Непреодолимая тьма

Глава 2

Джейс

Шум. Вокруг меня шум. Громкая музыка, доносящаяся из массивных колонок в углу. Болтовня толпы людей вокруг меня. Мой собственный голос, когда я слишком громко смеюсь над шуткой парня, сидящего напротив. И все же этого недостаточно, чтобы заглушить постоянный гул в моей голове.

Наклонившись вперед на диване, я хватаю со стола свой стакан с водкой и залпом осушаю его до дна. У меня тут же обжигает горло. Но с таким же успехом это могла быть и вода, потому что она никак не помогает заглушить ужасное беспокойство, вибрирующее внутри меня.

Я сжимаю пальцами стакан, а затем хватаю со стола полупустую бутылку, чтобы снова наполнить его.

— Что я тебе говорил? — Говорит парень, сидящий на диване напротив меня, своему другу, хлопая его по руке тыльной стороной ладони. — Если кто и умеет пить, так это Джейс Хантер.

Я смеюсь, опять слишком громко, а затем поднимаю свой стакан.

— Я выпью за это.

Они хихикают и чокаются своими стаканами о мой. Они делают маленькие глотки. Я же снова опустошаю свой стакан.

Глубоко вздохнув, я провожу пальцами по своим растрепанным волосам.

Такое чувство, будто в моей грудной клетке жужжит целый рой разъяренных пчел. Так и хочется вскрыть ее и выпустить их. Или вылезти из собственной кожи, пока я не начал ползать по гребаным стенам.

Я снова сжимаю пальцами стакан, а затем снова провожу другой рукой по волосам.

Отвлечься. Мне нужно отвлечься. Мне нужно что-то, что поможет мне забыть о том, что происходит в моей голове.

— Привет, Джейс.

Я поднимаю взгляд от своего уже пустого стакана и вижу привлекательную брюнетку, опускающуюся на диван рядом со мной. Вечеринка вокруг нас в самом разгаре. Слева от нас люди танцуют, а справа — играют в какую-то игру с выпивкой. Блэкуотерский университет, возможно, и является академией для наемных убийц, но мы все еще знаем, как веселиться.

Поднимая пустой стакан, я приветствую брюнетку, сидящую рядом со мной, а затем ставлю стакан обратно на стол.

— Че кого?

— Че кого? — Повторяет она, и, поджав губы, изображает наигранное разочарование. — И это все, что ты мне скажешь?

Я смотрю на нее краем глаза, снова откинувшись на спинку дивана. Я почти уверен, что когда-то трахал ее. Это было в этом году? Или в прошлом? Я не могу вспомнить. На самом деле, я даже не могу вспомнить ее имя. И мне абсолютно плевать на это.

Как и все остальные в Блэкуотере, она была для меня всего лишь одним из множества способов снять стресс и ненадолго отвлечься от своих мыслей. Для меня же она ни хрена не важна. Никто из них не важен. Ничто не важно.

— Ты меня не помнишь? — Продолжает она, все еще притворно надув губы. Затем она одаривает меня соблазнительной улыбкой. — Я помогу тебе вспомнить.

Прежде чем я успеваю ответить, она перекидывает свою ногу через мою, повернувшись, и устраивается у меня на коленях. Парни на диване напротив нас свистят и аплодируют, а затем одобрительно смеются. Девушка, чье имя я до сих пор не могу вспомнить, кладет руки мне на плечи и покачивает бедрами.

— Ну, как, удалось вспомнить меня? — Дразнит она, выглядя очень довольной собой.

— Нет, — отвечаю я.

На этот раз разочарование, промелькнувшее на ее лице, было искренним. Но оно быстро исчезает, сменившись страстным блеском. Слезая с моих колен, она хватает меня за запястье и начинает тянуть вверх.

— Полагаю, мне лучше напомнить тебе все более подробно, — говорит она, потянув меня за собой.

Но я вешу, наверное, вдвое больше нее, поэтому, если я не встану сам, ей не удастся подтянуть меня к себе. Я изучаю ее лицо. Она хорошенькая. Мой взгляд падает на ее тело. Подтянутая и спортивная, как и большинство девушек в этом кампусе, поскольку она приехала сюда, чтобы стать наемным убийцей. Но у нее есть и неплохие изгибы.

А, к черту все это. Я хотел отвлечься, и, думаю, это сработает.

Поднявшись, я позволяю ей оттащить меня от диванов в сторону коридора, ведущего к лестнице.

— Я все еще не могу поверить, что ты меня не помнишь, — говорит она, по-прежнему держа меня за запястье, пробираясь сквозь толпу.

Поскольку я иду позади нее, я не вижу ее лица. Но слышу разочарование и смущение в ее голосе.

Если честно, я ее понимаю. Возможно, я был лучшим трахом в ее жизни. Самой незабываемой ночью. Так что тот факт, что я не помню ее, должен немного ранить.

Да, ну, я трахаюсь со многими людьми.

Ты была лишь отвлекающим маневром.

Все, что мы делали, не имеет для меня никакого значения, так почему я должен помнить тебя?

Все эти ответы проносятся у меня в голове, но мне все же хватает ума не произносить ничего из этого вслух. Это было бы довольно идиотским поступком.

Поэтому вместо этого я просто говорю:

— Извини.

— Тогда, полагаю, нам просто нужно сделать сегодняшний вечер еще более запоминающимся. — Она подмигивает мне через плечо и начинает вести меня вверх по лестнице.

Я жду, пока она снова отвернется от меня, и закатываю глаза.

Черт, я еще даже не успел подняться по лестнице, а мне уже снова скучно. Это не работает.

Вырвав свое запястье из ее хватки, я останавливаюсь на середине лестницы. Она тоже резко останавливается и оборачивается, удивленно моргая.

— Что случилось? — Спрашивает она.

Я провожу рукой по волосам.

— Я просто... Мне нужно... — Махнув рукой, я неопределенно указываю на входную дверь. — Увидимся.

На ее лице мелькает смущение, но ее запинающийся ответ заглушается шумом музыки и толпящихся в коридоре людей, когда я быстро спускаюсь по ступенькам. Я качаю головой и расправляю плечи, направляясь к двери. Море людей расступается передо мной.

С небольшого столика я беру недопитую бутылку рома и выхожу за дверь в теплую ночь на улице. Поднеся ее к губам, я пью прямо из горлышка, пока иду по жилому району Блэкуотера, где живут все студенты. Я даже не знаю, куда иду, пока не оказываюсь перед другим домом.

Здесь царит тишина и полумрак. По крайней мере, на первом и втором этажах. Настоящее действие происходит где-то в другом месте.

Мои ботинки утопают в мягкой траве, когда я обхожу дом и подхожу к двери в подвал с другой стороны. Как только я открываю дверь, на меня обрушивается шум. Я вздыхаю с облегчением. Делая большой глоток из бутылки, я спускаюсь по каменным ступеням.

Когда я спускаюсь, меня встречает бетонный подвал, освещенный флуоресцентными лампами на потолке. Это не очень большая комната, но ее вполне хватает для того, для чего она предназначена.

Радостные возгласы эхом отдаются от серых стен, сопровождаемые звуками ударов плоти о плоть. Я пробираюсь сквозь толпу, пока не оказываюсь в центре комнаты.

Двое парней, которые, если я не ошибаюсь, являются второкурсниками, дерутся на квадратном участке, огороженном лентой. Тот, что повыше, наносит удар, от которого другой парень уворачивается, а затем наносит удар в солнечное сплетение высокого парня. Тот падает, как бревно.

Из толпы снова доносятся одобрительные возгласы.

Я делаю еще глоток из своей бутылки, а затем пихаю ее в руки стоящего рядом со мной парня.

— Я следующий, — кричу я, снимая футболку.

Все первокурсники и второкурсники в комнате отшатываются. Но светловолосый парень из моего выпускного класса с голодным блеском в глазах выходит вперед и принимает вызов. Я расправляю плечи и выхожу на импровизированный ринг, пока он тоже снимает футболку.

Это ужасное беспокойство все еще бушует во мне, как молния, запертая в стеклянной бутылке. Я запускаю пальцы в волосы. Такое чувство, будто в моем мозгу постоянно мерцает свет. Мне просто нужна гребаная отдушина.

В комнате воцаряется тишина, когда я оказываюсь лицом к лицу с другим третьекурсником, стоящим передо мной.

Надеюсь, это, по крайней мере, заглушит гул в моей голове.

Надеюсь, это заставит меня на несколько минут забыть о том, насколько бессмысленна вся моя жизнь.

Подавшись вперед, я бью парня кулаком по ребрам.

Мое тело болит, а в горле пересыхает, когда я просыпаюсь. Блять, я чувствую себя так, будто меня переехал товарный поезд. И я уверен, что у меня болит печень.

Застонав, я вслепую протягиваю руку, чтобы схватить телефон с прикроватной тумбочки. Но в итоге натыкаюсь, кажется, на спинку дивана в моей гостиной. Должно быть, я вырубился на диване, когда вернулся домой прошлой ночью.

С очередным раздраженным стоном я отдергиваю руку и провожу ею по лицу. Затем делаю глубокий вдох и открываю глаза.

Три пистолета направлены прямо на меня.

Я моргаю, адреналин пульсирует в моем теле в течение секунды, прежде чем я узнаю трех парней, держащих оружие.

Нахмурив брови, я окидываю их всех свирепым взглядом, одновременно садясь и спуская ноги с дивана.

— Уберите эти гребаные пистолеты от моего лица.

Илай, Кейден и Рико молча наблюдают за мной, по-прежнему направляя на меня свои пистолеты. Я снова окидываю своих братьев свирепым взглядом.

Затем вопросительно вскидываю бровь, глядя на них, и Рико, наконец, убирает пистолет в заднюю часть брюк. Кейден тоже убирает свой, но вместо этого достает нож и начинает вертеть его в руке. Илай держит пистолет в руке, но направляет его на кухню, совмещенную с гостиной.

— Какого хрена ты сделал с нашим домом? — Говорит он. Это больше похоже на требование, чем на вопрос.

— Это больше не ваш дом, — напоминаю я ему. — Вы все уже закончили академию.

— Технически, Рико не закончил академию, — комментирует Кейден с ухмылкой, адресованной Рико.

— Заткнись, — парирует Рико.

Тяжело вздохнув, я ерошу пальцами волосы, а затем провожу языком по пересохшим губам. Сколько я выпил прошлой ночью? Очевидно, что недостаточно, поскольку это гудящее беспокойство внутри меня уже вернулось.

— Как вы вообще сюда попали? — Бормочу я, потянувшись за бутылкой виски, стоящей на журнальном столике передо мной.

Кейден бросает на меня такой взгляд, как будто я только что сказал самую глупую вещь на свете, а Рико быстро хватает бутылку со стола, прежде чем я успеваю ее взять.

Я свирепо смотрю на Рико, который просто смотрит на меня в ответ, а затем переключаю свое внимание на Кейдена, который, похоже, ждет, что я отвечу на свой собственный вопрос.

— Да, да, вы элитные убийцы и боссы мафии, — бормочу я. — Плевать.

— Мы тоже когда-то здесь жили, помнишь? — Говорит Рико, подходя к бару с напитками и ставя туда бутылку.

Я издаю нечто среднее между рычанием и вздохом, а затем поднимаюсь с кремового дивана. Ни Илай, ни Кейден не делают никаких движений, чтобы отступить и дать мне пройти, поэтому я просто хватаюсь за спинку дивана и перепрыгиваю через него.

— Довольно резво для того, кто минуту назад был в отключке, — говорит Илай, ухмыляясь и бросая на меня взгляд, полный вызова.

Однако, прежде чем я успеваю возразить, заговаривает Кейден. Вернее, приказывает.

— Выпей воды, — говорит он. Затем кивает в сторону моего левого плеча. — И приложи к плечу лед.

Я поднимаю брови в немом вопросе, пока они втроем огибают диван и тоже подходят к кухонному островку.

— Я видел, как ты поморщился, когда повернулся, — отвечает Кейден на мой безмолвный вопрос.

— Конечно, видел, — бормочу я себе под нос.

Этот ублюдок никогда ничего не упускает. Я прохожу мимо холодильника, но все же направляюсь к раковине, так как на самом деле хочу пить. Выпив целых два стакана воды, я поворачиваюсь к своим назойливым братьям и скрещиваю руки на груди.

Они выглядят так же, как всегда, когда я их вижу. Правда, теперь это случается не так часто, поскольку я все еще учусь в Блэкуотере, а все они уже закончили университет и живут своей жизнью.

Рико с его мягко вьющимися каштановыми волосами больше всего похож на меня. Что интересно, учитывая, что технически он наш кузен, а не брат. У нас одинаковый оттенок волос, но мои карие глаза немного светлее, чем у него. Однако с тех пор, как он покинул Блэкуотер, он стал чаще носить костюмы. Я бы никогда не надел их по доброй воле.

По крайней мере, Кейден и Илай продолжают носить привычную им одежду: темные брюки, облегающие черные футболки и армейские ботинки. Как обычно, у Кейдена на бедрах закреплены кобуры с ножами. В сочетании с его прямыми черными волосами и темными глазами, которые, кажется, видят слишком много, это делает его таким же опасным и смертоносным, коим он и является на самом деле.

И Илай ничем не лучше. У него такие же прямые черные волосы, но глаза необычного золотистого цвета. И да, благодаря этому его можно было бы счесть красивым, если бы не тот факт, что в его глазах часто можно увидеть безумие. Не говоря уже о шраме, который пересекает его бровь и спускается к щеке. Или о сотнях других шрамов на его коже.

— Что вы вообще здесь делаете? — Спрашиваю я, вскидывая брови, глядя на них троих.

— Папа созвал семейное собрание, — говорит Илай.

Я снова издаю нечто среднее между стоном и вздохом.

— По поводу?

— Он не сказал. Но велел нам забрать тебя. — Он кивает подбородком в сторону открытой двери в коридор. — Так что, собирайся.

Я прищуриваюсь, глядя на него. Но я знаю, что спорить бессмысленно, потому что наш дорогой отец не терпит неповиновения. Поэтому, в конце концов, я просто еще раз вздыхаю и отвечаю:

— Ладно.

Приняв душ и переодевшись, я снова спускаюсь по лестнице. Братья слышат мои шаги и выходят из кухни в тот момент, когда я ступаю в коридор.

Что-то холодное и твердое врезается мне в грудь, и я рефлекторно ловлю это. Опустив взгляд, я замечаю в своих руках пакет со льдом. Подняв глаза, я встречаюсь с темным взглядом Кейдена. Он окидывает меня властным взглядом и тычет рукой в плечо.

Я закатываю глаза, но затем поднимаю пакет со льдом и прикладываю его к плечу. Холод тут же просачивается сквозь мышцы и успокаивает боль.

Заперев за собой дверь, мы все забираемся в Range Rover Илая. Я наблюдаю, как серые бетонные здания Блэкуотерского университета исчезают за окнами, сменяясь полями, пока Илай везет нас обратно в город.

Когда мы добираемся до дома, папа уже ждет нас в кабинете. Мамы нигде не видно, и это не сулит ничего хорошего. Это значит, что папа, скорее всего, подстроил все так, чтобы ее не было здесь и она не могла помочь разрядить обстановку. Он грозился надрать мне задницу, если я не возьму себя в руки и не перестану пить, драться и пренебрегать учебой. И когда я вхожу в его кабинет, то не могу не задаться вопросом, не решил ли он наконец выполнить это обещание.

Я оставил пакет со льдом в машине Илая, поэтому скрещиваю руки на груди и встречаюсь взглядом с нашим отцом, когда останавливаюсь по другую сторону стола, за которым он сидит. Илай и Кейден становятся слева и справа от меня, а Рико — по другую сторону от Илая.

— Ну, ты же хотел устроить семейное собрание, — говорит Илай и лениво пожимает плечами. — Вот мы и пришли.

Отец бросает на него неодобрительный взгляд из-за высокомерия в его тоне. Но учитывая, что отец сам обладает высокомерием и властностью, которые он привил нам, я не понимаю, почему он так удивляется.

Задержав взгляд на Илае еще на секунду, папа переводит свои пронзительные голубые глаза на меня.

— Время для игр давно прошло, Джейс.

Я раздраженно выдыхаю.

— И мы собрались здесь только ради этого? Чтобы ты снова прочитал мне нотации?

Он хлопает ладонью по столу, отчего ручки подпрыгивают и стучат.

— Хватит! Мне надоело твое легкомысленное отношение. Я получаю отчеты от твоих инструкторов в Блэкуотере. И знаешь, что они говорят?

— Что я лучший стрелок в выпускном классе и занимаю первые места во всех спаррингах?

— Что ты почти не появляешься на занятиях! Что ты ввязываешься в драки с кем попало из-за мелочей. Что от тебя, блять, половину времени несет алкоголем.

Мои братья искоса смотрят на меня, но ничего не говорят.

Я просто смотрю в глаза нашему отцу.

— И что?

Его глаза вспыхивают.

— Я дам тебе один шанс придумать другой ответ на этот вопрос.

— Если ты так недоволен моим поведением, тогда забери меня из Блэкуотера.

— Забрать тебя из Блэкуотера? — Положив ладони на стол, он медленно встает и наклоняется вперед, не сводя с меня разъяренного взгляда. — Ты мой сын. И ты закончишь свое обучение в Блэкуотере, как и твои братья. Как и я. Как мой отец. И его отец до него. Ты — Хантер и...

— И, возможно, в этом-то и проблема!

Слова вырываются из моей груди прежде, и я успеваю их остановить. Гнев, паника и отчаяние охватывают меня, разрывая на части, пока я смотрю на своего отца. Моя грудь тяжело вздымается.

Отец выглядит потрясенным.

В течение нескольких секунд он только и делает, что моргает, ошеломленно глядя на меня. Затем что-то мелькает в его глазах.

Это вызывает у меня еще один приступ паники. Но теперь уже слишком поздно брать свои слова обратно.

Ярость исчезает с папиного лица и сменяется замешательством. Не сводя с меня взгляда, он медленно качает головой, пока в его голове не вспыхивает осознание.

И тут он, наконец, произносит слова, которые я уже много лет пытаюсь скрыть.

— Ты не хочешь быть наемным убийцей. — Это наполовину вопрос, наполовину утверждение.

Илай и Рико резко оборачиваются и смотрят на меня.

— Что? — Выпаливает Илай. В его глазах тоже мелькает замешательство, когда он смотрит на меня. — Ты не хочешь стать наемным убийцей?

Я смотрю на него, но не отвечаю, так как еще не решил, что сказать. К счастью, Илай переводит взгляд на Кейдена, стоящего по другую сторону от меня, и хмурится еще сильнее.

— Подожди, — начинает Илай, теперь глядя на Кейдена. — Какого хрена ты не удивлен?

И Рико, и наш отец теперь тоже поворачиваются к Кейдену, удивленно моргая. Кейден просто смотрит на них с привычным бесстрастным выражением лица.

— Ты знал? — Спрашивает папа.

Конечно, знал. Он всегда все знает. Он даже пытался поговорить со мной об этом в прошлом году.

— Да, — просто отвечает Кейден.

— Какого хрена, — произносит Илай в тот же миг, когда отец тихо ворчит, — тогда почему ты ничего не сказал?

Потому что я сказал, что прострелю ему башку, если он закончит предложение.

Но Кейден не говорит им об этом. Вместо этого он на мгновение встречается со мной взглядом, а затем его глаза перемещаются на других членов нашей семьи. Он небрежно пожимает плечами.

— Потому что не мне это говорить.

Рико, который, казалось, собирался что-то сказать, просто снова закрывает рот и кивает. Илай делает то же самое. Потому что они понимают. Мы не заставляем друг друга говорить о чем-то, пока сами не будем готовы. И мы не делимся секретами с посторонними. Включая наших родителей.

Но папа, похоже, не удовлетворен таким ответом. В его голубых глазах мелькает недовольство, когда он пристально смотрит на Кейдена.

— И давно?

— Я подозревал это около пяти лет, — признается Кейден. — А точно узнал чуть больше года назад.

Пять лет? Он уже пять лет знает, что меня гложет? Для меня это новость. Я снова бросаю взгляд на брата. Он на мгновение смотрит на меня, но никто из нас ничего не говорит. Многие считают, что Кейден — законченный психопат, который не понимает эмоций. Но я знаю, что на самом деле он может читать их лучше, чем кто-либо другой.

— Блять, — ругается папа себе под нос. Он проводит рукой по лицу, а затем по своим каштановым волосам. Затем бросает на меня взгляд, полный разочарования. — Ты не хочешь быть наемным убийцей. Почему?

— Это не...

— Это потому, что ты не хочешь убивать людей?

— Дело не в этом.

— Это слишком опасно?

— Слишком опасно? — Я хмуро смотрю на него. — Ты что, меня вообще не знаешь?

— Значит, это слишком сложно?

— Нет. Я прекрасно умею планировать убийства.

— Тогда в чем, блять, проблема?

— Я просто хочу, чтобы у меня был гребаный выбор! — Кричу я, слова вырываются из самых глубин моей души.

Папа отстраняется и удивленно моргает.

— Я хочу, чтобы у меня был гребаный выбор, — повторяю я. Моя грудь вздымается, и страх, гнев и паника снова рвутся наружу.

Он медленно качает головой, и на его лице снова появляется замешательство.

— Я не понимаю.

— Дело не в том, что я ненавижу саму идею работы наемным убийцей, — объясняю я. — Мне нравится насилие. Хаос. Сила. Но я ненавижу то, что у меня нет выбора.

Я чувствую, как мои братья наблюдают за мной. Но никто из них не перебивает меня. Отец просто продолжает смотреть на меня, слегка приоткрыв рот от удивления и растерянности.

— Я хочу сам выбирать, что мне делать со своей жизнью, — говорю я. — Я хочу сам определять свое будущее. Но не могу. Потому что я Хантер, а это значит, что я должен стать наемным убийцей. Хочу я того или нет. — Не сводя с него взгляда, я качаю головой. — Так в чем же, блять, смысл? Я не могу повлиять на свою жизнь, так зачем вообще беспокоиться об этом? Это не имеет значения. Ничто, блять, не имеет значения. Так какого черта меня должно волновать, что я не прихожу на занятия, затеваю ненужные драки или что мои преподаватели считают, что от меня разит алкоголем?

Тишина, воцарившаяся в аккуратно обставленном кабинете, настолько громкая, что я практически слышу, как она звенит между темными деревянными стенами.

Некоторое время никто ничего не говорит. И снова я чувствую, что мои братья наблюдают за мной. Но я не свожу глаз с нашего отца. В его глазах читается нерешительность.

Затем, наконец, он нарушает тишину.

— Вчера я получил необычный запрос, — осторожно говорит он. — От семьи Эшфорд.

— Магнаты недвижимости? — Спрашивает Илай.

— Да, — отвечает папа, но не сводит с меня глаз. — В прошлом я выполнял для них кое-какую работу, но та, которую они предложили вчера, была настолько странной, что я собирался отказаться. Но, возможно, мне стоит рассмотреть ее.

— Что за работа? — Спрашиваю я.

— Быть телохранителем.

Я хмурюсь.

— Знаю, — говорит папа. — Я тоже так сначала отреагировал. Трент Эшфорд хочет нанять телохранителя для своей двадцатилетней дочери, которая изучает бизнес в университете Айви-Ривер на другом конце города. По крайней мере, до конца семестра.

— Какое отношение это имеет ко мне?

— Я хочу, чтобы ты продолжил традицию нашей семьи и стал наемным убийцей. Не буду этого скрывать. И я разочарован тем, как ты провел свои три года в Блэкуотере. Но... — Он замолкает на несколько секунд, властно глядя мне в глаза. — Я готов заключить с тобой сделку.

Я скрещиваю руки на груди.

— Какую сделку?

— Если ты успешно справишься с работой телохранителя у Эшфордов и тем самым покажешь мне, что можешь контролировать себя и действовать ответственно и профессионально, тогда я позволю тебе выбрать, заканчивать свое обучение в Блэкуотере и становиться наемным убийцей или нет.

Мои брови взлетают вверх. Наш отец не склонен к компромиссам. Он привык отдавать приказы и добиваться их выполнения.

Я пристально смотрю на него.

— Ты серьезно?

— Да. — Он поднимает брови. — Ну, что скажешь?

— Договорились.

Он кивает.

Облегчение и изумление пульсируют в моей груди. Это лучше, чем все, на что я мог надеяться.

Телохранитель двадцатилетней девушки в модной бизнес-школе?

Разве это может быть так сложно?