Несносный венценосный (СИ)

Глава 11

— Завтра мы снова отправимся в путь, да? — спросила принцесса и зевнула. — Будем идти, пока не придем в твой замок...

Глаза ее слипались, но она упрямилась и не хотела ложиться.

— Да, завтра нас ждет дорога, — ответил Кристиан и подавил тяжелый вздох. Он и сам не знал, что приготовил им следующий день, но ощущал, что с каждой минутой с ним происходят невероятные вещи. Будто за это короткое время он вдруг резко повзрослел, превратившись из юноши в мужчину, и теперь, глядя на тонкий профиль Аурелии, им обуревали совсем другие желания. — Полезайте в шалаш, Ваше Высочество, иначе вас закусают комары.

— Кажется, я к ним уже привыкла, — рассмеялась она. — Или они привыкли ко мне и уже не пристают.

Кристиан прислонился спиной к стволу дерева и поднял голову, вглядываясь в ночное небо. Огромные звезды, словно голубые алмазы, светили так низко, что казалось, протяни руку, и они тут же окажутся в твоей ладони. Как бы ему хотелось подарить их принцессе, чтобы она никогда не забывала о нем! Но ей придется забыть, выбросить его из своей памяти, потому что дракон ей не пара, да и ему предстоит битва, в которой нет места романтическим чувствам и любви. Любовь... Насмешка судьбы, по-другому и не скажешь. И разве можно полюбить за столь короткое время? И кого, взбалмошную принцессу, которая привыкла, чтобы ее желания исполнялись в ту же секунду? Как с этим костром, например?

Самое смешное, что он пошел у нее на поводу: разыскал и выкопал розовый кварц, очистил его в воде и высушил под солнцем, благо, оно палило весь день. Соорудил еще одно кострище и потом целый час наблюдал за тем, как принцесса высекает искры с помощью его клинка. Лицо ее покраснело от натуги, волосы растрепались, но она упорно, раз за разом, колотила камнем, смешно бормоча под нос проклятья, пока охапка сухой травы не стала тлеть.

Даже приготовление жаркого не обошлось без Аурелии. Воистину, этой девчонке до всего было дело. Когда она увидела тушку зайца, то залилась слезами. Кристиан остолбенел и не знал, как ее успокоить. Когда же она наконец, всхлипывая и шмыгая носом, признала, что на одних ягодах они не выживут, то заявила, что отныне никогда не станет заниматься препарированием даже во имя науки. От подобных откровений у Кристиана дар речи отнялся, поэтому готовил он зайца в гробовом молчании, осмысливая услышанное.

Удивительно, как в Аурелии сочетались королевские манеры и обычные человеческие достоинства и недостатки.

— Расскажи, что ты любишь, Аурелия?

— Я люблю... — она намотала на пальчик локон и задумалась. — Я люблю узнавать все новое, люблю своего отца и наш сад. Мне нравится помогать садовнику ухаживать за цветами.

— А какие твои любимые?

— Тюльпаны! — без запинки ответила принцесса. — Красные тюльпаны! Конечно, мне нравятся и другие, ведь в нашем саду их несметное множество! Но тюльпаны появляются одними из первых, даже когда снег еще покрывает землю.

— А ты знаешь о том, что первые тюльпаны были рождены из драконьей крови? Так гласит легенда.

— Вот как? Ну... ладно...

— Есть еще один цветок. У него нежнейшие белые лепестки и чудесный аромат... Его называют «Слезой дракона». Он довольно редкий.

— Никогда не слышала о нем. Слезы дракона... надо же... наверное, он потому и редкий, что выжать из дракона слезы невозможно! Хотела бы я иметь в саду целую клумбу, чтобы знать, что один из них хорошенько над ней порыдал!

— Ты ненавидишь драконов? — скорее утвердительно сказал Кристиан.

— Всем сердцем! — с жаром ответила Аурелия. — Ужасные существа, которым почему-то дана такая власть. Если бы я владела хоть капелькой магии, то никогда бы не стала использовать ее во вред. Но драконам позволено все, и поэтому мы для них всего лишь комары, которых можно прибить одним лишь пальцем!

— Разве среди них не могут быть хорошие драконы? — осторожно поинтересовался Кристиан, не особо надеясь на понимание.

— Хороший дракон — мертвый дракон, так обычно говорят, — пожала плечами Аурелия и снова зевнула.

— Но твой отец сам отправил приглашение в Дракар.

— Ну и что? Он разослал приглашения во все королевства, но только лишь для того, чтобы упрочить связи. Мой отец — прекрасный правитель, который старается сохранить мир и покой своего народа. Он ненавидит войну. И именно поэтому я не могу вернуться во дворец... Ведь это я заварила кашу. Но я правда не хотела замуж за дракона! К тому же ты сам видел, что они вели себя совершенно не дипломатично! А дипломатия — это... это... когда...

Головка принцессы склонилась на грудь. Сквозь всполохи пламени Кристиан видел, как опустились ее ресницы и как тень от них упала на нежные щеки. Он поднялся и подошел к ней, опустился на колени, вглядываясь и запечатлевая ее образ в памяти. Что будет завтра, никто не знает. Все зависело от того, что на самом деле чувствует принцесса к нему.

— Аурелия, — шепотом позвал Кристиан, — ты слышишь меня?

Она вздохнула, рука соскользнула с коленей и упала на траву.

— Я хотел бы тебе сказать, что... — Кристиан запнулся и помотал головой. Нет, не стоило ничего говорить.

И все же Кристиан медлил, ждал, пока пламя костра не превратится в угли. Лишь тогда взял Аурелию на руки и понес к шалашу. Принцесса доверчиво обхватила его за шею и уткнулась ему в грудь, и от каждого ее вдоха у него внутри вспыхивали миллиарды голубых звезд. Разве это не счастье — знать, что тебе доверяют? Осознавая столь важное для себя чувство, Кристиан спрятал его как можно глубже в своем сердце и даже двигаться старался осторожно и медленно, боясь его расплескать.

Еще днем, когда он сооружал шалаш, то кинул внутрь огромную охапку травы. Он не мог не заметить смущенных взглядов принцессы, которые та бросала в его сторону в момент его работы. Он и сам чувствовал невероятное волнение, но старался всем своим видом показать, что Аурелии нечего бояться. Быть рыцарем, как оказалось, совсем непросто, особенно когда от близости очаровательной в своей непосредственности принцессы буквально сносит голову. Кристиан мог бы найти сотни причин, чтобы оправдать свои поступки, но приходилось сдерживать первобытное желание, которое изводило его.

Опустив принцессу на мягкую травяную постель, Кристиан коснулся ее волос, впитавших в себя все летние ароматы леса. Ночной мотылек забился у его виска, и Кристиан поймал его. Легкие крылышки защекотали кожу.

— Пусть спит... Не мешайте ей... — прошептал он, неслышно выбираясь наружу и выпуская мотылька на свободу.

Еще какое-то время он стоял и слушал мерное дыхание принцессы, пока она не пробормотала во сне его имя.

...Двигаясь по берегу вдоль поблескивающей в сумеречном свете водной глади, Кристиан искал подходящее место, что попробовать обратиться. Кровь стучала в его висках, а кулаки сжимались от сильнейшего напряжения. Наверное, подобное чувствуют оборотни, когда приходит время для освобождения внутреннего зверя. Но драконья сущность была совсем другой, куда как более сильной. И именно она ежеминутно требовала и взывала выпустить ее на волю.

Когда перед ним открылся довольно широкий каменистый участок земли, Кристиан остановился. Влажный воздух оседал на его коже, шорох листвы успокаивал и бодрил, образ спящей принцессы волновал, заставляя сердце биться еще быстрее.

— Аурелия! — произнес он, перекатывая на языке каждую букву ее имени, и тело его содрогнулось. — Прости...

Раскинув руки, Кристиан подался чуть вперед, вдыхая воздух полной грудью, а затем... Яркая вспышка озарила его сознание, пламя, до этого тлеющее внутри, внезапно вспыхнуло с невероятной силой, сжигая и оживляя одновременно. Нестерпимая боль длилась лишь мгновение, а затем вместо нее наступила такая эйфория, что Кристиан сам не заметил, как оказался высоко в небе. Он воспарил над рекой и лесом, прорезал крыльями ночную тьму и взмыл еще выше, туда, где воздух был холоднее, а ощущения еще острее.

Он увидел скалистые выступы Дракарских гор, и из горла, вместе с мощной огненной струей, вырвался громкий рев. Размах его крыльев был столь широк, что ему без труда удалось подняться так высоко, что земли Людовии превратились в маленькое пятно.

Это был самый настоящий триумф, но Кристиан не мог насладиться им сполна, потому что где-то там внизу, в шалаше спала юная принцесса, которая не видела в нем дракона. И что самое ужасное, никогда бы не захотела увидеть. Но он был тем, кем был, а это значило только одно: ему следовало улететь как можно скорее от нее.

— Я взгляну на нее только один последний раз! — прошептал он, нырнул в ночную тьму и понесся к лесу.