Невероятная для офицера

Глава 4

Утром на работе первым делом всегда была летучка. Пока я пил вторую чашку кофе, Олег Анатольевич Потапов, начбез завода, зачитывал сводку:

— За ночь сбито и уничтожено семь дронов, пять из которых несли заряд взрывчатки, а два следили, делали снимки и, судя по всему, куда-то отправляли инфу. Это херово, потому как впервые подобные птички к нам залетели.

— Разлетались… — нервно поправила прическу Орловна.

У нее к дронам были личные счеты. Ее муж Витек — пенсионер по здоровью, ампутант. Минировали недруги нефтепровод, они с бригадой и полегли, преследуя гадов. Вернее, все полегли, кроме Витьки. Он оставил там руку и ногу, осколки врачи из него повытаскивали, один только крепко засел в позвоночнике. Консилиумы собирали — удалять или нет? Был риск, что Витька навсегда в инвалидной коляске останется. Но пока он двигался, но врачи пугали, что осколок может зашевелиться, перерубить все там, и тогда «двухсотый».

— Олег Анатолич, а ведь еще на прошлой неделе три птички сбили, никак птенцы подросли у них? — озвучил я неприятный вывод из сводки начальника.

— Верно ты, Игорь, подметил. Птенцы, мать их так… Эксперты говорят, что совсем слабенькие птички, запускают их от нас, где-то неподалеку. Под носом кто-то гадить вздумал. Но на след выйти не могут, говорят, нужно больше налетов, чтобы отследить. Совсем с ума посходили…

Потапов снял очки, аккуратно сложил их в футляр, закрыл его, с наслаждением растер лицо руками, открыл футляр и вновь надел очки.

Мы с Орловной за глаза его называли «Закрывашкой». На столе у него все бумаги были либо перевернуты текстом к столу, либо надежно уложены в непрозрачные файлы-конверты.

Все ящики стола он держал закрытыми, шкафы требовал закрывать на ключ, даже во время рабочего дня. То есть понадобились тебе отчеты за прошлый и позапрошлый год — подбери нужный ключ, достань и следом закрой. А как изучишь — повторяй алгоритм действий по-новой.

На работе нас было четверо: Потапов, он начальство, анализировал, ставил задачи и отвечал за связь с ФСБ, полицией и другими ведомствами.

На Орловне информирование широкой общественности о работе завода.

Мой функционал — в первую очередь агентурная работа внутри коллектива.

И последний, но, возможно, самый главный из нас: очкарик Коля Межинский. В свои двадцать три он много хлопот службам доставил, потому как щедро одарен мозгом, но по молодости применял его в противоправных действиях. Поймали, а дальше начальство село думать, что с ним делать. Осудить — казалось самым верным решением, но жалко стало подобное умение губить. Поговорили, завербовали, промыли мозг и научили, что такое хорошо и что такое плохо. А потом Потапов под свою ответственность Колю к нам взял. Нам с Орловной поручил присматривать за очкариком, что мы честно и проделываем по сей день. Но парень вроде как одумался. Искренне топит за правое дело. На нем перепроверка всех камер, он для этого какую-то хитрую программку написал. Прослушки, маячки — все на нем.

— Куда хоть летели птички? — уточнил Коля.

— На нефтезавод две штуки, к нам одна, оружейный завод одна, ГРЭС одна штука. Но, как вы понимаете, сбиты они были не на территории объектов, поэтому можно только предполагать их конечные цели.

— У кого есть мысли, предложения?

— Мне бы в мозгах их поковыряться… — поднял глаза от мониторов Коля.

— Ковыряются уже…

— У меня своя схема… — продолжал настаивать наш башковитый.

— Не умничай. Даже мне не дадут взглянуть на мозги, а если есть чем помочь коллегам — так и скажи, не выделывайся.

— К понедельнику я допишу кой-чего. И хорошо бы эту програмку скинуть в их мозги, если уцелели, там она сама развернется, и если след остался — найдет.

— Вот это дело. Сразу бы так, — похвалил умника Потапов.

— Мои «глаза и уши»… — Так я называл завербованных работников. — Молчат. Но я ни в ком из них до конца не уверен. Может так статься, что на контакт пошли те, кого мы ищем. Устраиваю проверки, перекрестно пытаюсь перепроверить. Но вы же понимаете, что дело это не быстрое, да и нельзя в нашем деле вопросы в лоб задавать. Продолжаю работать.

— Настя, выложи статью про наши достижения, напусти туману, что прорыв готовим. Будем ловить «на живца», — распорядился начальник. — Остальным усилить бдительность. Вопросы есть?

— Никак нет.

— Тогда за работу.

Я подошел к Коле и навис над его мониторами.

— Дай мне на время портативный фотоаппарат.

— Какой именно? — не отвлекаясь от трех установленных перед ним мониторов, ответил он.

— А есть в виде булавки или значка нагрудного? — оживился я.

— Значка или булавки?

Зануда начинал меня в очередной раз нервировать уточняющими вопросами.

— Давай булавку.

Коля крутанулся на стуле, открыл дверцу шкафа позади себя. Из одного ящичка достал булавку с крошечной каплей, будто прилипшей случайно. Из другого — обычную ручку с кнопкой.

— Нажимаешь на кнопку, фотоаппарат срабатывает, — протянул он мне хитроумные устройства.

— А изображения куда приходят?

У меня родилась неожиданная мысль утащить работу домой на выходные.

— Ко мне, естественно, — фыркнул Коля.

Ну, это ничего, главное — чтобы не потерялись. А уж под каким предлогом заполучить их, я придумаю.

— Хорошая вещь. Помоги закрепить на рубашке.

— К Орловне обращайся, мое дело — выдача и инструктаж по пользованию, — смело заявил очкарик.

Совсем берега попутал?

— Слышь, а ты чо такой борзый?

Я начал закипать. Сопля зеленая, метр шестьдесят в прыжке, худобы такой, что я плевком покалечу. И не первый раз уже дерзил взрослым дяденькам.

Очкарик поднял на меня глаза, открыто, нагло, без тени испуга.

— А давай я все брошу и буду за тебя твою работу делать? Вот сейчас уберу палец с клавиши, и весь завод «ослепнет».

У меня желваки заходили ходуном. Приложить, что ли, его легонько?

— Иди ко мне. Никто, кроме Настеньки, не протянет тебе руку помощи, — рывком развернула меня к себе Орловна. — Где булавка?

— Нет, ты слышала?!

Я попытался перетянуть ее на свою сторону. Она наша изначально, а этот ушлепок чужой. И борзый, зараза. Но бить не дадут. Одаренная башка потому что.

— Все мы слышали, отстань от него, а то нажмет что-нибудь, и телефон у тебя оглохнет или машина перестанет заводиться. Страшный он человек! — округлила Орловна глаза, а потом рассмеялась. — Готово. Давай, пробуй.

Я сфоткал несколько раз ее, затем очкарика и вновь перегнулся к нему:

— Показывай.

Коля молча, не поднимая глаз и не отвлекаясь от клавиатуры, развернул ко мне один из мониторов.

— Я моргнула! Давай переснимать, — веселилась Орловна.

— Давайте работать, — прекратил наши разговоры Потапов.

— Слушаюсь работать, — щелкнув каблуками, я вытянулся в струну и пошел на обход вверенной мне территории.