Непредумышленное

По временам мне грезится уют

Забытого истрепанного рая,

Где мы взахлеб читали Макса Фрая,

И из окна смотрели на салют…

Где умирали, в чью-то жизнь играя,

И знали, что друзей не предают.

Я возвращаюсь, от себя устав,

И память, отдаваясь легкой болью,

Ласкает сердце кисточкой собольей,

Когда я погружаюсь в кенотаф,

Где серебро, осиновые колья,

И теплая, живая темнота.

Передо мной заброшенный архив.

Избитые, проигранные гаммы

Из памяти сгибают оригами,

Где так нелепы первые штрихи

Лучей пятиконечной пентаграммы,

И крестик-анх в шкатулке из ольхи.

Где «Эры Водолея» белый чай

Толкает в кровоток сердечный клапан.

В суицидальные ласкающие лапы

Бросались, наспех сердце очертя.

И солнце на двоих — настольной лампой,

Для нас, смешных и яростных чертят.

В стихах несли фантастику и правду,

И рифмы отдавались легким бредом.

На фразы разбирали Кастанеду,

Цитировали Олди и Лавкрафта.

Нам кубик «магги» в кружке был обедом,

И было вечным будущее «завтра».

Купались в ощущениях тревоги,

И в тестах Роршаха разгадывали кляксы,

Легко и просто срок прожить авансом,

В том доме, где когда-то жили боги…

И запах книжек, талька и пластмассы —

Приюта бесшабашно-одиноких…

…Я в капище забытых преступлений,

Где память пахнет горьким нафталином…

Стою на старых брошенных руинах

Изменником, явившимся с повинной.

Среди погасших прожитых видений…

Без глупых слез и лишних сожалений.

Вокруг — обломки детской колыбели,

Мы просто выросли из нас. Не уцелели.