Непредумышленное

Лети навстречу солнцу с горячим сердцем, раскинув к полюсам ледяные руки,

В аду не всем случается отогреться — рассудок холоден, как принято у хирургов.

Ты слышишь, как стрекочут вокруг цикады? Смотри, луна уже наточила косу.

За мертвых и живых выдают награду — значит, она убьет тебя без вопросов.

Лети к оврагу, там отцветают вишни, в них затеряться такому, как ты, не ново.

Может, для вашего брата такое слишком — так виртуозно долго играть живого,

Ночами видеть сны, говорить глазами, жить риском и умело скользить по краю,

Чужую душу щедро поить бальзамом, вдыхая ртом продрогший эфир окраин…

Капает с перьев мелкий кровавый бисер, ты смотришь в небо, ищешь свою породу.

Не помнишь ведь, что падал и как разбился, но комок внутри сжимается отчего-то.

Привет, прости и жаль, что опять не вышло. Я попытался напомнить тебе свободу.

Мы уже слишком живы и знаем слишком, чтобы менять руду на святую воду.

Нет, не смиряйся с пафосной ролью в пьесе: небо на паззлы над головой дробится,

Если мрак за ним по-прежнему интересен, пора покидать утробу своей гробницы.

Только не надо снова искать причины, ты уже знаешь правду — наш мир двумерен.

Дай ему шанс, что-то должно случиться, слышишь ведь, как воет сирена зверем.

Пусть тебе сила пульсом за двести двадцать, пусть тебе ветер в крылья и крики чаек!

Если ты снова научишься улыбаться, зови меня в гости греться зеленым чаем.

Как соберешься бросить наш город адский, оставь записку и перьев на счастье пару,

Лети домой дорогой свободных хаски, пасущих свою облачную отару,

Которую волчий ветер гоняет вольно со всей своей воздушной звериной стаей,

Как соберешься, пни его в бок контрольным, если понадоблюсь — знаешь, где обитаю.

Если тебе удастся уйти в трехмерность, куда соваться нам еще слишком рано,

Пришли оттуда весточку, хоть примерно — что там за небом, с той стороны экрана.