Непреодолимая тьма

Глава 44

Джейс

Маячок в часах Кайлы привел меня к заброшенному складу на окраине города. Поскольку этот район выглядел крайне безлюдно, мне пришлось оставить машину неподалеку и пройти последний отрезок пути пешком.

Прижавшись к огромному металлическому контейнеру, я оглядываюсь по сторонам и смотрю на здание, откуда исходит сигнал Кайлы.

У входа припаркованы три машины. Одна из них — синий фургон, который, как я предполагаю, они использовали для похищения Кайлы. Две другие — дорогая Audi с тонированными стеклами и неброский черный седан.

Двое мужчин, похожих на обычных головорезов, стоят рядом с фургоном. А двое мужчин, похожих на профессиональных охранников, стоят по бокам входной двери здания.

Я прищуриваюсь. Если ты можешь позволить себе такую Audi и наемных охранников, то нет нужды использовать обычных головорезов для похищения. А это значит, что в этом деле замешаны две разные стороны. Это может усложнить ситуацию.

Я внимательно изучаю четверых людей снаружи. Головорезы, похоже, не вооружены. Но у двух других мужчин под пиджаками явно что-то есть.

Отойдя от контейнера, я обхожу его и подхожу к зданию сзади.

Поскольку я понятия не имею, что происходит внутри, я не могу просто так ворваться с оружием наперевес. Слишком велик риск, что Кайла попадет под перекрестный огонь, если это перерастет в перестрелку. Я должен действовать незаметно.

Красные и фиолетовые полосы окрашивают небо на западе, когда солнце начинает медленно опускаться за горизонт. Я бегу вдоль здания, держась в тени. Пульс гулко стучит у меня в ушах. Каждая секунда, которую я провожу здесь, — это еще одна секунда, когда Кайла находится во власти своих похитителей. Мне нужно покончить с этим быстро.

Подойдя к краю здания, я выглядываю из-за угла, чтобы проверить, не свалили ли куда-нибудь четверо мужчин снаружи. Они не ушли. Двое парней у фургона все еще стоят там, тихо разговаривая друг с другом, в то время как двое профессионалов стоят по обе стороны от входной двери.

Я отступаю.

Бросив быстрый взгляд назад, я замечаю ряд ящиков, сложенных у металлической стены здания. Я отступаю к ним, одновременно сжимая биту в руке. Зайдя за ящики, я протягиваю руку к металлической стене и начинаю постукивать по ней пальцами.

Поначалу ничего не происходит.

Затем с другой стороны здания раздается голос.

— Ты это слышишь?

Я продолжаю барабанить по стене.

— Да, — отвечает другой мужчина. — Иди проверь.

Продолжая постукивать пальцами, я остаюсь за ящиками.

Из-за угла доносятся шаги. Они останавливаются. Затем продолжают двигаться вперед. Ко мне.

Я крепко сжимаю биту, держа ее двумя руками, и жду, когда он подойдет ближе.

Затем делаю один быстрый шаг вперед.

И бью битой его по голове.

На его лице мелькает шок.

Но уже слишком поздно.

Его рука отпускает пистолет, который он только что схватил. Кровь стекает по виску в том месте, где у него проломлен череп. Он падает назад, с глухим стуком ударяясь о землю. Его тело дергается один раз. Затем он обмякает, безжизненным взглядом уставившись в небо. Даже после смерти на его лице остается ошеломленное выражение.

— Нашел что-нибудь? — Кричит другой парень из-за угла.

Мертвец остается лежать на земле, не отвечая на его вопрос. Я обхожу тело, снова приближаясь к углу. Кровь стекает по бите и капает на землю.

Осталось только дождаться второго охранника, когда он придет и выяснит, почему его напарник не отвечает. Тогда я смогу...

В воздухе раздается звук выстрела.

Мое сердце замирает.

Выстрел… Он раздался изнутри здания.

Лед растекается по моим венам.

Кайла.

Отбросив всякую осторожность, я выхватываю пистолет и выбегаю из-за угла.

Охранник у двери замечает меня в тот момент, когда я выскакиваю из укрытия. Он выхватывает пистолет, но мой уже наготове. Я нажимаю на курок.

Сбоку на меня обрушивается что-то тяжелое.

Все мое тело дергается в сторону, и я промахиваюсь. Пуля попадает охраннику в плечо. Он кричит от боли.

Я лечу на землю, и один из головорезов наваливается на меня сверху. Его руки обхватывают мою грудь, но когда мы падаем, его хватка ослабевает. Я поворачиваюсь и снова стреляю в охранника, но он тут же распахивает дверь. Пуля врезается в металлическую дверь. А охранник исчезает.

Ударив нападавшего локтем в живот, мне удается заставить его ослабить хватку настолько, чтобы я мог полностью повернуться к нему. Я вскидываю пистолет и целюсь ему в лицо, но второй головорез уже мчится к нам. В последний миг я меняю прицел и стреляю во второго.

Он бросается в сторону как раз перед тем, как пуля рассекает воздух.

Но этот маневр дал первому парню две секунды, чтобы броситься за моим пистолетом. Его мясистые руки обхватывают мое запястье, пытаясь отобрать оружие. Я пихаю его коленом в бок. Это заставляет его сместить вес, и я успеваю вырвать биту, зажатую между нашими телами.

Я резко бью его битой по боку.

Из его горла вырывается крик боли, и он дергается в сторону от силы удара.

Но второй головорез уже добрался до нас.

Боль пронзает мое запястье, когда он выбивает пистолет из моей руки.

Я изгибаюсь всем телом, переношу вес в сторону и отталкиваю первого головореза.

Когда его вес, наконец, исчезает с моей груди, я делаю глубокий вдох, разворачиваюсь и встаю на колени. Второй головорез замахивается на меня кулаком.

Я бью битой по его колену.

Его коленная чашечка ломается с тошнотворным хрустом.

Крик чистой агонии сотрясает воздух.

Я вскакиваю на ноги, прежде чем первый головорез успевает подняться с земли, и бью его битой по спине.

Только сдавленный вздох вырывается из его горла, когда я ломаю ему позвоночник.

Быстро развернувшись, я использую инерцию для мощного удара по голове второго головореза. Он изо всех сил пытается удержаться на ногах после того, как я разбил ему коленную чашечку, и едва успевает поднять взгляд, как я обрушиваю свою биту ему на висок.

Кровь брызжет мне в лицо, когда его череп разлетается вдребезги.

Парень на земле все еще кричит в агонии, теперь не в силах пошевелиться из-за сломанного позвоночника. Я бью битой по его затылку, раздробляя кость. Он замолкает в тот же момент, когда его напарник замертво падает на землю.

Именно эти два человека загнали Кайлу в тупик. Из-за них в ее голосе слышались страх и паника, когда она позвонила мне. Из-за них она почти рыдала, когда поняла, что попала в ловушку. Из-за них она почувствовала страх и беспомощность.

Они заслуживали жестокой и мучительной смерти.

Входная дверь распахивается настежь.

Одним плавным движением я бросаю биту, выпрямляюсь и достаю еще два пистолета, одновременно ныряя в сторону.

И пуля рассекает воздух там, где я только что стоял.

Поднявшись на ноги, я вскидываю правую руку и стреляю в тот момент, когда охранник появляется в дверях.

Его голова откидывается назад, когда пуля попадает ему прямо в лоб.

— Черт, — ругается кто-то изнутри.

Я мчусь к внешней стене и едва успеваю затормозить рядом с ней, когда другой охранник, на этот раз черноволосый, переступает порог, стреляя на ходу.

Но там, куда он целится, меня уже нет. Я стою справа от него, там, где дверь его не прикрывает.

Когда его голова полностью показывается за дверью, я стреляю ему в висок.

Он врезается в дверь, которую подпирал с другой стороны, а затем падает на землю. Его тело остается там, не давая двери закрыться. Я остаюсь на месте, один пистолет направлен на дверной проем, а другой опущен вниз.

— Не стреляй, или я прикончу девчонку, — внезапно раздается изнутри хриплый голос.

Мое сердце замирает.

Кайла.

Это начинает перерастать в переговоры. Блять. Если бы я только знал, сколько людей осталось в здании. Я не могу гарантировать, что мы сможем выбраться отсюда живыми, если не пойму, с чем имею дело.

— Опусти оружие и медленно подойди к дверному проему, — требует хриплый голос. — Или я застрелю ее.

Блять. Мне нужно знать, сколько...

Словно прочитав мои мысли, Кайла внезапно кричит:

— Двое! Один вооружен.

Мое сердце наполняется гордостью.

Но это невероятное чувство внезапно прерывается глухим ударом, за которым следует крик боли Кайлы.

Ярость бушует во мне. Она настолько сильна, что почти ослепляет меня.

— Еще раз поднимешь на нее руку, и я дважды переломаю тебе все кости, прежде чем, наконец, размозжу тебе башку, — рычу я.

— И с чего бы тебе делать это? — раздается в ответ хриплый голос, теперь в нем слышатся настороженность и подозрение.

— Потому что Кайла Эшфорд моя.

— А ты, блять, кто такой?

— Джейс Хантер.

На пустынном участке воцаряется тишина.

Потом, клянусь, я слышу, как мужчина внутри тихо ругается. Никто не хочет враждовать с семьей Хантер.

— Лайонел, мать его, Хендерсон, — рычит он. — Нужно было прикончить его, а не просто ранить в ногу.

Меня пронзает шок. Лайонел? Он в этом замешан? Блять, я так и знал. У меня всегда было плохое предчувствие насчет него.

— Послушай, — говорит мужчина. Его голос звучит уже не так угрожающе. Теперь в нем отчетливо слышится мольба. — Я втянулся в это, не осознавая истинных масштабов происходящего. Так что давай сделаем так: я выйду отсюда с Кайлой. А когда дойду до своей машины, отпущу ее и уеду.

— Или я просто застрелю тебя, как только ты выйдешь на улицу.

— Если ты это сделаешь, я убью Кайлу.

— Выбирай следующие слова очень осторожно.

Он молчит несколько секунд.

— Я выхожу с Кайлой, мы идем к моей машине, я отпускаю ее и уезжаю. Никто не причинит ей вреда.

Наблюдая за дверным проемом, я обдумываю свои варианты. Я мог бы попытаться прикончить его. Но Кайла уже подтвердила, что он вооружен. И, несмотря на то, что я чертовски хорошо стреляю, все равно есть риск, что он успеет нажать на курок, прежде чем умрет.

И я не могу пойти на такой риск.

— Хорошо, — отвечаю я. — Согласен.

Проходит две секунды. Затем из двери выходит мужчина с бритой головой. Он безоружен и держит руки поднятыми так, чтобы я мог их видеть. Я хмурюсь.

Его взгляд скользит по сторонам, затем он замечает меня. На его лице читается настороженность, но он лишь поворачивается ко мне и медленно начинает удаляться от двери. На нем, как и на остальных, черный костюм, а это значит, что он, скорее всего, тоже является телохранителем этого человека.

Затем в дверном проеме появляются огненно-рыжие волосы.

Мое сердце сжимается, когда я смотрю на профиль Кайлы.

Ее взгляд устремляется на меня, стоящего справа от нее, но она не поворачивает голову, потому что к ее затылку приставлен пистолет. И мужская рука лежит на ее плече.

Ярость прожигает меня насквозь.

Я сжимаю пальцами второй пистолет, и тоже поднимаю его. Одно оружие я направляю на безоружного телохранителя, а другое — на мужчину, который сейчас выходит из здания.

Красный свет заходящего солнца падает на его лицо.

Меня охватывает удивление.

Это Грегор Дойл.

Рико говорил о нем несколько раз за последние несколько месяцев. По-видимому, он слишком зазнался. Слишком уверовал в свою власть. Начал забывать, что в этом штате никто не занимается подпольным бизнесом без благословения семьи Морелли. И это благословение можно отнять так же легко, как и дать. Именно об этом и говорил Рико.

Карие глаза Дойла бегают туда-сюда. Затем он замечает меня справа от себя и сразу же поворачивается так, чтобы Кайла оказалась лицом ко мне. Его рука остается на ее плече, а пистолет направлен ей в затылок, поскольку он использует ее как живой щит.

Я, блять, похороню этого парня.

Он медленно движется, отступая к своей Audi, а его телохранитель идет рядом с ним. Я следую за ним, держа оружие наготове.

Кайла наблюдает за мной с выражением, которое я не могу понять.

Мой взгляд на секунду скользит по ее лицу.

На ее скуле образуется синяк.

Ярость пронзает меня подобно удару молнии, и мой голос становится низким и убийственным, когда я спрашиваю:

— Кто из них ударил тебя?

Поскольку она не может пошевелить головой, то использует глаза, чтобы посмотреть налево. Телохранитель Дойла, который не видит, что она уже ответила на мой вопрос, просто продолжает пятиться к машине с поднятыми руками.

Я стреляю ему в голову.

— Блять! — Выпаливает Дойл, резко останавливаясь и прячась за спину Кайлы.

Телохранитель с глухим стуком падает на землю. Из маленького отверстия у него на лбу течет кровь.

Я направляю оба пистолета на Дойла, но он все еще прячется за Кайлой. Я не могу рисковать ее жизнью, поэтому позволяю ему снова направиться к машине. Он ускоряется, отступая как можно быстрее, чтобы не споткнуться о свои ноги.

Кайла остается стоять с прямой спиной, когда он рывком открывает дверь со стороны водителя.

Затем он запрыгивает внутрь, захлопывает дверь и давит на газ.

Шины визжат по дороге, когда он набирает скорость.

Я уже собираюсь выстрелить в его машину, когда у Кайлы подкашиваются ноги.

Бросаясь вперед, я засовываю пистолеты обратно в кобуры на груди и хватаю ее.

Ее тело врезается в мое, когда она теряет равновесие.

Затем она обнимает меня. Крепко. Тихий всхлип срывается с ее губ, когда она зарывается лицом в мою рубашку.

Мое сердце чуть не разрывается на части.

Крепко прижимая ее к себе, я чувствую, как ее тело слегка дрожит в моих объятиях, когда она учащенно дышит.

— Я люблю тебя, — выдыхает она. — Я не знала, будет ли у меня когда-нибудь шанс сказать тебе об этом. Но я люблю тебя.

Воздух вырывается из моих легких. Мое сердцебиение ускоряется, грозясь сломать ребра.

Судорожно вздохнув, я крепче обхватываю Кайлу руками и прижимаю ее к себе.

— Я тоже люблю тебя, маленький демон. Я люблю тебя так сильно, что едва могу дышать.

Она издает нечто среднее между всхлипом и тихим стоном счастья. Ее тело снова охватывает дрожь. Видимо, это последствия адреналина, который пульсировал в ней, как электрический ток, с того момента, как она заметила фургон.

Все, что я хочу сделать, — это поцеловать ее, снова сказать, что люблю ее, и спросить, в порядке ли она, но я знаю, что это не то, что ей нужно. Сейчас ей просто нужно время, чтобы осознать произошедшее. Почувствовать. Разобраться в своих эмоциях. Дать мозгу возможность понять, что она здесь, в целости и сохранности.

Поэтому я просто стою и обнимаю ее.

Требуется почти пять минут, чтобы ее дыхание выровнялось. А затем, когда она снова начинает дышать нормально, она запускает пальцы за ворот моей рубашки и крепко сжимает ткань. Как будто ей нужно почувствовать, что я здесь. Я глажу ее по волосам и по спине.

Наконец, она делает глубокий, прерывистый вдох и ослабляет хватку на моей рубашке.

— Ты пришел, — говорит она, прижимаясь щекой к моей груди.

Я улыбаюсь.

— Конечно, я пришел, маленький демон. Я думал, ты уже поняла. Я всегда найду тебя.

Я чувствую, как она улыбается.

— Как?

— Я вставил маячок в твои часы в первую неделю нашего знакомства.

Услышав эти слова, она вскидывает голову и смотрит на меня с таким абсолютным недоумением, что я смеюсь. В ее глазах появляется блеск, и она бьет меня в грудь, одновременно высвобождаясь из моих объятий. Я не хочу ее отпускать. Я больше никогда не хочу ее отпускать. Но заставляю себя опустить руки и сделать шаг назад.

— Ты вставил маячок в мои часы, — повторяет Кайла. В ее прекрасных голубых глазах светится что-то среднее между удивлением и неверием. — Так вот почему ты всегда мог найти меня, когда я ускользала. А не потому, что ты был каким-то суперкрутым телохранителем.

— Эй! — Я прижимаю руку к груди, изображая легкое оскорбление. — Я суперкрутой. И суперсексуальный. И супервеселый. И...

— Да, да. — Смеется она. И этот звук залечивает трещины, которые образовались в моем сердце за последний час. — Мне начинает казаться, что я была права. Скоро твоему эго действительно будет трудно пролезть в дверь.

— О, но я уже тебе показывал, помнишь? Мне нужно только повернуться боком и...

Я замолкаю, когда краем глаза замечаю какое-то движение.

Выхватив пистолет, я поворачиваюсь к двери здания как раз в тот момент, когда Лайонел переползает порог, минуя мертвого телохранителя, который все еще держит дверь открытой, и оказывается на асфальте. Его левая нога не двигается, и оставляет красный след на земле.

Он останавливается, увидев нас.

Страх искажает его черты, лишая лицо красок.

— Пожалуйста, — говорит он срывающимся от отчаяния голосом.

Я поворачиваюсь к Кайле и приподнимаю бровь.

— Хочешь выстрелить в него или это сделать мне?

— В него уже стреляли, — отмечает она.

— Да, как это произошло?

— Дойл хотел оставить ему напоминание о том, что произойдет, если он когда-нибудь снова задолжает ему денег.

— Так вот почему он это сделал? Потому что задолжал Дойлу денег?

— Ага.

— Теперь я точно прикончу его. — Я протягиваю ей свой пистолет. — Если только ты сама не хочешь этого сделать?

В ее глазах появляется коварный блеск, и она мягко опускает мой пистолет.

— Нет. Я не буду его убивать. Я отправлю его в тюрьму.

Мои брови взлетают вверх. В тюрьму? Я хочу замучить этого гребаного ублюдка до смерти. Почему она просто хочет отправить его в тюрьму? Но, в любом случае, это ее решение. Поэтому я отгоняю мысли о мучительной и кровожадной мести, и вместо этого киваю ей.

— А потом назначу награду за его голову, — продолжает она. Улыбка на ее лице становится прямо-таки злодейской, когда она смотрит на Лайонела, который все еще ползет по земле. — Заключенный, который будет больше всех мучить его каждую неделю, не убивая его, будет получать вознаграждение. Каждую неделю. До конца срока заключения Лайонела.

Меня охватывает удивление. За ним следует волна одобрения. Злая улыбка расплывается на моем лице, когда я оглядываю Кайлу с головы до ног.

— Черт, ты действительно безжалостный маленький демон, не так ли?

Она откидывает свои длинные рыжие волосы за плечо.

— Он должен был догадаться, что с богатыми и влиятельными людьми лучше не связываться.

Из моего горла вырывается мрачный смешок. Обхватив ее одной рукой за талию, я притягиваю ее к себе и завладеваю ее порочными губами.

— Он должен был догадаться, что с тобой лучше не связываться.

Схватившись за мой воротник, она крепко прижимает меня к себе и целует в ответ с такой пылкой страстью, что, клянусь, мое сердце перестает биться. Затем она дьявольски хихикает мне в губы, и поправляет меня.

— С нами.