Деревенский целитель 2. Нареченная ведьма

Глава 7

Наутро после знакомства с семьей и клятвы Илву действительно пригласили к завтраку за общим столом. Тот был сервирован красиво, но без лишней давящей роскоши, и девушке это сразу понравилось. Прислуживали те же женщины, которых Илва видела вчера, — теперь они молча разливали кофе по тонким фарфоровым чашкам, подавали кашу и горячие булочки. На девушку они почти не смотрели, по-видимому решив, что их миссия в отношении гостьи завершена.

Зато хозяева вроде немного расслабились и перекинулись с Илвой несколькими словами. В частности ферр Хьярвард, будто вспомнив о статусе главы семейства, неожиданно спросил:

— А что ты умеешь делать, Илва? Не рассчитывай, что всецело станешь жить на нашем иждивении. Обучение магии — важное занятие, но хлеб и масло никто из колдунов не материализует из воздуха!

— Что вы, ферр Хьярвард! Я умею делать все то же, что и любая деревенская девушка! Но особенно люблю заниматься цветами, — призналась Илва. — У хозяйки хутора, где мы жили с Эйнаром, был очень красивый сад, и я всегда ей помогала.

— Что же, это хорошо, — задумчиво протянул мужчина. — У нас есть оранжерея с редкими цветами, которым вредит открытый воздух и яркий свет. В остальном они нуждаются в таком же уходе, как другие. А поскольку у ферры Изунэрр сейчас много важных дел, пусть это будет твоей вотчиной. После завтрака Видисс покажет тебе цветы и все объяснит, у нее в этом занятии большой опыт.

— О да, в детстве я постоянно вертелась у бабушки под рукой в этой оранжерее! — оживилась Видисс. — Но теперь…

Тут ферра Агнета посмотрела на дочь, и та запнулась. Ферра Изунэрр невозмутимо отложила салфетку и произнесла:

— Ферр Хьярвард прав, Илва: тебе нельзя болтаться без дела. Пока запомни одно: с цветами в нашем доме стоит общаться так же, как с людьми, — не беспокоить без нужды и не задаваться лишними вопросами.

— Да, ферра Изунэрр, — сказала Илва, уже привычно склоняя голову. Про себя она решила окольным путем разузнать про увлечение хозяйки: будничные дела порой могли поведать о человеке куда больше, чем какие-то сакральные знания и навыки.

Снисходительный тон ферра Хьярварда не смутил Илву: она уже знала от Эйнара о цветах, боящихся солнца, хотя в Маа-Лумен они в основном были дикорастущими и собирали их только знахари и целители. Согласно легенде они росли из кровавых слез ночниц, на пограничных почвах между мирами, и вместо солнечных лучей поглощали лунный свет и энергию заблудившихся путников. Поэтому в народе их прозвали «лунными сорняками». Днем же растения отдыхали в тени старых деревьев, защищенные их незримыми духами. По словам Эйнара, в каждом из них были и целебные, и смертоносные вещества, и рассчитать нужную дозу и температуру обработки мог лишь опытный знахарь.

Неужели в Юмалатар-Саари люди смогли приручить такие растения и разводили их вблизи своих жилищ? Или вывели некий гибрид, устойчивый к живой ауре? Но с какой целью?

«Как же не хватает Эйнара! — мысленно вздохнула девушка. — Он бы наверняка что-то придумал! И почему я тогда не догадалась прихватить с собой что-нибудь из его записей? Вечно мне эта гордость выходит боком…»

Когда все закончили есть, Видисс с разрешения ферры Изунэрр позвала Илву и дала ей рабочую рубаху и штаны из своего гардероба. Затем проводила ее через двор в строение из матового стекла, которое девушка прежде не успела толком рассмотреть. В углу оранжереи стоял ящик с обычными садовыми инструментами и несколько фляг, наполненных каким-то раствором.

Присмотревшись, Илва заметила, что изнутри на стеклах тоже были витражи, только менее яркие, чем в доме. Они скорее напоминали узоры изморози на окне, когда за ним наступает ранний зимний вечер. Это было очень красиво, но больше всего Илву заинтриговала сеть полупрозрачных сосудов и узлов, почти такая, как в карете, которую вел Гуннар. Видисс активировала ее с помощью своего амулета, и оранжерея осветилась мягким сиянием, а воздух стал колебаться и теплеть.

— Зачем это нужно, Видисс?

— Раз в сутки цветам необходима такая подпитка, — объяснила девушка, — она заменяет им отсутствие лунного света и воздуха, да и нам будет приятнее здесь находиться.

— А в оранжерее есть свои духи-покровители? Гуннар обмолвился, будто они тут практически во всем помогают людям…

— Раньше были, — вздохнула Видисс, — как раз в пору моего детства. Правда, они редко показывались, но я всегда чуяла их присутствие, приносила в дар мед и сахар. А после того самого паломничества, когда у бабушки испортился характер, духи куда-то исчезли, и с тех пор я помогаю ей сама. И все равно цветы уже не те, что прежде!

Видисс с досадой хлопнула себя по колену, и Илва вновь с тревогой подумала об этом паломничестве. Что если там нечто искалечило душу ферры Изунэрр так же, как чары Майре разрушили жизнь Эйнара? И возможно, над этим домом до сих пор висит проклятье! Как оно скажется на ней и Джани?

«А почему не наоборот? — вдруг послышался в сознании чей-то голос. — Вдруг не проклятие скажется на вас, а ты, Илва, можешь повлиять на него? Не для этого ли судьба привела тебя в этот край? Может быть, именно такова цена мироздания за возвращение дочери?»

И если прежней Илве, судомойке из трактира, подобная мысль показалась бы безумием, то нынешняя невольно улыбнулась. Ее руки еще помнили те редкие травы, которые собирал Эйнар, — они были весьма капризны и увядали от чуждого прикосновения. А вот ее всегда принимали, она кожей чувствовала их тепло и соки, энергетику природы в каждом стебельке и бутоне! Как только Эйнар мог решить, что это она, а не Майре, портила снадобья! Ведь с этой сплетни, такой глупой и роковой, все началось…

Но тут Видисс стала показывать Илве цветы, и та немного отвлеклась от тяжелых мыслей. В Маа-Лумен «лунные сорняки» были мелкими и неказистыми, и лишь по ночам мерцание их тонких белесых лепестков могло привлечь внимание. Зато здесь, в оранжерее, царило многообразие красок, узоров и очертаний, и о каждом растении Видисс рассказывала с такой же теплотой, как о домашнем питомце. Илва увидела пушистые бутоны золотых культанитов, похожие на звезды белые соцветия луммии, алые цветки уникка с черной сердцевиной — она всегда была влажной, будто сочилась кровью. Одни цветы походили на медовые соты, другие — на морские раковины-жемчужницы, третьи на виноградные гроздья и источали хмельной запах. Вдоволь налюбовавшись, Илва спросила:

— Твоя бабушка сама придумывала их облик?

— Да, она создавала их совсем как ювелирные украшения! — воодушевленно подтвердила Видисс. — Сначала рисовала в своих тетрадях, потом составляла какие-то формулы и за год выводила новую породу.

— И что потом с ними делала?

— Не знаю, — призналась Видисс, — в то время мне и не приходило в голову об этом спрашивать. А вот теперь сама княжеская семья покупает у нее образцы для своего сада. С тех пор бабушка стала еще богаче и влиятельнее!

— Для сада, говоришь? А ты знаешь, что такие растения могут быть ядовиты?

— Слушай, наверное, князья разберутся! Если бабушка столько корпела над этими формулами, неужто не придумала, как вывести из них яд? — сказала Видисс, пожав плечами, но в ее голосе послышалась легкая неуверенность. И это Илва тоже взяла на заметку: вряд ли князья в Юмалатар-Саари были так наивны, чтобы покупать у колдуньи растения, не зная об их свойствах и польстившись лишь на красивый вид. А если знали о них и именно за это платили большие деньги, то…

Тут в ее мысли вмешался неизжитый простонародный инстинкт самосохранения и немного охладил запал. Слишком сложно, слишком опасно, слишком много, в конце концов, досталось на ее крестьянскую голову, которая по-прежнему была занята мыслями о дочери. Ни к чему ей копаться в делах этой шайки — по крайней мере, до тех пор, пока они не заденут Илву напрямую. Она почти не сомневалась, что когда-нибудь это произойдет, но ей нужно накопить знаний и сил. И действительно почаще держать рот на замке — тут хозяева волей-неволей попали в точку.

Свернув неудобную тему, Видисс рассказала Илве, что ко всем растениям нужен особый подход:

— Как видишь, у одних приходится часто прореживать листья, а другим, напротив, требуется пышная разветвленная крона. Пыльца культанитов разъедает кожу — к ним притрагивайся только в перчатках, не забудь! А когда займешься луммией, снимай их: ей необходимы телесные человеческие флюиды. Даже раствор, которым раз в несколько суток надо поливать цветы, для всех разный! Привыкай: кто говорил, что будет легко?

Из-за таких тонкостей процедуры в оранжерее занимали много времени, и Видисс явно была искренне рада помощнице. Сама же ферра Изунэрр, похоже, сосредоточилась на торговле и налаживании связей, а любовь к цветоводству осталась в ее загадочном прошлом.

Пока Илва схватывала все на лету, как и раньше в мастерской Эйнара. Необычный облик цветов и обилие сведений вскоре перестали ее напрягать, а затем она почувствовала еще кое-что.

Проведя пальцами по длинному гибкому стеблю бледно-желтой хиирены, Илва невольно отдернула их — к счастью, Видисс этого не заметила. Под ними пробежала вибрация, задевая кожу мелкими острыми иголочками. Илва рефлекторно стала осматривать стебель, искать шипы, но он был безукоризненно ровным и гладким. Затем осторожно коснулась снова — флюиды кольнули еще раз, но уже более мягко. А еще от них разливалось тепло, пугающее и в то же время приятное, как от пряного глинтвейна в морозный день. Илве даже показалось, что она чует запах корицы и забродивших яблок, таких вкусных в родном краю…

Что же это было? Догнавшие ее воспоминания, призраки прошлого? Или же что-то в настоящем откликнулось на отчаянный зов в пустоту?

— Видисс, а ты не пробовала вернуть духов-хранителей в оранжерею? Как-то призвать их? — решилась спросить она. Та рыхлила землю в одном из ящиков, обернулась и отряхнула руки, избегая смотреть на собеседницу.

— Я пока не умею этого, — наконец сказала Видисс, — да и бабушка не одобрит. Все-таки это ее владения, и духи подчинялись только ей. Если кто-то другой вмешается, это только внесет смуту в хозяйство, а может, и что похуже…

Илва с сожалением подумала, что и последнего человека в семье, сохранившего хоть крупицы бунтарства, стареющей колдунье удается прогнуть. Она не знала, можно ли помочь Видисс, но себя рассчитывала сохранить любой ценой, поэтому ничего не сказала ей о странных ощущениях. О том, чтобы заглянуть в книги и бумаги ферры Изунэрр, пока речи не шло — наверняка та держала все под магическим заслоном, а Видисс не стала бы потворствовать чужачке.

Оставалось лишь поискать нужные материалы в другом месте, и Илва как бы невзначай спросила:

— А в городе есть библиотека, Видисс? Там, откуда я родом, было мало книг, и мне хотелось бы наверстать упущенное.

— И что ты любишь? Девичьи романы, наверное? Так они у меня есть, хотя я все уже давно перечитала!

— Да по-всякому, — уклончиво ответила Илва. — Но мне бы хотелось самой пойти в какое-нибудь хранилище или лавку, посмотреть много книг и выбрать что-нибудь. У них ведь, как у цветов, даже запах разный, и мало ли какой придется по душе!

— Все же ты какая-то чудна́я, Илва! — заметила Видисс. — Ну да ладно, я съезжу с тобой в библиотеку после обеда, а заодно и кофе выпьем где-нибудь. Вот в кондитерских здесь недостатка нет!

Положа руку на сердце, город и его достопримечательности волновали Илву не меньше тайн цветника, и она гораздо охотнее пошла бы туда со скрытной Видисс, чем с откровенно опасным Гуннаром. К счастью, ферра Изунэрр дала на это добро, и пообедав вместе со всеми, девушки стали собираться.

— У меня есть свой таккай, — пояснила Видисс, имея в виду открытую карету, — мы доберемся до города, а там уже прогуляемся пешком. До месяца дождей осталось не так много, так что надо ловить ясные дни. Потом успеем наездиться!

— А ваши… таккаи могут защитить от дождя? Они же без крыши! — удивилась Илва.

— Конечно! Кокон, что образуется из магической сети, укрывает и от дождя, и от зноя. Летом у нас солнце иногда нещадно палит, ты еще в этом убедишься!

Илва покачала головой и села рядом с Видисс, которая завязывала ленты нарядной шляпки. Таккай вскоре миновал лес, сначала по пути попадались только усадьбы, огороженные заборами, — некоторые из них, вероятно, имели и магическое прикрытие. Затем показался город, вернее, его тихая окраина с невысокими домами и красиво убранными двориками.

Библиотек, по словам Видисс, в Йосса-Торнеа было три, и в этой местности располагалось небольшое хранилище, обустроенное в виде пещеры внутри холма. Снаружи был вырублен арочный вход за массивными дубовыми дверьми — с усилием потянув их на себя, девушки оказались в полутемной прихожей с горящими свечами и старомодным убранством.

Здесь же их встретила пожилая тучная дама с доброй улыбкой, одетая в синее шелковое платье, — по-видимому хранительница книг.

— Здравствуй, Видисс! — поприветствовала она внучку колдуньи. — Вижу, сегодня ты пришла не одна. Неужели изменила своему детскому обету и обзавелась подружкой?

— Время покажет, ферра Бергдит, — улыбнулась девушка. — Это Илва, новая ученица бабушки! Я помогаю ей прижиться в нашем сумасшедшем доме, а она ухаживает за цветами.

— Рада с тобой познакомиться, Илва, — благодушно сказала ферра Бергдит. — Видисс давно льнула к старшим да расспрашивала о всяких недетских делах, а мы ее предупреждали: много будешь знать — скоро состаришься! Хорошо, что у нее наконец появилась молодая компаньонка.

— Я тоже рада знакомству, ферра Бергдит, — искренне отозвалась Илва.

Хранительница проводила их в зал с книгами, который изнутри петлял как причудливый лабиринт. Здесь нашлись и пресловутые дамские романы, и рыцарские баллады, и сказки, и философские трактаты, и собрания сочинений по истории Юмалатар-Саари и всего побережья Кюльменского залива.

Но больше всего Илву волновал раздел о колдовстве, притаившийся в одном из самых неприметных закоулков. В нем нашлось только несколько книжек и манускриптов, явно старых и многократно читанных. Илва полагала, что особо редкие издания вряд ли могут храниться на всеобщем обозрении: такие были нужны колдунам в качестве настольных, тайных книг. Но все-таки ей удалось найти две брошюры о духах-покровителях, их обычаях, а главное — способах взаимодействия с людьми. Улучив момент, когда Видисс и ферра Бергдит увлеченно беседовали, Илва выхватила из кармана свернутый листок бумаги и карандаш.

Следующие минуты показались ей убийственно короткими: девушка лихорадочно переписывала на листок все найденное, спотыкаясь, путая буквы, протыкая бумагу и пачкаясь карандашной пылью. Она будто рыла землю в поисках нескольких золотых крупинок, которые могли обойтись в целое состояние или в ее одну-единственную жизнь. Половина сознания вслушивалась в каждый звук из прихожей и тревожно замирала, а другая половина стремилась запечатлеть в памяти каждое слово, новое имя и название, даже строки заклятий. Никогда еще Илве не казалось, что судьба и жизнь находятся у нее в руках, и залог их спасения — в собственном внимании и памяти. Адреналин закипал в крови сильнее, чем перед незнакомцем в трактире, на корабле перед Йосса-Торнеа и даже в колдовской купальне. Жуткое, но пьянящее чувство быстротечной свободы!

Илва дописала последние слова, по возможности их сокращая, и спрятала листок в кармане. Для вида она взяла в другом отделе пару книжек по истории и географии и с невинной улыбкой продемонстрировала их Видисс, которая наконец решила поискать спутницу.

Та иронично поджала губы, и Илва с облегчением сжала припрятанный листок. Ей казалось, что от него исходит такое же тепло, как от погремушки Джани. Теперь лишь бы добраться до своей комнаты, дождаться вечера и вдумчиво прочесть, сопоставить все записанное с тем, что она прежде слышала от Эйнара!

— Ну что, пойдем наконец пить кофе? — нетерпеливо спросила Видисс. Они распрощались с доброй старушкой, которая с интересом смотрела Илве вслед, и отправились к более оживленным улицам. Кондитерских здесь и вправду попадалось куда больше, чем библиотек, и у всех были вычурные вывески и затейливые названия. В одной из них девушки устроились возле большого окна и заказали по кружке кофе с десертом. То и другое показалось Илве чересчур приторным — напиток отдавал чем-то вроде лепестков роз, а пирожные в форме апельсинов и лимонов представляли собой буйство сладкого и жирного крема под тонкой золотистой глазурью. Тем не менее Видисс уплетала их с большим удовольствием, попутно разглядывая других посетителей, — видимо, подобные вылазки в город были едва ли не единственным ее развлечением.

— В следующий раз, Илва, мы с тобой в другое место пойдем! — сказала она, заговорщицки понизив голос. — Кофе это, конечно, хорошо, но я знаю, где подают лучшие хмельные настойки со льдом! Бабушке это не нравится, но мы что-нибудь придумаем.

— Настойки? Ну, не знаю, — настороженно проговорила Илва. — Слушай, Видисс, а эта ферра Бергдит… откуда она знает твою бабушку?

— Они когда-то были подругами, ферра Бергдит происходит из семьи библиотекарей при княжеском дворе. Но потом там что-то случилось, — Видисс неопределенно махнула рукой, — их разжаловали, и ей самой пришлось служить в простом городском хранилище. Однако бабушка продолжала с ней общаться, а я любила слушать ее сказки и страшные истории.

— Она тоже колдунья?

— Да, но не прирожденная, и послабее бабушки. Но книги всегда накладывают потусторонний отпечаток: в них живет столько потерянных душ! — вздохнула Видисс. — Ладно, что мы все о скучном? Посмотри лучше через плечо: похоже, какой-то красавец положил на нас с тобой глаз!

Илва невольно вздрогнула и осторожно повернула голову. Позади нее на высоких стульях сидело несколько молодых дам за оживленной беседой, и она в недоумении пожала плечами.

— Я вообще не вижу здесь мужчин, Видисс: им скорее пристало угощаться настойками! — заметила она.

— Да не там, растяпа! Вон за тем окном! Он будто ожидал кого-то, а потом загляделся на нас, — вкрадчиво сказала Видисс. — Слушай, такой красавец! Блондин, весь в черном, хоть картину с него пиши! Наверное, кому-то назначил свидание, но мы ему больше приглянулись. Вдруг он теперь поджидает нас у дверей?

— Знаешь, мне сейчас как-то совсем не до знакомств, — нахмурилась Илва. — Да и твоя семья вряд ли одобрит, если я впутаюсь в какое-то приключение.

— А мы им ничего не скажем! — улыбнулась девушка и мечтательно посмотрела в окно, за которым Илва так никого и не заметила.

…Тем временем белокурый мужчина в черном сюртуке с серебристой вышивкой многозначительно улыбнулся и быстро пошел прочь, к центру города, где кипела жизнь, представляющая для него особый интерес. Настало время насытиться чужой энергией и вознаградить себя за усердие, которое оправдалось раньше, нежели он мог вообразить. Все-таки люди порой настолько предсказуемы… что этого даже не предсказать.