Несносный венценосный (СИ)

Глава 9

— М-м-м... — промычала Аурелия. Она приоткрыла правый глаз, а потом снова закрыла его. Голова ее напоминала чугунный бак, по которому били половником. Сквозь монотонный гул ясно прослеживался звон, который почему-то складывался во вполне понятные фразы.

— Хи-хи! Ну и корова! Разлеглась, гляньте-ка!

— Ха-ха! Огро-о-омная!

Аурелия зажмурилась до оранжевых кругов под веками и прислушалась к тоненьким, похожим на комариный писк, голосочкам.

"Глюки, — голосом королевского лекаря просветило ее сознание. — Получив солнечный удар, человек может упасть в обморок, причем даже не сразу, а через несколько часов. Пострадавшего могут мучить головокружение, головная боль, галлюцинации и бред..."

Все из вышеперечисленного присутствовало — голова раскалывалась, все вокруг вертелось, а глюки... разговаривали.

— Сейчас она ка-ак встанет!

— Нет-нет-нет, будет лежать, пока тот красавчик не придет.

Вновь прозвучало что-то вроде хихиканья, и уж теперь Аурелия заставила себя приподняться.

— Не вставай! Только не вставай! Я сейчас!

Прищурившись от резких бликов воды, принцесса заметила приближающуюся к ней тень.

— Прости, это моя вина, — голосом Кристиана сказала тень и поднесла к ее губам свернутый на манер бокала лист лопуха. — Пей!

Сделав несколько глотков прохладной воды, Аурелия смочила пальцы и потерла виски.

— Кажется, я немного перегрелась. Мне почудились голоса...

— Да, похоже, и правда перегрелась. Здесь никого, кроме нас, нет.

Сквозь серую дымку стало проявляться лицо Кристиана. Аурелия прекрасно знала, что разглядывать человека в упор неприлично, но его глаза... Ах, боже мой, какие у него были глаза! Глубокие, пронзительные, синие... Кажется, она даже перестала дышать от восхищения, что, кстати, совсем было ей не свойственно. Но никогда прежде она не видела таких глаз! Ей вдруг почему-то захотелось сказать ему об этом, но в горле пересохло. И не только от недостойных принцессы мыслей, а потому что его губы были совсем рядом. И ее несло навстречу к ним, как неуправляемый фрегат навстречу скале. Или взбесившуюся лошадь к краю обрыва! Или...

— Сейчас целоваться будут! — прозвенело с левой стороны, и Аурелия вжала голову в плечи.

— Кажется, я схожу с ума! — всхлипнув, пожаловалась она.

— Тебе нужно прилечь, — заботливо предложил Кристиан и похлопал по примятой траве. — Поверь, тебе станет гораздо лучше, когда ты отдохнешь.

Аурелии показалось, что в его голосе промелькнуло сожаление. Ей и самой было не по себе от всех этих эмоций, которые вдруг нахлынули на нее. Определенно, это был бред воспаленного мозга! Сначала ее укачало, потом прижгло полуденным солнцем. С непривычки и не то почудится!

— Пока ты приходишь в себя, я устрою нам место для ночлега, — сказал Кристиан и вытащил из-за пояса кинжал. — Думаю, шалаш из веток будет в самый раз. Дождя сегодня не будет, так что, главное, укрыться от ночного ветра и насекомых.

Он поднялся. Аурелия проводила его долгим взглядом, исподтишка любуясь крепкой фигурой и плавными движениями. Щеки ее горели, а сердце стучало так сильно, что она приложила ладонь к груди, чтобы Кристиан случайно его не услышал.

В воздухе разливался аромат разнотравья и лесных ягод. Где-то высоко с ветки на ветку перелетали птицы — несколько перышек мягко опустились рядом с Аурелией в траву.

— Тугавчик сладкоголосый... — прихватив одно из перышек, пробормотала девушка.

И, словно только того и ждал, тугавчик запел. Аурелия опустилась на спину и закрыла глаза, слушая волшебные витиеватые трели. Удивительное, восхитительно чувство овладело ею, будто вместе с воздухом и пением маленькой серой птички она вдыхала нечто доселе ей незнакомое, но давно желаемое.

— Он же едва меня не поцеловал! — вдруг шепотом воскликнула она и закрыла пылающее лицо ладонями. Может, конечно, все было и не совсем так, и она сама едва не ткнулась своими губами в его губы, но стоило ли сейчас разбираться в этом? — Я точно перегрелась.

— Хи-хи, еще как перегрелась, дурочка!

Когда чей-то писклявый голосок обозвал ее дурочкой, Аурелия ощутила, как волосы зашевелились у нее на макушке. Подобрав юбки, она встала на колени и осмотрелась. Логичнее было бы признать, что глюки никуда не исчезли, и лишь поэтому она едва не накинулась на молодого рыцаря, будто голодная волчица. Да и голосок показался ей настолько микроскопическим, (если так можно было бы выразиться касательно возможностей речевого аппарата), что больше походил на звон колокольчика. Но слова "дурочка" и "корова" при всем желании ни с чем другим, кроме, собственно, "дурочка" и "корова", спутать было невозможно.

По лесу эхом разносился звук ударов и треск веток. Аурелия сделала несколько глубоких вдохов, потерла кулаками глаза, а затем еще и уши. Шумели кроны деревьев, журчала речная вода, к первому тугавчику присоединился второй — все эти звуки были вполне обычными. Сочная трава вперемешку с цветами тоже не вызывала опасений. Кружились две бабочки, олицетворяя собой самое дивное время года. Прозрачные крылышки мерцали, тоненькие ножки болтались в воздухе, а ручки... ручки...

— Ручки... — Аурелия не удержалась и плюхнулась на попу.

К ручкам и ножкам прилагались два довольно симпатичных личика. Женских, но с усиками.

— Она, что, смотрит на нас? — прозвенела первая, с родинкой над губой.

— Конечно, мы же красивые! — ответила вторая, почесывая коленку.

— Они разговаривают... они разговаривают... — Аурелия встала на четвереньки и попятилась в сторону.

— Она нас слышит?! — Бабочки заметались, поднялись выше, вновь приблизились друг к другу и вдруг закричали: — Она нас слышит!

— Я их слышу! Мамочки... я их слышу!

...Держа в руках целый ворох длинных веток, Кристиан шел к тому месту на опушке, где оставил принцессу. Он уже видел ее, сидящую в траве и напряженно глядящую в его сторону. Улыбнувшись, Кристиан хотел было помахать ей, но руки были заняты, да и девушка будто не замечала его попыток наладить зрительный контакт.

— Ауре... — не договорив, Кристиан остановился, а вот принцесса, наоборот, сначала поползла, а потом вскочила и понеслась как ошпаренная к реке.

Бросив ветки, Кристиан кинулся за ней, но прыткости принцессы можно было только позавидовать. Она прыгнула прямо в воду и стала махать руками, поднимая вокруг себя кучу брызг. Подшитые китовым усом юбки надулись вокруг нее парусом, удерживая ее на поверхности

— Осторожнее, Ваше Высочество! Вы не в бассейне! — крикнул он, едва сдерживая смех. — Какая муха вас укусила?