Несносный венценосный (СИ)

Глава 16

— Вы обещали посвятить меня в некоторые тайны, что хранили так долго, Ваше Величество, — произнесла Аурелия, прижимаясь к плечу отца. — А вы знаете, как я не люблю тайн...

— Твое стремление к наукам весьма похвально, дочь моя, но есть вещи выше нашего разумения. Клянусь, я бы предпочел, чтобы все осталось забыто, но... — Фердинанд глубоко вздохнул. — Я очень надеюсь, что ты поймешь меня и не осудишь за столь долгое молчание. И теперь, когда у нас есть немного времени, а я все же не могу быть уверенным в том, что ситуация изменилась, — он выглянул в окно и покачал головой, — я расскажу тебе о том, что произошло в тот день, когда ты родилась. Ведь сам факт твоего появления на свет — это такая же магия, как и все, что связано с твоей матерью.

— Пожалуйста, Ваше Величество, не томите! Говорите как есть!

— Что ты знаешь о своей матери?

— То, что она — дочь короля Элгарда из Ферении.

— Так и есть. У Элгарда было несколько сыновей от его жены. Женевьева родилась последней и ничего бы не унаследовала от своего отца. Трон и земли были поделены между ее старшими братьями. Она не видела любви от матери, что лично мне всегда казалось странным. Но Элгард любил ее, очень любил. Да и как могло быть иначе? Женевьева росла красавицей и умницей, порхала, словно мотылек. Когда я впервые увидел ее, то влюбился сразу и бесповоротно!

Губы Аурелии тронула грустная нежная улыбка. Она всегда восхищалась ее образом, воспетом в портретах, развешенных по всему дворцу.

— Элгард был рад моему предложению, которое я сделал Женевьеве в день ее совершеннолетия. Тогда я и подумать не мог, насколько стану счастлив рядом с ней. Я был молод и не особо задумывался о детях. Понимаю, сейчас ты скажешь, что рождение наследника — первое, о чем должен задумываться король, но мысли об этом не волновали меня, потому что быть с Женевьевой стало для меня высшим блаженством. Я был готов на все, лишь бы она была счастлива.

— Она была счастлива с тобой, папочка, — уверенно заявила Аурелия. — Разве может быть иначе, когда любовь взаимна?

— Да, я надеюсь, все так и было... Однажды Элгард призвал меня к себе. Он был уже стар и немощен, поэтому мы с Женевьевой сразу же поехали к нему. Если бы я знал, какие последствия будут у нашего прощального визита, то...

— Не поехал бы?! — пораженно воскликнула Аурелия.

— Ты права... сколько бы раз я не прокручивал у себя в голове эту историю, каждый раз прихожу к выводу, что по-другому бы не получилось. Наш разговор с Элгардом произошел в его покоях, без свидетелей, как я тогда думал. И старый король поведал мне об одной тайне, которую хранил всю жизнь и которую, как он считал, я должен был знать с самого начала. Он плакал и извинялся за то, что скрыл ее от меня, принимая мое счастливое безумство любви к его дочери даром небес.

— Не называй любовь безумством... — прошептала Аурелия. — Безумство — отвергать ее и клясть.

— Воистину ты самая разумная принцесса из всех живущих! — погладил ее по щеке король. — Итак, Элгард открыл мне тайну рождения Женевьевы, и, клянусь, более невероятного я никогда не слышал. Однажды он был на охоте и погнался за диким оленем. Наездником он был знатным, поэтому быстро оказался впереди всех. Но в какой-то момент вдруг понял, что заблудился! Он не слышал ни лая гончих псов, ни охотничьих рожков. Ни один ловчий не подал голоса, окликая его. Вокруг царила безмятежная тишина, которую нарушил лишь легкий ветерок. Элгард оказался на поляне, густо усыпанной цветами, и увидел прекрасную девушку с длинными волосами в одеянии из тончайшей, словно сотканной из воздуха, ткани. Он хотел было спросить у нее дорогу, но... — Фердинанд покачал головой, как если бы до сих пор находил эту историю схожей с выдумкой. — Мне он сказал, что с ним произошло что-то совершенно невероятное... Будто время остановилось, и все вокруг стало видеться ему в серебристо-белом тумане.

— И что было дальше?! — торопливо спросила Аурелия.

— Кхм, — откашлялся король. — Раз уж вы стали совершеннолетней, моя дорогая, то, пожалуй, я могу поделиться с вами некоторыми подробностями. Но вы — моя дочь, а значит, я буду крайне сдержан. Элгард влюбился в эту девушку. И она, насколько я понимаю, тоже...

— О... — На щеках Аурелии вспыхнул румянец.

— В общем, через некоторое время Элгард проснулся посреди поляны совершенно один. И тут услышал своих собак. Он вскочил на коня и понесся на их лай. Затем вернулся во дворец, но не смог забыть эту девушку. День за днем он искал это место в лесу, часами бродил в поисках прекрасной незнакомки. И в один из таких дней нашел, но не ее...

— А кого?

— Маленькую девочку...

— Невероятно!

— Он сразу понял, что она его дочь. Разумеется, король забрал ее во дворец. Подданные так привыкли к тому, что королева почти все время на сносях, что не удивились рождению еще одного ребенка. Уж не знаю, как Элгард уговорил свою супругу принять этого ребенка, но думаю, это было не так просто. Однако девочка стала принцессой, а когда выросла, королевой Людовии. Не так уж плохо для укрепления союза между нашими странами, не правда ли? Это уж потом ее братья позадирали носы, отказываясь от общения с ней. Но в любом случае, я обиды на них не держу.

— Понимаю, папочка. Мне кажется, король Элгард поступил правильно. Ведь ребенок пропал бы в лесу.

— Ну, скажем так, нам неизвестно, что было бы, если бы Элгард не забрал ребенка. Боюсь, что он поступил, как раз, не совсем правильно... Женевьева выросла во дворце, но ее все время тянуло прочь из него. Она уходила в лес одна и подолгу гуляла там, отрешившись и от своих обязанностей королевы, и от мира в целом. Я давал ей волю делать все, что она хочет, но, разумеется, был опечален тем, что она будто бы тяготится мною. Сейчас я понимаю, что в ней жила магия. Она всегда жила в ней, дожидаясь своего часа. Однажды она пришла ко мне и попросила ключи от Дальней башни. Сказала, что хочет побыть в одиночестве, изучая старинные книги. Я дал ей все, что она просила. Единственное, что я не мог ей дать, это ребенка. Долгие месяцы я наблюдал ее входящей и выходящей из Дальней башни, откуда она следовала в лес. Я тосковал по ней, и страдания мои были сильнее во сто крат, потому что она была рядом и в то же время, далеко от меня. Но после дня солнцестояния все изменилось! Я вновь обрел Женевьеву! Она стала еще прекраснее, чем была до этого, а наша любовь словно в те дни, когда мы были еще юны. Ее смех ласкал мои уши, улыбка — глаза, объятия возносили меня на самую вершину блаженства! Она... — Фердинанд снова откашлялся. — Прости, я увлекся. В общем, скоро мы поняли, что нас ожидает прибавление. Родилась ты, а потом... Потом ее не стало.

— Но почему? Что произошло?

— Никто этого не знает. Женевьева поднялась в башню. Я ждал ее, бродя поблизости. Но она все не возвращалась. Тогда я нарушил данный ей обет и поднялся сюда. — Фердинанд замер, по его лицу пробежала тень.

Аурелия обвела взглядом покои и вновь посмотрела на отца.

— Ее здесь не было! — прошептал он. — Не было, понимаешь? Единственное, что я успел заметить, это рой бабочек, вылетевших в окно. Магия забрала ее у меня. Женевьева исчезла, но оставила мне тебя.

— Возможно ли, что она еще жива?

— Я не знаю, Аурелия... я ничего не знаю, кроме того, что это место особенное. Мне пришлось объявить о смерти Женевьевы, чтобы как-то объяснить ее исчезновение.

— А книги, которые она читала, где они?

— Я все сжег, потому что твоей матери они были не нужны. Ей было нужно совсем другое — эта чертова магия, которая так манила ее. Что я мог поделать против нее?

— Поверить и позволить ей войти и в твою жизнь?

— Я всего лишь человек, Аурелия. Мне достаточно того, что я вижу. Драконы! Разве есть что-то удивительнее и страшнее этих существ?

Аурелия нахмурилась, словно внезапно пораженная какой-то мыслью.

— Вы правы, Ваше Величество, нас окружает настоящая магия... И я тоже чувствую ее...

— Этого-то я и боялся, — с горечью сказал король. — В вас течет ее кровь и, надо полагать, рано или поздно это должно было случиться.

— Что ж, как бы то ни было, я не стану сопротивляться ей, Ваше Величество. Но одно скажу точно, более рационального человека, чем я, вы не сыщите во всем королевстве. Если моя мать предпочла мир фей, то я вас не оставлю, поверьте мне!

— Вы мне угрожаете? — вскинул бровь Фердинанд.

Аурелия усмехнулась:

— Лишь предупреждаю, что так легко вы от меня не отделаетесь!

Она не стала рассказывать обо всех тех вещах, которые произошли с ней в лесу, боясь тем самым еще больше расстроить отца. Главное ведь заключалось в том, что магия действительно жила в ней, и теперь только от нее зависело, сможет ли она научиться ею пользоваться.

Она подошла к окну, пытаясь представить, что произошло когда-то в башне. Возможно, ее мать стала самой настоящей феей и вернулась туда, откуда ее забрал влюбленный король? И сейчас она летает среди бабочек?

Аурелия не винила свою мать, в конце концов, всегда приходится платить за ошибки, и неважно, во благо или во вред они были совершены.

Она скользнула задумчивым взглядом по тому месту, где совсем недавно сидел дракон, и вдруг вскинулась, прижимаясь к решетке:

— Только посмотрите на это, Ваше Величество!

— Что там? — В голосе короля промелькнуло напряжение.

— Тюльпаны...

— Ну, да, тюльпаны. И что вас удивляет?

— Меня удивляет все, папенька, абсолютно все...