Непредумышленное

Она просыпается среди ночи, по полу шлепает босиком,

Забирается под одеяло ко мне, холодом веет от ног ее:

«Брат, мне снятся страшные сны — дурацкий такой ситком,

Там я брожу по родным местам, но никто меня не узнает.

Какой-то мальчик секатором там вырезает ночной Багдад,

Там его ждет в подвале старый мужчина с дробовиком…

Братик, прошу, обними меня, спрячь, я не хочу туда,

Не хочу обратно, где ночь, война, и пепел, и тлен кругом.

Пусть на меня не смотрят больше фары потухших глаз,

Хоть бы не видеть, как гнутся от крови листья бурьян-травы,

За мной постоянно гоняется врач, в руках у него игла,

Ею он делает мертвыми всех, чтоб не лечить живых.

Пусть я не буду от мира сего, не от мира людских идей,

Больше пусть не ложатся под ноги мне кости, кровь и зола,

Я буду птицей в чужих краях, черепахой в морской воде,

Буду импалой листья жевать и спасаться от львиных лап.

Позволь до утра мне остаться тут. Я боюсь закрывать глаза.

А то как одна засыпаю — так словно на грудь мне садится бес.

Я тихонько, брат…» Обнимает меня, и приходится ей сказать:

«Я не он. Ты убила его год назад. Уже поздно, иди к себе».

Вздрогнула, ойкнула, делает вид, что сомнамбула, что спала.

Выбирается, хлюпает носом, идет, снова будет всю ночь реветь.

Крадется медленно, тихо по плитам, мимо чужих палат

Длинными коридорами без дверей…