Невероятная для офицера

Глава 23

Домой приехали, как будто в разных мирах побывали. Наира без устали болтала и интересовалась буквально всем. Цветущая и полная сил. Я же никогда в жизни так не уставал. А ведь только середина дня. Скорее бы к няне.

Пока выбирали автомобильное кресло в магазине, Наира засмотрелась на игрушки, и я ее почти потерял, благо мамочки с детьми подсказали направление, где ее искать. Вместе с креслом купили какого-то зверя с раскрытой пастью, размером больше Ниры, но девочка была от него в восторге. И еще несколько игрушек для ванны. Я подумал, что сгодятся при купании. А цены меня повергли в шок. Аксессуары для моей машины обходятся дешевле. Я-то ладно, не бедствую, а как другие справляются?

И все четче вставал вопрос: зачем я на себя взвалил ребенка? Понятно, что свободного времени и сил у меня навалом, но в голове стучали слова Гали: про котенка и собачонка. Если Машу посадят, а ее в любом случае посадят, весь вопрос в сроке, то что я буду делать с чужим ребенком? Растить, заботиться, оберегать, учить, но мне-то это зачем? Сейчас я решаю сиюминутную задачу — надо выполнить свою работу, разговорить Машу. А через полгода? Пройдет суд, ее отправят отбывать наказание. Я не жена декабриста, не поеду за ней в Сибирь. Это, получается, останусь с ее ребенком? Но и в детский дом я не могу Наиру отдать. Ну как домашнего ребенка туда определить?

Решение не находилось, и я дал себе зарок не строить планов на десять лет, а жить одним днем. Вот сегодня есть проблема — решаем. А завтра будем посмотреть.

— Я писать хочу.

Заскочили домой только за документами и ключами, и тут встала новая проблема.

— Пойдем, покажу тебе туалет. Ты сама унитазом пользоваться умеешь?

— Нет, только на горшок.

А-а-а-а-а! Я не подумал о горшке и не купил…

Пришлось искать подходящую по размеру кастрюлю, потому что с унитазом у нас не сложилась. Наира падала с него в разные стороны. А кастрюля ничего, она все равно уже не новая, будет повод поменять.

Дальше — больше. Наира наотрез отказалась оставлять Страшилу дома, и пришлось их обоих тащить в машину, а еще и кресло. В машине закрепить кресло помогла соседка, подсказала как. Усадил Наиру, пристегнул. Рядом усадил Страшилу и пристегнул и его ремнем — Наира настояла.

Меня она называла Иго. Остальные буквы ей не давались.

По дороге я набрал Потапова и отчитался, что подъезжаю, чтобы встретил меня у поста. И снова в одной руке Наира, в другой Страшилу — мы завалились в ФСБ.

Начальник при виде изможденного меня только покачал головой. Оформили пропуск, просканировали игрушку и спустились в допросную. Там нас уже дожидалась Маша.

Кинулась со слезами обнимать дочку, целовать, прижала к себе крепко-крепко, уткнулась в тоненькое плечо лицом и плакала. Мы не торопили. Ей нужно время убедиться, что с ребенком все хорошо.

Наира уже через минуту начала «выкручиваться» из материнских рук и показывать Страшилу.

— А дальше что с ней будет? — подняла заплаканное лицо Маша.

— Тут есть варианты, и тебе решать, — я не стал скрывать правду от Маши. — Опека настаивает на передаче Наиры в детский дом.

Глаза Маши округлились, и она отчаянно замотала головой.

— Нет-нет-нет.

— У родни мы ее уже изъяли, поэтому это тоже не вариант. Остаюсь я. Если ты и отец Наиры оформите на меня доверенность, то опека разрешит оставить Наиру у меня. Я уже и няню нашел, Галя из опеки ее порекомендовала. Но, может, у тебя есть свои варианты?

— А мне ее нельзя оставить?

Мы переглянулись с главным, который вел дело. И слово взял он.

— Мария Богдановна, вам в любом случае грозит срок. Какой? Будет зависеть от вашего сотрудничества и желания помочь следствию.

Маша завыла в голос, уткнувшись в плечо дочери. Тяжело слышать такое, но мы все понимали, что нельзя давать ложную надежду.

— У меня никого нет, я не знаю, с кем оставить Ниночку, но только не в детский дом.

— Значит, пока пусть живет у меня. А дальше подумаем, что с ней делать.

— А ваша жена? Как она отнесется к чужому ребенку?

Пришлось ей кратко про себя рассказать, что не женат, хорошо зарабатываю, жилплощадь имеется.

— Араз никогда не подпишет бумаги… — выслушав меня, обреченно выдохнула Маша.

— Порешаем, — пообещал руководитель расследования. — Для начала вы напишите.

Договорились завтра утром пригласить нотариуса для оформления.

— Мы свою часть сделки выполнили… — напомнил ей начальник.

— Да, я готова. Только можно еще немного посижу с Ниночкой?

Я вышел в другое помещение. Такие сцены не для меня.

— Ты хорошо подумал насчет ребенка? — вскоре ко мне присоединился Потапов.

— Ничего я не подумал, но отдавать ее в детский дом… не могу.

Я уткнулся лбом в стену.

— Нянька толковая?

— Пока не знаю. После, — я показал головой на дверь, — поедем знакомиться, но Галя из опеки ее очень хвалила.

— Ладно. Поживешь неделю, а там видно будет. Одному с ребенком тяжело, да еще с чужим, — «утешил» меня начальник и вышел, оставив размышлять о будущем.

Я прекрасно понимал, что с обретением ребенка моя жизнь круто изменится. После работы — домой. В гости, к друзьям — всегда с ребенком. С женщинами… Отныне вход им ко мне запрещен. Для этого существуют гостиницы. Главное, с няней на это время договориться.

Несложно. А вот каждую секунду уделять внимание, отвечать на вопросы… Морально мне тяжело. И нужно вырабатывать новые навыки — повсюду держать Наиру за руку, чтобы не потерялась ненароком.

В общем, хорошо, что у меня больничный. Буду учиться у няни всему.

Домой приехали, как будто в разных мирах побывали. Наира без устали болтала и интересовалась буквально всем. Цветущая и полная сил. Я же никогда в жизни так не уставал. А ведь только середина дня. Скорее бы к няне.

Пока выбирали автомобильное кресло в магазине, Наира засмотрелась на игрушки, и я ее почти потерял, благо мамочки с детьми подсказали направление, где ее искать. Вместе с креслом купили какого-то зверя с раскрытой пастью, размером больше Ниры, но девочка была от него в восторге. И еще несколько игрушек для ванны. Я подумал, что сгодятся при купании. А цены меня повергли в шок. Аксессуары для моей машины обходятся дешевле. Я-то ладно, не бедствую, а как другие справляются?

И все четче вставал вопрос: зачем я на себя взвалил ребенка? Понятно, что свободного времени и сил у меня навалом, но в голове стучали слова Гали: про котенка и собачонка. Если Машу посадят, а ее в любом случае посадят, весь вопрос в сроке, то что я буду делать с чужим ребенком? Растить, заботиться, оберегать, учить, но мне-то это зачем? Сейчас я решаю сиюминутную задачу — надо выполнить свою работу, разговорить Машу. А через полгода? Пройдет суд, ее отправят отбывать наказание. Я не жена декабриста, не поеду за ней в Сибирь. Это, получается, останусь с ее ребенком? Но и в детский дом я не могу Наиру отдать. Ну как домашнего ребенка туда определить?

Решение не находилось, и я дал себе зарок не строить планов на десять лет, а жить одним днем. Вот сегодня есть проблема — решаем. А завтра будем посмотреть.

— Я писать хочу.

Заскочили домой только за документами и ключами, и тут встала новая проблема.

— Пойдем, покажу тебе туалет. Ты сама унитазом пользоваться умеешь?

— Нет, только на горшок.

А-а-а-а-а! Я не подумал о горшке и не купил…

Пришлось искать подходящую по размеру кастрюлю, потому что с унитазом у нас не сложилась. Наира падала с него в разные стороны. А кастрюля ничего, она все равно уже не новая, будет повод поменять.

Дальше — больше. Наира наотрез отказалась оставлять Страшилу дома, и пришлось их обоих тащить в машину, а еще и кресло. В машине закрепить кресло помогла соседка, подсказала как. Усадил Наиру, пристегнул. Рядом усадил Страшилу и пристегнул и его ремнем — Наира настояла.

Меня она называла Иго. Остальные буквы ей не давались.

По дороге я набрал Потапова и отчитался, что подъезжаю, чтобы встретил меня у поста. И снова в одной руке Наира, в другой Страшилу — мы завалились в ФСБ.

Начальник при виде изможденного меня только покачал головой. Оформили пропуск, просканировали игрушку и спустились в допросную. Там нас уже дожидалась Маша.

Кинулась со слезами обнимать дочку, целовать, прижала к себе крепко-крепко, уткнулась в тоненькое плечо лицом и плакала. Мы не торопили. Ей нужно время убедиться, что с ребенком все хорошо.

Наира уже через минуту начала «выкручиваться» из материнских рук и показывать Страшилу.

— А дальше что с ней будет? — подняла заплаканное лицо Маша.

— Тут есть варианты, и тебе решать, — я не стал скрывать правду от Маши. — Опека настаивает на передаче Наиры в детский дом.

Глаза Маши округлились, и она отчаянно замотала головой.

— Нет-нет-нет.

— У родни мы ее уже изъяли, поэтому это тоже не вариант. Остаюсь я. Если ты и отец Наиры оформите на меня доверенность, то опека разрешит оставить Наиру у меня. Я уже и няню нашел, Галя из опеки ее порекомендовала. Но, может, у тебя есть свои варианты?

— А мне ее нельзя оставить?

Мы переглянулись с главным, который вел дело. И слово взял он.

— Мария Богдановна, вам в любом случае грозит срок. Какой? Будет зависеть от вашего сотрудничества и желания помочь следствию.

Маша завыла в голос, уткнувшись в плечо дочери. Тяжело слышать такое, но мы все понимали, что нельзя давать ложную надежду.

— У меня никого нет, я не знаю, с кем оставить Ниночку, но только не в детский дом.

— Значит, пока пусть живет у меня. А дальше подумаем, что с ней делать.

— А ваша жена? Как она отнесется к чужому ребенку?

Пришлось ей кратко про себя рассказать, что не женат, хорошо зарабатываю, жилплощадь имеется.

— Араз никогда не подпишет бумаги… — выслушав меня, обреченно выдохнула Маша.

— Порешаем, — пообещал руководитель расследования. — Для начала вы напишите.

Договорились завтра утром пригласить нотариуса для оформления.

— Мы свою часть сделки выполнили… — напомнил ей начальник.

— Да, я готова. Только можно еще немного посижу с Ниночкой?

Я вышел в другое помещение. Такие сцены не для меня.

— Ты хорошо подумал насчет ребенка? — вскоре ко мне присоединился Потапов.

— Ничего я не подумал, но отдавать ее в детский дом… не могу.

Я уткнулся лбом в стену.

— Нянька толковая?

— Пока не знаю. После, — я показал головой на дверь, — поедем знакомиться, но Галя из опеки ее очень хвалила.

— Ладно. Поживешь неделю, а там видно будет. Одному с ребенком тяжело, да еще с чужим, — «утешил» меня начальник и вышел, оставив размышлять о будущем.

Я прекрасно понимал, что с обретением ребенка моя жизнь круто изменится. После работы — домой. В гости, к друзьям — всегда с ребенком. С женщинами… Отныне вход им ко мне запрещен. Для этого существуют гостиницы. Главное, с няней на это время договориться.

Несложно. А вот каждую секунду уделять внимание, отвечать на вопросы… Морально мне тяжело. И нужно вырабатывать новые навыки — повсюду держать Наиру за руку, чтобы не потерялась ненароком.

В общем, хорошо, что у меня больничный. Буду учиться у няни всему.