Несносный венценосный (СИ)

Глава 18

К изумлению короля Фердинанда и его доверенных, из Дракара пришел огромный сундук с золотом и драгоценными камнями, сопровожденный письмом от нового правителя. Все эти богатства король Дракара с труднопроизносимым официальным именем присылал в качестве, ни много ни мало, — контрибуции за нанесенный ущерб столице Людовии. И хоть военных действий как таковых не случилось, Фердинанд не стал отказывать королю драконов, потому что всем известно, что сундук с золотом — всего лишь капля от тех богатств, которыми владеют крылатые ящеры. Но кто считает чужие деньги? Не королевское это дело, если говорить о короле Фердинанде.

Поразмышляв совсем недолго, Фердинанд распорядился потратить эти средства на восстановление Главной площади и приграничных деревень, чьи дома пострадали от огня, тем самым укрепив славу о себе как о справедливом и порядочном правителе.

В общем, все складывалось более чем замечательно, если не считать того, что Аурелия, его прекрасная дочь, пребывала в странном расположении духа. Все чаще она проводила время в саду — подолгу о чем-то разговаривала сама с собой, ведь она никому не позволяла сопровождать себя на прогулках и бродила по дорожкам лишь в окружении садовых бабочек. Еще она качалась на качелях, и фрейлины утирали платочками глаза, наблюдая за ее перепадами настроения: она то плакала, то вдруг начинала смеяться заливистым смехом, раскачиваясь все выше и выше. Эти ее прогулки придворные вскоре стали называть "эмоциональными качелями", пытаясь разгадать их причину и сходясь во мнении, что принцесса просто выросла, а все подросшие принцессы жаждут лишь одного — любви.

Так что подготовка к новому королевскому отбору шла полным ходом. Чистились и мылись улицы, шились новые флаги и платья, готовились умопомрачительные яства. Весть о том, что Дракар признал Людовию равным себе, облетела все горы и веси. Желание прибыть ко двору выразили все, даже те, кто в свое время посчитал это ниже своего достоинства. Конечно, лицезреть трусоватых принцев, которые в самый трудный момент спрятались за спинами своих слуг и под каретами, было не особо приятно, но "Дипломатия, мать ее, дипломатия..." — как любил повторять король Фердинанд. Пожалуй, принцесса была права: стоило рассмотреть рыцарей в качестве претендентов. Ну а что, народ они благородный, отважный и неглупый, а что до земель и замков, то тут как бы главное, чтобы самой принцессе человек был по душе. А замки и кареты не проблема, особенно, для короля.

Никто даже не догадывался о том, что сейчас происходило с Кристианом. Никому он не показывал свои переживания, занятый делами в Дракаре. За несколько дней он залечил свои раны, ведь драконы владеют теми качествами, о которых обычным людям можно было лишь мечтать. Его раны затянулись, но сердце продолжало кровоточить в тоске о прекрасной принцессе.

Весть о новом королевском отборе застала его врасплох. Душа его рвалась в Людовию, но страх перед отказом был слишком велик. Странно было осознавать в себе слабость и неуверенность после того, что произошло. Но любовь вообще удивительная штука — она наполняет и в тоже время требует многого взамен, не дает спать ночами и делает каждый твой день самым прекрасным. Мог ли он отказаться от нее? Конечно, нет. И тогда Кристиан решил: пусть все сложится так, как будет, главное — заявить о своих чувствах!

***

Гремели фанфары, над дворцом взрывались салюты — Людовия праздновала мир и восславляла красоту и совершеннолетие своей принцессы.

Трибуны, украшенные цветами, благоухали, играла музыка и раздавался звон мечей и шпаг. Рыцари со всех окрестных земель собрались на Главной площади, чтобы показать себя и сразиться за сердце принцессы Аурелии. Толпа шумела, предвкушая рыцарские бои, чтобы потешить себя зрелищем. Лавки ломились от пирогов и колбас, напитков и сладких угощений. Воистину мирная жизнь куда как приятнее войны...

Аурелия выбрала платье попроще, без обилия камней и кружев.

— Я хочу, чтобы они видели меня, а не мое приданое, — возразила она на удивленный взгляд отца.

— У меня такое ощущение, что ты ждала совсем иного, — сказал король. — Могу ли я сделать что-то для того, чтобы увидеть твою улыбку?

— Ах, папенька, я слишком взволнована предстоящим отбором. Вы же понимаете, что решается моя судьба, а я не хочу ошибиться!

Перед их глазами проходили разодетые в пух и прах претенденты: развевались плюмажи на дорогих шляпах, сверкали короны и доспехи с выгравированными на них гербами, провозглашались витиеватые речи во славу короля Фердинанда и его дочери, обещались блага и признания, но Аурелия, жадно всматриваясь в толпы женихов, искала лишь одного...

В этот раз король не советовал ей никого. Искоса посматривая на дочь, он ловил ее блуждающий нетерпеливый взгляд и пытался понять, что все это значит.

— Пожалуй, имеет смысл объявить начало турнира, как вы считаете? — спросил он, сжимая ее тонкие пальцы.

— Если вам будет угодно... — прошептала принцесса и прикусила задрожавшую губу. Глаза ее наполнились слезами, но она старательно держала свою головку прямо, как и подобает принцессе...

Откуда ей было знать, что тот, кого она желала видеть больше всего, уже скачет на своем коне, укрытый белым плащом...