Непреодолимая тьма

Глава 45

Кайла

Мама обнимает меня так крепко, что я едва могу дышать.

После того, как мы передали Лайонела полиции, и после того, как Джейс сделал все необходимое, чтобы его не арестовали за избиение людей битой, он отвез меня домой, в мою квартиру. Мне потребовался долгий и горячий душ, чтобы избавиться от воспоминаний о том, как меня схватили и связали. Мои запястья все еще немного саднят в тех местах, где стяжки врезались в кожу. Но выйдя из душа и одевшись, я смазала их успокаивающим гелем.

Затем я вернулась в гостиную и практически попала в засаду, устроенную моими родителями.

Очевидно, Джейс позвонил им, пока я была в душе. И еще он приготовил ужин.

— Я так рада, что с тобой все в порядке, — всхлипывает мама мне в шею, продолжая обнимать меня. — Я так волновалась.

Я обнимаю ее в ответ.

— Да, я тоже. Но теперь я в порядке, мам. Обещаю.

Папа, который первым заключил меня в крепкие объятия, как только я вошла в гостиную, теперь неловко стоит рядом с кухонным столом, пока Джейс расставляет на нем тарелки с едой.

Вся комната наполнена аппетитным ароматом чеснока, пармезана, жареных грибов и трав.

Папа откашливается, выглядя очень смущенным, и поднимает глаза, чтобы встретиться взглядом с Джейсом, в то время как мама выпускает меня из своих крепких объятий.

— Я, э-э... — начинает папа, а потом снова откашливается. — Я хотел извиниться.

Джейс отрывает взгляд от тарелки, и хмурится в замешательстве.

— За что?

— За то, что уволил тебя. За то, что так к тебе отнесся. — Он неловко переминается с ноги на ногу и почесывает затылок. — Когда Лайонел позвонил мне, он намекнул, будто ты… пользуешься моей дочерью.

Ярость пронзает меня, как удар молнии, при упоминании имени Лайонела. При воспоминании о том, через что сегодня он заставил меня пройти. И о том, что он посмел вмешаться в мою жизнь. Что он почти разрушил мои отношения с Джейсом.

Волны гнева захлестывают меня. Может, мне стоит удвоить награду за голову Лайонела?

— Но теперь я вижу, что был неправ, — продолжает папа. Его голубые глаза полны страдания и сожаления, когда он переводит взгляд с меня на Джейса. — Я был так, так неправ. И мне жаль.

— Все в порядке. — Джейс пожимает плечами и одаривает его улыбкой. — Я понимаю. Вы просто пытались защитить ее.

Папа морщится.

— Как и ты.

— Да. — Прежде чем папа успевает извиниться еще раз, Джейс указывает на стол. — А теперь, пожалуйста, давайте поедим, пока еда не остыла.

Дерево скрежещет о дерево, когда мы все выдвигаем стулья и садимся за стол. Мама и папа садятся рядом друг с другом, напротив меня и Джейса. Джейс скользит рукой по моему бедру и слегка сжимает колено. Этот жест такой теплый и искренний, что мое сердце останавливается, и я чуть не роняю вилку.

Джейс снова кивает, разрешая приступить к еде, и мама с папой начинают есть. Но затем они замирают и смотрят на Джейса. На их лицах мелькает удивление.

Папа проглатывает кусочек.

— Это... восхитительно. Ты это приготовил?

На губах Джейса появляется небольшая улыбка.

— Да.

— Вау, — говорит мама.

Папа кивает.

Джейс, сидящий рядом со мной, выглядит слишком довольным собой, поэтому я тычу его локтем в бок. Он просто улыбается мне.

— Кайла, — вдруг говорит папа.

От серьезной и почти болезненной нотки в его голосе у меня по спине пробегает холодок. Я сглатываю и поворачиваюсь, чтобы встретиться с ним взглядом.

— Да?

— Нам нужно поговорить о твоей безопасности. — Он бросает на меня извиняющийся взгляд. — Сегодняшний день лишний раз доказал, как важно иметь телохранителя.

— Мне не нужен телохранитель, — отвечаю я. И даже сама удивляюсь стальной нотке в своем голосе. — Я не хочу жить под постоянным наблюдением, контролем и чтобы за мной всюду следовала какая-либо тень.

Папа морщится.

— Я знаю. И понимаю. Но я не знаю, как еще обезопасить тебя. Этот Грегор Дойл все еще на свободе и, возможно, захочет отомстить. Не говоря уже о том, что кто-то еще может вдохновиться его действиями и попытаться похитить тебя.

— О, не думаю, что вам стоит беспокоиться об этом, — говорит Джейс, прежде чем я успеваю ответить.

Мы все поворачиваемся к нему. Он уже расправился со своей едой, в то время как я еще даже не начала есть. Джейс замечает это и указывает на мою тарелку.

— Тебе нужно поесть, — объявляет он.

— Я не уверена, что смогу есть после всего, что произошло сегодня, — отвечаю я, сбитая с толку внезапной сменой темы.

— Именно поэтому тебе нужно поесть. Еда полезна для души. Наши тела генетически настроены ассоциировать еду с чувством безопасности. В древности люди ведь ели только тогда, когда чувствовали, что им ничто не угрожает. И эта генетическая программа сохранилась до сих пор. Поэтому, когда мы едим, наш организм интерпретирует это как то, что мы в безопасности, и реагирует соответствующим образом. — Джейс снова указывает на мою тарелку. — Так что, еда поможет тебе почувствовать себя лучше.

Из моей груди вырывается ошеломленный смех. Внутри меня бурлят веселье и удивление, когда я качаю головой и улыбаюсь Джейсу.

— О, смотрите, мистер я-целиком-и-полностью-за-здоровое-общество снова вернулся.

Он смеется и тоже качает головой, глядя на меня. Затем наклоняется и быстро целует меня в губы.

— Просто ешь.

— Хорошо, поем, — отвечаю я, когда он снова отстраняется. — Если ты объяснишь, что имел в виду, когда сказал "не думаю, что вам стоит беспокоиться об этом".

В его глазах вспыхивает коварный огонек, когда он встречается со мной взглядом.

— Тебе больше не понадобится телохранитель. Никогда. — Небрежно откинувшись на спинку стула, он бросает взгляд на моих родителей. — На самом деле, с завтрашнего дня никому из вас не понадобится телохранитель.

На лицах моих родителей отражается замешательство. Такое же замешательство клубится и в моей груди, когда я хмуро смотрю на Джейса.

— Что это значит? — Спрашиваю я.

— Это значит...

Его телефон звонит, прерывая его слова.

Все с той же лукавой улыбкой на губах он достает телефон и отвечает на звонок.

— Илай, — говорит он.

Меня охватывает удивление.

— Вы все здесь? — говорит он в трубку. — Отлично, я сейчас спущусь.

Повесив трубку, он резко встает и отодвигает свой стул. Я тут же вскакиваю на ноги. Мои родители делают то же самое.

— Подожди, — выпаливаю я. — Куда ты идешь?

Он останавливается. Проводя рукой по моим волосам, он наклоняется и целует меня. Я чувствую, как порочная улыбка расплывается на его губах, когда он шепчет фразу, от которой трепещет моя душа.

— Я покажу людям, что происходит, когда они осмеливаются прикоснуться к тому, что принадлежит мне.