, что жила под ее личиной, вовсе не утруждала себя истинным наставничеством. За пару встреч с Каэтаном Видисс узнала гораздо больше, чем за несколько лет формального обучения. Сколько же он мог дать еще, если бы хотел?

Если бы не было слов «кроме того», за которыми наверняка стоял женский образ! Другой женщины, другой ведьмы, с которой Видисс не могла соперничать. Девушка завидовала ей, хотя подсознательно чувствовала, что ту не ждет ничего хорошего, — любовь и преданность демона такой же яд, как его злоба и вероломство, только медленный и сладкий. И наверное, Каэтан прав: такое ей пока не под силу.

До подземной дороги он довез ее верхом на черном коне. Оба молчали, и лишь когда демон помог ей сойти с седла, Видисс тихо промолвила:

— Спасибо! Только почему ты все это для меня делаешь?

— Потому что от твоей гибели мне не будет никакой пользы, — пожал плечами Каэтан. — А так из тебя еще может вырасти толковая ведьма на благо Нижнему миру. Все, что я делаю, — ради этого, Видисс, и не стоит искать в моих поступках какой-то более глубокий смысл.

— Понимаю, — кивнула девушка.

По дороге она вспомнила о родственниках умершего отца — те были простыми людьми, не одобрявшими его брака с богатой колдуньей, но рождению внучки очень обрадовались. Маленькой Видисс довелось побывать погостить у них только три-четыре раза, а потом бабушка Изунэрр негласно свернула это общение, боясь, что невежественная родня дурно повлияет на девочку. Но в памяти остался уютный бревенчатый дом на окраине Юмалатар-Саари, где не было шума таккаев, парфюмерных лавок и пестрых одежд, зато пахло речной водой и домашними пирогами. И часть души Видисс тянулась к этому уюту, когда холод Йосса-Торнеа становился особенно колючим.

Примут ли они ее теперь? Впишется ли она в их жизненный уклад, со своей пробуждающейся силой и городскими замашками?

А вдруг именно там ее настоящее место? Надо же, даже сейчас ей везет больше, чем Илве, которой негде было попытать счастья! Значит, Видисс просто обязана попробовать, а бывшей компаньонке остается лишь пожелать удачи.

Илва открыла глаза и блаженно потянулась. Лишь на секунду ей стало неловко, когда она вспомнила о своей наготе, но приятное томление в теле быстро стерло стыд. Переживания прошедшей ночи разлились внутри сладкой волной, и она накрыла ладонью низ живота.

— Что, вздумала получать удовольствие без меня? — шутливо спросил Терхо. Он стоял у окна, тоже совершенно голый, и смотрел на улицу, которую уже не скрывали ставни. Илва улыбнулась и подошла к нему. Снаружи ветер успел разметать песок, оставшийся после бури, выглянуло солнце, и к нему тянулись крохотные бледно-сиреневые цветы, растущие у подножия зданий.

— Надо же, и здесь что-то расцветает! — удивилась Илва. — Жизнь всюду берет свое, даже когда Нижний мир совсем рядом.

— Самый прекрасный цветок здесь ты, — заявил Терхо и поцеловал ее в плечо, потом еще и еще раз. Илва покраснела и невольно рассмеялась.

— Слушай, я никогда прежде не отдавалась едва знакомому парню! И не знала, что это может быть так прекрасно…

— Ну, я уже не могу считаться едва знакомым, но эта ночь действительно была прекрасной. Я бы повторил ее прямо сейчас, но к нам могут постучаться в самый неподходящий момент, — сказал Терхо и игриво подхватил Илву на руки. Она обвила руками его шею, потрепала волосы, он закружил ее по комнате и наконец бережно опустил на тюфяк.

За умыванием они весело плескали друг в друга водой, смеялись, ребячливо ласкались, и Илва чувствовала себя такой окрыленной, какой никогда не была с Эйнаром. Невольно она вспомнила и о том, что тот никогда не звал ее невестой, даже в шутку или для виду.

Одеваясь и причесываясь, Илва спросила:

— А почему ты выбрал для меня имя Илта?

— На языке моего народа это означает «ночь». Раз ты стала ведьмой не по рождению, тебе стоит сменить имя, — пояснил Терхо. — Именно оно станет твоим истинным, а те, кто знал тебя как Илву, частично утратят власть над твоей душой.

— Надо же, — произнесла Илва, растерянно комкая воротник платья. Впрочем, долго раздумывать не пришлось: жрец Нэйх пришел за ними и велел быстро позавтракать, а затем идти во внутренний дворик.

Завтрак оказался неожиданно вкусным — поджаренный хлеб, вяленое мясо и какие-то запеченные коренья, чуть сладковатые. Запив все горячим ахвитосом, молодые люди вновь последовали за Нэйхом, и тот объяснил им задачу. Илве предстояло мести двор от песка, забирать и мыть окровавленные миски, из которых ели местные ящерицы, а Терхо велели помогать гончару — храмовники сами делали глиняную посуду для себя, прихожан и оборотней, которым приносились жертвы. Затем миски и кувшины заряжались какими-то секретными чарами.

За работой прошло два относительно спокойных дня, и только сухой воздух немного тяготил молодую пару. Впрочем, жрецы никогда не отказывали им в пресной воде, и Илва привыкала к этому месту, как и к новому имени. И лишь к концу третьего дня Терхо пришел во дворик крайне взволнованный и быстро отвел Илву в комнату.

— Илва, выслушай меня и, пожалуйста, не шуми, — четко проговорил он. — Я только что видел у парадного входа в храм твою Майре! И люди говорят, что она — тот самый преемник умершего жреца! Вернее, преемница.

Илва прижала ладони ко рту и опустилась на одну из подушек. Отвратительный запах цветочного масла сгустился, защипал ноздри, отозвался горечью во рту, и девушку едва не стошнило.

— Тише, тише, родная моя, — прошептал Терхо, сев на корточки и погладив ее по голове. — Ты же понимала, что это неизбежно! В конце концов зачем мы проделали такой путь? Ведь это она преступница, а не ты!

— А еще она будущая Верховная жрица этого храма, и все в краю будут за нее горой! А мы кто? Простолюдины с севера, которых некому защитить!

— Значит, нужно лишить ее сторонников, и я, кажется, придумал, как этого добиться.

— Да неужели? — прищурилась Илва.

— Ну, это весьма безумная идея, но у нас не такой большой выбор. Видишь ли, у жрецов очень важно выполнение всех обязательств с момента инициации, и осрамившись хотя бы один раз, они уже не имеют права на такие высокие посты. Майре по долгу своей службы приводила в междумирье рабов и клялась в их вечном послушании. А Эйнар смог убежать от своего хозяина в иной мир, да еще прихватил с собой другого раба! Значит, Майре не справилась со своим обязательством, и ее назначение не может считаться действительным.

— Разве она должна отвечать за побег Эйнара?

— Представь себе, да, — усмехнулся Терхо, — обязательство жреца не имеет сроков. Они не просто приводят добычу на заклание, а прививают ей абсолютную покорность и беспомощность, по сути усыпляют в ней душу. Эйнар все-таки оказался ей не по зубам! Но поскольку мы исчезли в другом мире, а хозяин, вероятно, поверил, что чудовища тоннеля нас сожрали, то об этом никто и не знал. В том числе и сама Майре!

Тут Терхо многозначительно посмотрел на подругу.

— Ты хочешь придать это огласке? — сообразила Илва.

— Не только: если мы просто расскажем эту историю храмовникам, никто не поверит. Я намерен заставить саму колдунью усомниться в своей пригодности! И для этого нам нужно живое доказательство.

— Где же ты его достанешь? Если Эйнара и можно вернуть в наш мир, то мы всяко не успеем это сделать до церемонии!

— А ты послушай дальше! От гончара я узнал, что в городе живет один старый колдун, который может нам помочь. Если все выгорит, то Майре в ближайшее время станет не до твоей дочери, а в лучшем случае она и вовсе не протянет до церемонии.