Непреодолимая тьма

Глава 13

Кайла

Он не должен был давать отпор. Когда я вела себя подобным образом со своими прежними телохранителями, они молча терпели. Они стискивали зубы и стойко переносили мои выходки, пока не выдерживали и не увольнялись. Но Джейс принимает ответные меры. Его нисколько не пугают моя власть и положение наследницы Эшфордов. И я не знаю, как к этому относиться.

Я провожу расческой по волосам, пытаясь убрать хаос, который образовался во время сна. Утренний солнечный свет проникает через окна моей спальни и освещает бледные стены. Из-за закрытой двери я слышу, как Джейс суетится на кухне. Что странно, ведь обычно он завтракает еще до того, как я встаю с постели.

Я с подозрением смотрю на закрытую дверь. Неужели он что-то замышляет?

Но после моего маленького стриптиза два дня назад и его мести со змеей я больше не устраивала розыгрышей и не делала ничего такого, что могло бы испортить ему настроение, так что у него не должно быть причин планировать ответные действия. Может, он просто решил сегодня поесть чуть позже обычного?

Когда я смотрю в зеркало и распутываю свои рыжие волосы, мои мысли невольно возвращаются к тому вечеру, который произошел два дня назад. Когда, выйдя из душа, я обнаружила на своей кровати чертову змею. Я этого не ожидала. Совсем.

Мурашки бегут у меня по спине при воспоминании о том, как это ужасное чудовище ползало по моей кровати. Фу. Я чертовски ненавижу змей.

Хотя мне хотелось убить Джейса за то, что он заставил меня пережить этот настоящий кошмар, я не могу не признать, что он сумел удивить меня. Я много чего вытворяла со своими телохранителями, так что мне есть с чем сравнивать, и должна сказать, что трюк со змеей был отличным ходом. Он не только связал это с моим замечанием о змее в его штанах тем утром, но и сразу догадался, что я очень боюсь этих пресмыкающихся. И не только это. Ему также удалось раздобыть змею.

Утром я сделала замечание о змее, а к вечеру он умудрился положить ее на мою кровать, при этом не отходя от меня ни на шаг. Как мастер издеваться над людьми, я должна сказать, что этот ход был чертовски впечатляющим. Хотя я никогда не признаюсь ему в этом.

Отложив расческу, я собираю волосы в конский хвост и разглаживаю рубашку. Бросив последний взгляд в зеркало, я иду к своей двери, чтобы узнать, что Джейс готовит на кухне. В прямом и переносном смысле. Поскольку последние два дня я вела себя с ним вежливо, то, по идее, когда я открою дверь, меня не должен ждать неприятный сюрприз. Но ключевое слово в этом предложении — должен. Потому что с Джейсом Хантером никогда не знаешь наверняка.

Когда я захожу на кухню, меня встречает запах еды. Я хмуро смотрю на Джейса, который стоит перед плитой спиной ко мне. На сковороде что-то шипит, а в воздухе витает отчетливый аромат трав.

— Что ты делаешь? — Спрашиваю я, подходя к тому месту, где вчера оставила свою сумку.

Она уже собрана, но я все равно перебираю книги, чтобы убедиться, что не забыла ни одну из них.

— Готовлю омлет, — отвечает Джейс, даже не повернувшись ко мне.

Я лишь качаю головой и заканчиваю проверять сумку. Взглянув на часы, я понимаю, что мне нужно выходить примерно через десять минут. Так что, если Джейс планирует съесть омлет, ему придется сделать это быстро.

Снова поставив сумку на пол, я бросаю взгляд на Джейса. Он берет сковороду за ручку и слегка встряхивает ее, чтобы омлет приготовился равномерно. Затем, как настоящий профессионал, переворачивает омлет. Я моргаю, удивленно глядя на него.

Он снова ставит сковороду на плиту и, наконец, поворачивается ко мне. Я быстро скрываю свое удивление и вместо этого беззаботно приподнимаю брови. Клянусь, на секунду я замечаю, как на его губах появляется усмешка. Но потом он просто поднимает руку и указывает ею на кухонный стол.

— Сядь, — приказывает он.

Я слегка вздрагиваю, уловив в его голосе едва заметные командирские нотки. Затем меня охватывает раздражение, и я, прищурившись, смотрю на него.

— Ты не имеешь права приказывать мне. Отдаю приказы тут только я.

Его губы изгибаются в лукавой улыбке, и он внимательно осматривает меня с головы до ног, прежде чем снова встретиться со мной взглядом.

— Мы оба знаем, что я могу заставить тебя сесть на этот стул, если захочу.

Жар пульсирует в моей сердцевине.

— Но я не заставляю тебя делать это, — продолжает он. — А вежливо прошу.

— Нет, не просишь. Ты сказал "сядь". Это приказ. А не просьба.

В его глазах вспыхивают веселые искорки. Затем он снова указывает рукой на стол.

— Пожалуйста, присаживайся.

Меня охватывает удивление, и я почти уверена, что слегка отшатываюсь назад, когда смотрю на него. Я не ожидала, что он действительно... вежливо попросит.

Все еще находясь в некотором замешательстве, я подхожу к столу и выдвигаю стул. Джейс снова поворачивается к плите, но, клянусь, я замечаю тень ухмылки на его лице, прежде чем он снова поворачивается ко мне спиной. От этого я даже на пару секунд замираю на месте, но в конце концов просто вздыхаю и сажусь. До выхода остается около восьми минут. Поскольку больше делать нечего, я, пожалуй, проведу их с пользой и посмотрю, чем все это обернется.

Как только я сажусь, Джейс перекладывает омлет на тарелку и достает приборы. Я с подозрением наблюдаю за ним. Он направляется к столу. Но вместо того, чтобы обойти стол и сесть со своей тарелкой напротив меня, он ставит тарелку передо мной. Затем он обходит стол и садится напротив меня без тарелки. Деревянный стул слегка поскрипывает под его мускулистым телом, когда он смещает свой вес, устраиваясь поудобнее.

Совершенно сбитая с толку, я перевожу взгляд с омлета на его лицо. Он просто смотрит на меня в ответ, словно я сама должна все понять.

Не получив никаких объяснений, я киваю на тарелку и спрашиваю:

— Что это?

— Это называется завтрак. — Откинувшись на спинку стула, он одаривает меня ослепительной улыбкой, от которой мое сердце почему-то начинает трепетать. — Это блюдо, которое люди едят после пробуждения. Видишь ли, слово "завтрак" происходит от словосочетания "прервать голодание"⁷. А поскольку ты голодала, пока спала, теперь тебе нужно прервать это голодание, съев что-нибудь.

— Да, я знаю, что такое завтрак. Но что он делает передо мной?

— Утром, перед тем как отправиться на занятия, ты пьешь только кофе.

— И что?

— Кофеин — это не еда.

— Кофейные зерна получают из растения. А значит, что кофе — это, по сути, салат.

Он недоверчиво смотрит на меня.

— Я сделаю вид, что ты этого не говорила.

Закатив глаза, я развожу руками.

— А что плохого в кофе?

— Ничего. Но тебе также нужно есть настоящую пищу. Завтрак — самый важный прием пищи за день.

— Ух ты, спасибо тебе, мистер я-целиком-и-полностью-за-здоровое-общество.

— Просто ешь. — Он протягивает руку к омлету и бросает на меня властный взгляд.

Несколько секунд мы просто смотрим друг на друга, ведя безмолвную битву. Но я понимаю, что отказ от еды не даст результата, поэтому раздраженно выдыхаю, качаю головой Джейсу и беру в руки нож и вилку.

На его губах расплывается победная ухмылка.

Я корчу недовольную гримасу и с бóльшим усилием начинаю разрезать омлет. Он просто наблюдает за мной с этой чертовой ухмылкой на своем дурацком красивом лице.

Я отрезаю кусочек омлета и, накалывая его на вилку, отправляю в рот.

Я уже собираюсь бросить на Джейса равнодушный взгляд, как вдруг останавливаюсь.

В одном кусочке омлета гармонично сочетаются разнообразные вкусы, и от этого на душе становится так тепло. Я даже вздрагиваю от удивления. А потом отрезаю еще один кусочек, потому что это, должно быть, какая-то ошибка.

Но когда я съедаю второй кусочек, ощущения становятся еще сильнее. Там и сыр, и какая-то тонкая соленая ветчина, и грибы, обжаренные в чесноке, и свежая зелень. Все это великолепие буквально тает во рту, так как только что было приготовлено на сковороде. Я быстро отрезаю еще кусочек и отправляю в рот.

Из моего горла вырывается стон, а мои глаза закатываются, когда я наслаждаюсь этим невероятным вкусом.

Внезапно я осознаю, что не одна за столом, и снова перевожу взгляд на Джейса.

Он, склонив голову набок, смотрит на меня с выражением, которое я не могу разгадать. Прежняя самодовольная ухмылка исчезла, и вместо нее на его губах теперь играет мягкая улыбка. Это творит странные вещи с моим сердцем.

— Это ты приготовил? — Спрашиваю я, чувствуя, как во мне бурлят замешательство и изумление.

Это действительно глупый вопрос, знаю. Я сама видела, как он готовил омлет, когда вышла из спальни. Но мне все равно нужно спросить, потому что... ну, потому что у меня никак не укладывается в голове, что кто-то вроде Джейса может так готовить.

Он небрежно пожимает своими широкими плечами.

— Да.

— Почему?

— Я люблю поесть.

— Да, то есть... — Я замолкаю на несколько секунд, пытаясь понять, о чем вообще спрашиваю. — Я имею в виду, почему ты приготовил это для меня?

Он снова небрежно пожимает плечами.

— Как я уже сказал, завтрак — самый важный прием пищи за день.

Несколько мгновений мы просто наблюдаем друг за другом. Джейс откинулся на спинку стула, его руки небрежно покоятся в карманах, а на губах играет легкая улыбка. Он — воплощение непринужденности. Но сейчас в его глазах сверкает огонек. И от этого мое сердцебиение ускоряется.

Оторвав от него взгляд, я продолжаю есть, наслаждаясь вкусом каждого кусочка.

Джейс молча наблюдает за мной, но блеск в его глазах не исчезает. Как и слабая улыбка на его губах.

Когда я съедаю все до последней крошки, (а я, чтоб вы знали, почти была готова вылизать тарелку), то поднимаю глаза и снова встречаюсь с ним взглядом.

— Это было... — Начинаю я, подыскивая подходящее слово. — Восхитительно.

Его губы изгибаются в лукавой улыбке.

— Я знаю.

Я равнодушно смотрю на него.

— Ты должен был сказать "спасибо".

— Нет, это ты должна сказать "спасибо".

Мои щеки заливает румянец. Потому что он, конечно же, прав. Он приготовил мне завтрак, а я еще даже не поблагодарила его. Но я не привыкла к тому, чтобы люди проявляли ко мне такую заботу. Я достаточно состоятельна и влиятельна, поэтому обычно именно меня просят о помощи. И такого простого и в то же время необычного жеста, как приготовление завтрака, для меня никто и никогда не делал.

Я откашливаюсь и с некоторым смущением произношу:

— Спасибо.

Как только это слетает с моих губ, я понимаю, как редко произношу это слово. По крайней мере, в подобных обстоятельствах. На моем языке оно звучит даже как-то странно.

Улыбка Джейса, сидящего напротив, превращается в широкую ухмылку.

Я тут же жалею, что поблагодарила его, хотя еда была потрясающей.

Я не должна благодарить его. Или наслаждаться едой, которую он готовит. Или вообще испытывать к нему какую-либо благодарность. Он не должен мне нравиться. Я должна избавиться от него как можно скорее, чтобы наконец-то начать жить своей жизнью без постоянного присутствия телохранителя. Мне нужно помнить о своей миссии. Сделать эту работу настолько невыносимой, чтобы он уволился.

— О, только посмотри на это, — говорит Джейс с ухмылкой на лице. — Я начинаю тебе нравиться.

Я равнодушно смотрю на него.

— Да, как плесень.

Он хихикает и просто поднимается на ноги, а затем берет мою пустую тарелку. Я хмуро смотрю ему в спину, пока он идет к посудомоечной машине и загружает в нее тарелку и столовые приборы. Почему он не клюнул на приманку?

И вообще, почему его так чертовски трудно вывести из себя? Моя грубость, оскорбления и раздражающие выходки, кажется, вообще на него никогда не действуют. Джейс относится к ним совершенно спокойно. Всегда небрежно пожимает плечами и улыбается, а его непоколебимая уверенность бьет ключом из всей души.

Но я отказываюсь сдаваться. Я заставлю его уйти. Несмотря ни на что.