Деревенский целитель 2. Нареченная ведьма

Глава 5

Стоило Илве выйти из предбанника, светловолосая служанка протянула ей кусок темной ткани и произнесла:

— Пока ферра Изунэрр тебя не проверила, ты должна идти с закрытыми глазами. Стены ее дома хранят много тайн, которые мы тщательно оберегаем от чужаков.

«Час от часу не легче!» — мысленно вздохнула Илва, но сил на пререкания уже совсем не осталось. Дорога с завязанными глазами показалась ей неимоверно долгой и запутанной, однако девушка сознавала, что перед хозяйкой придется улыбаться и разыгрывать почтение. И за возвращение Джани это пока выглядело вполне подъемной ценой.

Наконец служанка сняла повязку и подтолкнула Илву вперед. Перед ней был большой зал без окон, высокий светлый потолок усеян мерцающими огоньками, а пол отполирован так, что Илва могла в него глядеться как в зеркальную гладь. Обстановка показалась ей весьма необычной: однотонные серебристые стены без всяких украшений, кроме улыбающейся полной луны из эмали, испещренной какими-то рунами, — видимо, это был фамильный герб. Мебель — массивные шкафы из темного дерева, диван, перетянутый блестящей черной кожей, и такие же кресла.

На одном из них сидела женщина лет тридцати пяти, в белой рубашке и черных штанах, на другом — совсем юная девушка в такой же одежде, с распущенными волосами и затейливым амулетом на шее. Третье кресло оставалось пустым, а на диване восседали рядом седой мужчина в темно-сером сюртуке и женщина в длинном платье такого же оттенка, который будто символически объединял их.

Но больше всего Илву поразила ее прическа и лицо. Темные волосы были коротко подстрижены, а завитки на концах игриво приподняты. В Маа-Лумен подобное сочли бы за дерзость даже среди самых зажиточных дам, а у этой женщины вдобавок были черные линии вокруг больших серых глаз и багровая помада на губах. Единственным украшением ей служило небольшое колье с голубым камнем посередине.

Тем не менее Илва сразу поняла, что перед ней сама хозяйка дома, таинственная ферра Изунэрр. И превозмогая нарастающую робость, девушка поклонилась.

— Подойди ближе, — произнесла женщина низким, чуть надтреснутым голосом. — Тебя зовут Илва, верно?

— Да, ферра Изунэрр, — отозвалась девушка. Только теперь она заметила Гуннара, который стоял в тени одного из шкафов и одобрительно кивал ей.

— Что же, добро пожаловать. Это ферр Хьярвард, мой супруг и председатель Первого колдовского совета в Йосса-Торнеа. Ферра Агнета — наша дочь и главный секретарь совета. А это наша внучка Видисс, она еще только учится магии.

Илва еще раз поклонилась, и Видисс ответила ей загадочной полуулыбкой, остальные лишь смерили коротким безэмоциональным взглядом. Затем ферра Изунэрр предложила Илве сесть в пустующее до сих пор кресло, недалеко от себя. Девушка невольно отметила странные трещинки на лице хозяйки — возможно, из-за слишком плотного слоя косметики, но на мгновение Илве показалось, что сама ее кожа натянута как барабан, отчего ферре Изунэрр трудно улыбаться и моргать.

— Расскажи о себе, — распорядилась ферра Изунэрр, и Илва с готовностью поведала всю правду о своей семье, знакомстве с Эйнаром и событиях после их расставания. Колдунья терпеливо выслушала и после раздумья промолвила:

— Пока все это соответствует тому, что мне доложил Гуннар. Я кое-что добавлю от себя — мать этой самой Майре была одним из моих давних и заклятых врагов. И то, что девка спуталась именно с Эйнаром и сгубила его душу, — какая-то злая игра судьбы! Но теперь, когда мы нашли тебя, есть шанс ее переиграть. У Гуннара тоже имеется к ней счет: они родом из одной общины, хотя ты, вероятно, уже об этом догадывалась.

Илва кивнула, осторожно взглянув в сторону Гуннара. Ей было любопытно, что же такого сделала мать Майре и она сама, если столь могущественное семейство до сих пор желало расквитаться с ней вместо того, чтобы спокойно жить, купаясь в богатстве и власти. Но она помнила указания проводника и терпеливо ожидала, когда ей вновь позволят говорить.

— А теперь расскажи о том дне, когда ты вновь встретилась с Майре, — потребовала ферра Изунэрр.

Этого вопроса Илва боялась больше всего. Долгое время она старалась думать, что слишком крепко уснула в тот день, намаявшись с грудным ребенком. Что просто не услышала, как похитили Джани… И не было ни изнасилования, ни насмешливого взгляда ведьмы, ни той отвратительной беспомощности, которая сковала по рукам и ногам. Испить до конца эту правду — значило признать себя негодной матерью, которая заслужила подобную участь, раз не смогла отстоять ни дитя, ни свою честь.

И по-видимому, ферра Изунэрр разгадала эти мысли — неожиданно она положила руку на колено Илвы и почти тепло улыбнулась.

— Ты ни в чем не виновата, — промолвила она вполголоса. — Они сделали это с тобой только потому, что хотели и могли. И были уверены в твоей беззащитности. Однако то, что у тебя украли, теперь станет оружием против них самих, Илва. Я говорю не только о твоей дочери, но и о гордости, женском достоинстве! Оскорбленная женщина порой способна на страшные вещи, которые лишь необходимо подать с умом и талантом. А уж женщина, которой овладел демон-инкуб, — и подавно!

— О чем вы говорите, ферра Изунэрр? — настороженно спросила Илва.

— Видишь ли, те инкубы, которые являются еще и демонами смерти, обычно спят с простыми женщинами не ради удовольствия, а для еды. И соответственно, крайне редко оставляют их в живых или в здравом уме — за редким исключением. Такое исключение — ты, Илва! Если этот демон по своей воле оставил тебе жизнь и душу, значит, в твоей энергетике наверняка сохранилась искра его природного могущества, и в какой-то мере ты уже наделена ведьминским даром. Его лишь требуется отшлифовать.

— Ведьминский дар!.. — прошептала Илва, чувствуя себя совершенно раздавленной. Эти слова несли в себе ужас неизведанного, смутную надежду и в то же время беспощадно отсекали обратный путь, в простую, хоть и не всегда добрую людскую действительность. Там были угрюмые деревенские нравы, каждодневный труд, потери и разочарования, но все это было привычным и понятным!

А что значило быть ведьмой? Путаться с такими, как этот инкуб, ломать чужие судьбы, впитывать черную ауру, от которой Эйнар так старательно избавлял людей в лучшие времена? Носить вечную тьму внутри и красивые наряды снаружи, жить в роскоши Йосса-Торнеа, когда вырванное сердце навсегда осталось в сумрачной Маа-Лумен?

— Но зачем он это сделал?

— Ну… — слегка запнулась колдунья, — об этом придется спросить у него самого. Разумеется, это странно, но как я уже сказала — иногда они так поступают, Илва, и всякий раз исходят из собственной выгоды. Я могу лишь предположить, что ресурсы Майре близились к концу и он присматривал себе новую ведьму. Пусть ты не прирожденная, но союз с сильным демоном может с лихвой это восполнить.

— Союз с ним⁈ Да об этом и речи быть не может! — вспылила Илва.

— Ни от чего в этой жизни не стоит зарекаться, милая, — усмехнулась ферра Изунэрр, и эта усмешка впервые показалась девушке какой-то кривой и неприятной. — Если эти двое поссорятся, и нам, и тебе это будет лишь на руку!

Илва промолчала, отведя взгляд и чувствуя, что разговор с хозяйкой почти вытянул из нее жилы. Все в этой обстановке смущало ее, в особенности то, что другие члены семьи пока не сказали ни слова. Конечно, Илва не так много знала о колдовском мире, но неоднократно слышала, что клановые и семейные интересы в нем очень важны, а злободневные вопросы всегда обсуждаются сообща. Сейчас же муж и наследницы ферры Изунэрр вели себя так, будто она всего лишь нанимала новую горничную по своему вкусу.

Тем временем колдунья поднялась с дивана и жестом велела Илве сделать то же самое. Остальные так и продолжали сидеть, все больше напоминая экспонаты из музея восковых скульптур.

— Теперь мы должны скрепить наш договор, дорогая, — произнесла ферра Изунэрр. — Слово ведьмы, разумеется, многого стоит, даже если она совсем неопытна. Но такие важные обязательства необходимо подтверждать еще и кровью.

— Я готова, ферра Изунэрр, — ответила Илва, склонив голову. На этот раз они вдвоем прошли в соседнюю комнату — в ней были стены кофейного цвета, остекленный шкаф с книгами и какими-то бумагами, полки, на которых стояли пустые флаконы и трубочки, а также письменный стол с прибором.

Колдунья показала Илве на лист бумаги и чернильницу:

— Возьми перо и напиши здесь свое имя, а также имя своей дочери. Ты ведь успела ее назвать?

— Да, но наречение перед Единым Богом мы не проходили, — призналась Илва.

— Это как раз не помешает. Со знанием грамоты, надеюсь, у тебя все в порядке?

Илва кивнула, и ферра Изунэрр протянула ей перо с острым наконечником. Старательно выведя на бумаге имена, девушка отдала лист и постаралась сдержать дрожь в руках. Несмотря на страх, ей казалось, что Джани стала немного ближе, и радостное волнение еле уловимо касалось материнской души.

— Теперь слушай меня внимательно. Ты будешь посещать вместе со мной и моей семьей все места в городе, где бывают именитые колдуны, подслушивать их разговоры, а главное — чувствовать ауру. Как только мы учуем что-то подозрительное, хоть какой-то намек на знакомство со жрецами и демонами Нижнего мира, за этим колдуном будет установлена слежка. Мои подручные тем временем станут проверять все знатные семьи, где не так давно появился ребенок, — в вашей Кессе они уже были и пока не напали на след. Но Майре вполне могла продать твою дочь в обмен на деньги, артефакты или знания.

— Но это же может растянуться на годы! — не сдержалась Илва.

— А ты думала, что мы тут всесильны? Прочтем заклинание, и высшие божества нам сами все скажут? Так было бы легко найти обычного потерянного ребенка, но твою дочь забрала могущественная ведьма, которая наверняка возвела множество барьеров, а то и вовсе перенеслась в иной мир! Сейчас нам стоит опираться на те ниточки и следы, что она могла оставить здесь, среди людей. Поверь моему опыту: колдуны, понюхавшие пороху в самой сложной магии, иногда попадаются именно на глупых человеческих промашках!

— Тут не поспорю, — невольно усмехнулась Илва, — однажды Майре уже совершила такую промашку, которая, вероятно, стоила бы ей жизни, если бы не помощь Эйнара.

— Ну вот. Молния не попадает дважды в одно место, а людям свойственно повторять ошибки! Так что не волнуйся, дорогая: нам пора продолжить.

— А если она действительно прячет Джани в ином мире?

Ферра Изунэрр нахмурилась и сдержанно ответила:

— Мы найдем способ до них добраться, но пока не спрашивай меня об этом. Я не имею права выдавать все секреты девушке, которая только начинает ведьминский путь. Лучше успокойся и протяни мне свою левую руку для закрепления.

Илва подчинилась, и ферра Изунэрр проколола ей безымянный палец, затем поднесла к капле крови тонкую стеклянную трубочку. Наполнив ее, колдунья слила кровь в один из флаконов, затем разожгла огонь в небольшом камине и бросила в него листок с именами. После этого она поставила флакон прямо в пламя, и Илва с изумлением увидела, как горлышко оплавилось и сомкнулось, а стеклянные грани налились золотистым сиянием. Кровь внутри переливалась и искрилась подобно волшебной эссенции.

Колдунья ловко взяла раскаленный флакон голой рукой и с торжествующей улыбкой промолвила:

— Вот и готово, Илва! Теперь, если ты вздумаешь предать меня, кровь в этом сосуде почернеет и высохнет. И тогда мне придется продолжить поиски Джани без тебя.

— Я не собираюсь вас предавать, — проговорила Илва, почувствовав противный холодок внутри.

— Ну еще бы ты сказала, что собираешься! — улыбнулась ферра Изунэрр. — Я пока ни в чем тебя и не обвиняю, просто наше искусство обязывает просчитывать все ходы. Относись к этому спокойнее, Илва, если надеешься когда-нибудь стать настоящей ведьмой.

Холодный взгляд колдуньи явно не располагал к спорам, поэтому Илва склонила голову и по указанию ферры Изунэрр вышла из кабинета. Но последние слова всколыхнули внутри дикую смесь из протеста и задора. Ей не хотелось обрывать нити, связующие с прошлой мирной жизнью, но еще сильнее не хотелось, чтобы в этом мрачном доме на нее смотрели как на приживалку и просительницу. Если для этого нужно было стать настоящей ведьмой — что же, она была готова. Прежняя Илва, доверчивая, обманутая, изнасилованная и лишенная всего, кроме материнского сердца, умерла в трактире вместе с хозяином и поварихой. Вместо нее здесь родилась другая, Илва-ведьма, избранная демоном и крестившаяся в зловещей купальне, научившаяся ждать и отступать, когда нужно.

— Служанки тебе покажут твою комнату, — произнесла ферра Изунэрр, и в коридоре действительно послышались шаги. — Можешь ложиться спать, а утром тебя проводят к завтраку, в общий зал. Ведь лучший способ познакомиться ближе — это разделить трапезу!

— Вы правы, ферра Изунэрр, — отозвалась Илва. Напоследок она успела бросить взгляд в зеркало на стене коридора. В нем отражалось лицо, уже совсем не похожее на ту маску страдания, что навязала ей жизнь в трактире. Кожа стала гладкой и чистой, губы припухли и налились вишневым цветом, а в теплых карих глазах поблескивали необычные алые огоньки. Лицо хозяйки дома промелькнуло лишь на мгновение, показавшись Илве одним серым пятном, призрачной тенью.

На сей раз Илву отвели в новую комнату, уже не завязывая глаз. Здесь стены были затянуты материей песочного цвета — похоже, это была некая хозяйская причуда: раскрашивать каждое помещение на свой лад. Такой же оттенок был и у магического освещения. Кроме кровати, шкафа и трюмо с зеркалом, имелся уголок с кувшином и тазом для умывания. Илва ополоснула руки и лицо, а затем бессильно опустилась на постель, совсем не чувствуя голода или жажды. Ей хотелось только забыться, чтобы новая сущность безболезненно прижилась в привычном теле.

Однако вскоре ее покой вновь был нарушен. Дверь приоткрылась, и на пороге показалась Видисс, внучка колдуньи, — ее волосы были беспорядочно растрепаны, а на лице играла озорная улыбка. Сейчас она совсем не походила на восковую фигуру, и тем не менее столь неожиданный визит смутил и встревожил Илву.

— Можно поговорить с тобой, Илва? — спросила Видисс. Молодая женщина, приподнявшись, настороженно кивнула и сказала:

— Почему же ты прежде молчала, как и вся твоя семья?

— А зачем было вмешиваться? — пожала плечами та. — Бабушка сказала тебе все, что считала нужным, а между собой болтать нам давно уже неинтересно: знаем друг друга как облупленных! Вот ты — новое лицо, и мне хочется узнать тебя поближе!

Видисс присела на банкетку возле трюмо, и Илва смогла разглядеть ее получше. У девушки были большие серые глаза с длинными ресницами и по-детски нежные розовые губы, а возле носа рассыпались мелкие веснушки. Несомненно она выглядела самой живой в этом доме, и ее присутствие не наводило на Илву такого же тягостного, вязкого напряжения, как общение с ее бабкой. Похоже, и сама Видисс успела проникнуться к Илве симпатией.

— А ферра Изунэрр и ферра Агнета знают, что ты ко мне пошла?

— Нет, бабушка сейчас что-то делает в одном из флигелей, где у нее алтарь, — отмахнулась Видисс, — а мать заперлась у себя. Она редко выходит и мало разговаривает с бабушкой, а меня и вовсе почти не замечает.

— Почему? Вы в ссоре?

— Нет, хуже, — покачала головой Видисс, — просто не общаемся, с тех пор как я созрела и стала красивее ее. Хотя она и до этого не слишком меня жаловала, особенно после смерти отца. Вот с ним мать ладила, а все остальные — я, бабка, дед, прислуга, — для нее все равно что мухи на потолке. А ты лучше держись от нее подальше.

«Вот как? Не успела порог переступить и уже наживаю врагов…» — подумала Илва. Впрочем, она не спешила так быстро принимать на веру чьи-либо слова, понимая, что все в этом доме руководствуются своими интересами. Даже и в этом случае Видисс все еще нравилась ей больше остальных.

— А с бабушкой вы ладите?

— О, когда-то мы были очень близки! — грустно улыбнулась Видисс. — В каком-то смысле она вообще заменяла мне мать. Но несколько лет назад она отправилась в паломничество про иным мирам — знатные колдуны в нашем краю обязаны его совершать дважды: сразу после обучения и по достижении пятидесяти лет. Уж не знаю, где бабушка побывала и что там с ней произошло, только вернулась она какой-то другой — холоднее, чем раньше, что ли… Это трудно объяснить: с виду она вела себя как обычно, а в семье и прежде стремилась верховодить. Но я не могла не заметить…

— А с дедом у тебя какие отношения?

— Раньше я с ним неплохо ладила, хоть он был не так внимателен ко мне, как бабушка. Но когда она изменилась, в нем тоже будто что-то угасло, и он совсем забился в свою раковину. Занимается только вопросами их чертова Совета, а до того, что творится дома, ему и дела, похоже, нет!

Видисс вздохнула и умолкла — видимо, случившееся с бабушкой до сих пор было для нее больной темой. Ответить Илве было нечего, ведь она не знала ферру Изунэрр до паломничества, однако холод от нее несомненно ощущался. И невольно всплывали в памяти трещинки, которые Илва приметила на лице хозяйки.

Неожиданно Видисс прищурилась и заговорила, понизив голос:

— А правда, Илва, что ты спала и с колдуном, и с демоном?

— Я же объяснила, что демон взял меня силой! — поморщилась Илва. — А с Эйнаром, отцом моей дочери, я была по настоящей любви, и меня вообще не волновало, что у него колдовская кровь. Разве это можно сравнивать?

— А мне было бы интересно сравнить! — улыбнулась Видисс. — У меня еще не было мужчин, и я бы очень хотела лишиться девственности с кем-то особенным, а не с юнцом, который и понятия не имеет, как доставить женщине удовольствие. Может быть, это усилит мой дар, да и вообще!.. Я слышала, что истинные колдуны неутомимы в постели, а про демонов-инкубов и говорить нечего.

— Ты сама не знаешь, о чем говоришь, Видисс, — заявила Илва. — Надеюсь, что ты встретишь хорошего человеческого парня, и неважно, будет он колдуном или нет: пусть только ценит тебя больше, чем Эйнар ценил меня. И выбросишь из головы эти глупости!

Видисс недовольно поджала губы, и в этом движении Илва неожиданно узнала прежнюю себя: юную, упрямую, очарованную Эйнаром и готовую на любые безумства. Какими словами ее тогда предостерегал отец? Уже и не вспомнить… Но может быть, этой девочке повезет больше?