Невероятная для офицера

Глава 28

На следующий день работать я стал более вдумчиво. Может, успокоился относительно Нины и профессионализма няньки, но, скорее всего, сработала выучка: доверили работу — будь добр выполняй ее ответственно, за твоей спиной люди.

А в четверг Потапов меня отозвал в сторону и огорошил:

— Машу выпускают под подписку. До окончания следствия.

Кольнуло сердце — придется отдать Ниночку. А мы уже так поладили, и она центр моего мира… Как я без нее? Это раньше я дышать не умел и жил как придется, а сейчас отберут у меня воздух, я же задохнусь от одиночества.

— Ее тоже к себе заберешь? — с усмешкой вырвал меня из отчаянных мыслей начальник.

— А?

— Машу к себе заберешь?

А ведь это мысль… Куда она пойдет? Квартира, конечно, у нее есть, но там нужен ремонт, видел я, в каком она состоянии.

— Заберу.

И сразу же отпросился на пятницу с работы. Потому что вечером я просто не успею все сделать, а в выходные мы едем к Витьке на днюху.

Нина хлопала в ладоши и бегала по квартире, узнав, что мама скоро будет жить с ней. Я еле успокоил ее и уложил спать, настолько ее взбудоражили новости.

В пятницу мы вдвоем погнали встречать Машу из застенков. Она долго подписывала всякие бумаги, прослушивала инструктаж, в итоге получила визитку с номером телефона куратора, взяла пакет со своими вещами и обняла Нину.

— Маша, прошу с нами.

Я перехвалил у нее вещи и зашагал на выход. Уже в машине рассказал ей планы:

— Пока проводят ремонт в твоей квартире, приглашаю пожить у меня.

— Спасибо. А как вы думаете, мне на работу пока нельзя устраиваться?

— Какую работу?

— Нам с Ниночкой нужно на что-то жить, — опустила глаза она.

Ах, это.

— Позвони следователю, спроси у него.

— Спасибо, — затравленно, как мне показалось, отозвалась она.

— Сейчас поехали покупать тебе одежду…

— И игушки, — озвучила свои пожелания Нина.

Так уж выходило, что каждый визит в магазин неизменно заканчивался покупкой ей игрушки. Они в какой-то мере заменяли запрещенные сладости.

— И игрушки.

— У меня нет денег, всем распоряжался муж, а сейчас и дом, и деньги арестованы.

— Это не проблема, у нас с Ниночкой имеются накопления. Так ведь? — я подмигнул пребывающей в высшей степени блаженства Нине.

— У нас имеюса, — уверенно закивала она.

Маша полная противоположность Ниночки. Плечи опущены, взгляд в землю, вопросы не задает, только отвечает. Единственное, что ее волнует, как и меня, это Ниночка. Ее будущее.

— Маш, тут такое дело, мы завтра едем на день рождения Витьки за город. Витька муж Орловны, мы работаем вместе. Будет Колька, ты с ним знакома, и Потапов — в общем, все наши. Я предупредил о тебе, никто не возражает.

— А можно мне остаться в городе?

Мы ходили по торговому центру из отдела в отдел. Маше требовалось абсолютно все, начиная с нижнего белья и заканчивая шампунем для волос. Вот между обувным магазином и косметическим я и «закинул удочку».

— Боюсь, что Нина расстроится. У нее там домик на дереве, катер и секретики.

— Секетики посмотеть надо, — нахмурила брови Нина.

— А как ты одна дома? Да и проветриться после всего не помешает. Поехали с нами.

Вдвоем нам удалось Машу уговорить.

Вернувшись домой, я оставил их двоих разбираться с хозяйством. Не хотел смущать Машу своим видом, поэтому поехал проветриться к своим, в ОМОН. Но общение не задалось. Мыслями я пребывал рядом с Ниной и Машей. Прекрасно понимаю, что лучшей няньки, чем мать, для ребенка нет, но все же волновался. И больше за Машу.

Чересчур она затравлена. Когда мы пришли покупать ей джинсы, она отчаянно махала руками: такое нельзя надевать. На мой вопрос «почему?», только потупилась, нельзя — и все тут. При этом одобрила выбранный нами для Нины джинсовый комбинезон на лямках.

А вот кроссовки ей понравились, и против ее возражений я купил две пары.

Надо будет подробнее ее расспросить, как она оказалась замужем в крепкой азербайджанской семье.

Я завалился в кабинет Сереги, азербайджанца-полукровки.

— Поговорить бы надо, — я кивнул в сторону улицы.

Там поделился с Серегой своими новостями. И спросил, как социализировать Машу.

— Понимаешь, насколько я могу судить, девочка сразу из детского дома оказалась в патриархальной семье. Ее научили, что именно такая жизнь правильная, а остальные живут неправильно. Она не видела другого, ей не с чем сравнить, чтобы сделать собственные выводы.

С этим не поспоришь.

— Если хочешь ей помочь, не торопись, покажи, как живут другие люди. С выездом на природу ты здорово придумал. Своди их в кино, театр, музей, пусть одни погуляют по городу, отправь на экскурсию куда-нибудь, общение с народом пойдет им на пользу. И не торопи события. Если Маша не дура, то сама сделает выводы. Ну а если дура…

Ничего нового Серега мне не сказал. Я и сам так же рассуждал. Но его слова придали мне уверенности, что я рассуждаю совершенно правильно, как взрослый мужик.

После ОМОНа заехал к Митяю в супермаркет, выпил с ним кофе, купил торт домой. Обменялись новостями, он жаловался на падение выручки, дважды проговорился, что если ничего не изменится, то в феврале будет закрываться. Правда, чем дальше заниматься, пока не решил.

Уже возле подъезда я набрал Колю.

— Во сколько завтра за тобой заезжать? Народ собирается в двенадцати.

— Давай в одиннадцать?

На том и договорились.

Ну что, пора идти домой, но что-то я переживал. Одно дело моя любимка Ниночка, и совсем другое взрослая малознакомая женщина, у которой больше прав на ребенка, чем у меня.

— Нина! Маша! Я вернулся, — объявил я у порога. — Рассказывайте, чем занимались?

— Игали, а мама пакала, — отчиталась за всех Нина.

Я удивленно поднял брови и перевел взгляд на Машу. Она показала глазами на дочь. Понятно, при ней говорить не будет.

Она переоделась в чистое новое платье до пят с длинными рукавами и повязала платком голову. Стояла, испуганно поглядывая на меня.

— А смотрите, что я привез нам от Митяя! — поднял я коробку с тортом.

— Пиёженки, — подпрыгнула на месте и захлопала в ладоши Нина.

— Не просто пироженки, а целый торт! Пошли чай пить и разговоры разговаривать, а потом спать. Потому что завтра нас ждет путешествие к Витьке на дачу.

Общение с Машей мне никак не давалось. Она словно была скована ледяным панцирем. Со всем соглашалась, голова опущена, только поглядывала украдкой на дочь.

А Ниночка уже совсем освоилась. Странно, что за все время пребывания у меня она ни разу не вспомнила про отца, бабушку, деда. Звала только Машу. Из чего можно сделать только один вывод — жили они обособленно. И это опять же странно.

— Маша, ставь чайник и доставай блюдца. Нина, а мы с тобой будем резать торт.

Я переложил его на большую тарелку, приготовил нож и подмигнул ребенку.

— Хватайся за мою руку, клади сверху, будешь помогать.

Тонкая ладонь в моем кулаке смотрелась как брошь на пиджаке, во всяком случае соотношение размеров было именно таким. Маша замерла, наблюдая, как мы кромсаем торт, чуть неровно, и край обвалился, но Нина требовала еще, и мы продолжали нарезать все новые и новые кусочки.

— Это кому? — показывал я на очередной кусок и обращался к малышке.

— Тебе.

— А этот?

— Мне. А тот — маме.

Веселушка хохотала и облизывала перепачканные тортом пальцы.

Маша, судя по наполненным слезами глазам, вновь собралась плакать. Ну что на этот раз?

— Маш, разливай чай по кружкам, холодная вода в графине, Нине нужно разбавить.

Я заметил, что когда она занимается делом, то реветь перестает, а как останавливается, так сразу в слезы. Да, все я понимаю, жизнь у нее не сахар, да еще только выпустили из тюрьмы, будущее туманно, работы нет, образования, судя по всему, тоже. Но главное — она с дочерью! Чем не повод для радости?

За чаем мы с Ниной наперебой рассказывали, какие нас ждут завтра приключения. Вместе радовались возможности провести выходные на природе, а вскоре Нина навалилась бочком на диван и начала засыпать.

— Я отнесу ее и вернусь.

Я подхватил малышку, уложил в кровать. Маша потом сама разденет ее, положит, как сочтет нужным, я лишь прикрыл ее одеялом и подставил стул, чтобы не свалилась. И вернулся на кухню.

— Спасибо вам за Ниночку. Она стала такая… живая, общительная.

— Мне казалось, она такой и была. Нет?

— Со мной да, а с семьей…

Маша отвела взгляд.

— Давай ты не будешь мне «выкать»? Я не привык к такому, ощущаю себя стариком.

— Вы… ой, ты не старик.

— Вот спасибо.

— Прости.

— За что? Мы же шутим, болтаем с тобой, как старые знакомые.

Я улыбнулся, вспомнив, как пытался вывести Машу на разговор и случайно похитил. Во всяком случае, так это выглядело в глазах правоохранительных органов.

— У тебя какие планы на предстоящую жизнь?

— Я хочу устроиться на работу, хочу пойти учиться. Но вот с кем останется Ниночка?..

— Работа — это хорошо… И учеба тоже. Без нее никуда. Давай так. Я готов тебе помочь. Например, от няни я не отказался, и ее можно вернуть в любой момент. Оплата за мой счет. А что касается учебы… Кем бы ты хотела стать?

— Мне неловко принимать помощь… — она опять опустила глаза в пол.

— Ну, хорошо. Представь себя на моем месте. Я взрослый, состоявшийся, обеспеченный. Как бы ты поступила на моем месте?

Маша подняла взгляд, долго, как мне показалось, смотрела мне в глаза, изучала, а может, искала подвох, но в итоге согласилась, что поступила так же.

— С этим разобрались. Так кем ты хочешь стать в будущем?

— Я бы хотела, если это возможно, научиться, как Николай, разыскивать людей через планшет.

Ух ты! Неожиданное желание для девочки. Я рассчитывал, что она попросится в детские работники, на худой конец, в экономисты, а девочка на АйТи замахнулась.

— Коля у нас хаккер в бывшем. Светлая голова и гений. Ты завтра с ним сама поговори, или я поговорю. С чего начать, какое «железо» купить. — Я не удержался, вставил услышанное от Коли умное словечко. — Как там все это изучить… Признаюсь, сам я в этом не очень.

— Это дорого, наверное…

Опять она про деньги.

— Ничего, отработаешь.

Маша вспыхнула. А что я такое сказал?

— На благо государства отработаешь. Выучишься и будешь, как Коля, отвечать за безопасность на стратегически важном объекте. А ты о чем подумала?

Маша потупилась и не ответила.

Я давить не стал. Сказал, что завтра в одиннадцать мы должны быть у Коли, поэтому подъем не позднее девяти утра.

Пожелал ей спокойной ночи и ушел в душ, а потом спать.