Невероятная для офицера

Глава 18

На следующий день примерно в то же время меня вновь вывели на допрос. На этот раз следак оказался другой, и, так же не представившись, заявил, что будет вести мое дело. Как это при Ежове называлось? «Карусель», кажется?

И вновь следак начал с общих вопросов, а потом перешел к допросу по существу дела. Я внес разнообразие, спросив, в чем меня обвиняют, но следак ничего не ответил и перешел к следующему вопросу. На этот раз я держался молодцом. Эмоции задвинул на задворки, отвечал четко, не путался в показаниях, но и не борзел. Когда требовалась точная хронология событий, честно отвечал, что не могу ее воспроизвести, не до того мне было в тот момент.

После допроса меня вернули в камеру, и потянулось «личное» время. Я усиленно тренировался, а чем еще заняться? Раз за разом прокручивал в голове допрос, анализировал вопросы следака и свои ответы. Хвалил себя за самообладание и правильное поведение. Так и коротал время.

Днем я попросил принести книгу. Любую. И словно в насмешку, принесли «Преступление и наказание» Ф.М. Достоевского. Издеваются, ну ничего, главное — роман объемный, надолго хватит.

А на третий день моего пребывания под арестом… Хотя мне об этом не сказали… Кстати, каков мой статус? Спрошу на допросе. Так вот на третий день ко мне в камеру пришел Потапов.

Я вытянулся по струнке при его появлении:

— Здравия желаю.

— Присядь. Поговорим, — показал он на кровать, сам уселся напротив. — Скажи, ты дебил?

Словно удар кулаком в лицо, прозвучал первый вопрос начальника. Скорее всего, уже бывшего.

— Никак нет!

Я подскочил и выпрямился во весь рост.

— Ну, стой, раз тебе так хочется… Тогда ответь — нахрена?

Потапов голова, умнейший мужик, я его заслуженно уважал и унижать его враньем не посмел.

— Олег Анатольевич, зацепился я за Сафаровых, когда увидел и проанализировал несоответствие доходов их расходам. Поговорил с другом, узнал примерную сумму выручки, ну никак не могли они два новеньких авто по десять лямов каждый купить. Значит, что? Значит, имеют доходы, которые скрывают от посторонних глаз или оказывают услуги, за которые их так щедро вознаграждают.

— Проанализировал он… — Потапов расслабил галстук и провел головой из стороны в сторону, освобождая шею. — А Кольку зачем подставил?

Вот оно, слабое звено…

— Здесь полностью осознаю и принимаю свою вину. Дурак.

— Ты хоть понимаешь, что своим… отсутствием мозга всколыхнул Циолковск?! Азербайджанцы повсюду рассылают заявы о притеснении и покушении на неприкосновенность брака, древних устоев, традиций? Только межнациональной вражды нам не хватало.

Ответа он не требовал, поэтому я стоял молча и смотрел себе под ноги. Да и что ответить? Дурак? Но в этом я уже признался.

— Значит, так. Учитывая твой безупречный послужной список, боевые награды, ранение на Украине, дело удалось замять.

Сердце пропустило удар. Я не ослышался? Неужели чудеса случаются? Первый раз в жизни мне повезло по-крупному. Но Потапов молчал, явно не договаривая главного, а кто я такой, чтобы прерывать его вопросами.

— Я приказываю тебе забыть про Сафаровых.

— Есть забыть про Сафаровых! — отчеканил я.

Да пошли они лесом, сейчас я в полной мере осознал, что влез вообще не в свое дело. Сам себе придумал проблему, и сам же от нее пострадал. Идиот.

— Отныне ты до конца жизни будешь под наблюдением. И если допустишь шаг в сторону или прыжок на месте — пеняй на себя. Огребешь по полной, включая это похищение. Услышал?

— Так точно.

— И последнее, держись от Николая на расстоянии пушечного выстрела.

— Слушаюсь.

— Ну, пойдем тогда на выход… И да, на работе напишешь заявление на отпуск в дни прогула.

Улыбаться категорически нельзя. Но я чувствовал себя так, словно боевой дрон летел в лицо, и на расстоянии десяти сантиметров от меня его сбили, да так искусно, что даже осколками не задело. Благодаря скорее заступничеству Потапова, а не моим заслугам мне вернули мою прежнюю жизнь.

— Так точно.

Потапов подошел к двери, стукнул кулаком, ее открыли, и вслед за ним и конвоиром я прошел в знакомое помещение. Там мне под роспись вернули все вещи. Отдельно положили ключи от машины.

— Свободен. Завтра на работу, — кивнул Потапов и ушел.

А мне куда? Пришлось обратиться к конвоиру за помощью. Тот объяснил, как выйти на улицу, и там на меня обрушились запахи города. Недавно прошел дождь, воздух был наполнен сыростью и ароматами травы и листвы, оказывается, они такие вкусные. Тополиный пух перестал летать и бесцеремонно забивать глаза, нос, рот. В отдалении что-то красили масляной краской, отчетливо чувствовался ее запах. К нему примешивается аромат жареного мяса на углях, должно быть, из близлежащего ресторана, достойного и сравнительно недорогого. Вот он — запах свободы! Уж я и не надеялся его вкусить, оттого радовался вдвойне.

Моя машина стояла тут же, во дворе. Дождь попытался смыть с нее пыль, и сейчас она выглядела так, будто укрыта маскировочной сеткой. Я открыл дверь, плюхнулся на сиденье и завел двигатель. Это счастье на меня обрушилось второй раз в жизни. Первый — когда пришел в себя в госпитале после контузии.

— Вези меня домой, родная.

Вырулил со стоянки, дождался открытия ворот и, не торопясь, с наслаждением проехал по улице. Домой направился не сразу, несмотря на будний день и пробки, прокатился по городу, во все глаза разглядывая этот мир, по счастью доступный мне. А ведь все могло повернуться совершенно иначе.

Добравшись домой, я первым делом кинул одежду в стирку, потом сходил в душ и занялся уборкой квартиры. Затем снова душ, поход в магазин за едой и вечер перед телевизором. Машину помою завтра, после работы.

Утром, полный сил, поехал на работу. А там на меня гарпией накинулась Орловна.

— О! Известный всему городу похититель чужих жен! Скажи, мне уже следует тебя опасаться?

— Лучше не начинай…

— А то что? Ты хоть представляешь, через что нам пришлось пройти? Какие допросы выдержать? Ты всех нас подставил под удар, сейчас доверие к нам пошатнулось, того и гляди раскидают по разным объектам. Это виданное ли дело, двое из четырех сотрудников участвовали в похищении человека.

— Коля в машине оказался случайно. Он не принимал участие.

— Правда? А кто подтвердит?

Она выклевывала мне мозг, пока пили утренний кофе, ровно до той поры, покуда Потапов не скомандовал: «Закончили». Затем утренняя летучка, постановка задач, я написал заявление на дни отпуска, как и требовало начальство, после чего отправился на обход.

До зуда хотелось поговорить с Колей. Как он так быстро вызвал чекистов? Что говорил на допросах? Наверняка ведь и его задело «взрывной волной». Но, памятуя слово, данное Потапову, я не звонил ему и не искал встреч. Я рассудил так, что все уже свершилось, и оттого, сегодня я узнаю правду или через три месяца, когда ажиотаж спадет, ничего не изменится.

Перед тем как ехать домой, я помыл машину, как и обещал себе накануне. А уже вечером, когда я засыпал, раздался стук в дверь.

Ко мне без предупреждения знакомые не приходят, но, может, у соседей что стряслось, поэтому, не задумываясь, я распахнул дверь и замер, увидев Машу Сафарову. Но домыслить ничего не успел. В лицо ударила струя из баллончика, а затем со всех сторон посыпались удары.

Меня сбили с ног, я поначалу пытался дать отпор, но с закрытыми глазами, с потоком соплей из носа и горящим от боли лицом это оказалось непросто. Руки не достигали тел, били в пустоту, а в ответ прилетали весомые удары. В общем, я упал на площадку и, закрывая жизненно важные органы, ждал окончания экзекуции.