Невеста криминала

Глава II

Я не знаю, куда деть свои руки. Хочется обнять себя, хоть как-то защититься. Но я гашу это трусливое желание. Опускаю руки и судорожно сжимаю пальцами тонкую ткань своего платья. Грудь от частого и взволнованного дыхания высоко вздымается.

Мне нужно успокоиться.

Поднимаю взгляд. ОН внимательно рассматривает меня, чуть прищурившись. Лицо, шея, плечи, грудь, живот, ноги. Его взгляд везде. Пусть я и одета, но сейчас вдруг чувствую себя голой. Сильней сжимаю ткань платья, чтобы убедиться, что это не так. Тихо сглатываю.

ОН отправляет в рот еще один кусочек яблока и возвращает взгляд к моим глазам.

Я жду, что этот человек сейчас что-нибудь скажет. Ну или как минимум зло посмеется над моим наглым требованием. Но он почему-то молчит.

— Вы когда-то хотели породниться с моей семьей, — дрожащим голосом продолжаю. — Я… Я согласна стать вашей женой.

ОН, конечно же, хотел это сделать несколько лет назад. И вряд ли моя семья ему сейчас хоть сколько-нибудь интересна. Мы погрязли в серьезных долгах. Предложить мне ему нечего. Только себя.

Мужчина продолжает молчать. Он больше не смотрит на меня. Доедает яблоко и отходит к столу, где лежит еще одно. Берет его, нож и снова опускается на стул.

Я не знаю, что мне делать. Когда я ехала в это место, готовила себя совсем к другому развитию событий. Как минимум к тому, где мы ведем диалог. Вряд ли приятный и стопроцентно очень унизительный для меня, но всё же диалог.

Что именно означает его молчание? Или я ищу смысл там, где его в принципе и нет?

Скашиваю встревоженный взгляд на свой букет. Он валяется почти в самом углу комнаты. Несколько нежных белых лепестков сорвались с бутона и лежат теперь неподалеку. Я почему-то вижу в своем букете мертвое тельце чего-то в прошлом живого, а лепестки… Лепестки — это его кровь. Пусть они и белые.

Поджимаю губы и снова смотрю на мужчину. У меня слишком хорошо развита фантазия, вот и придумываю всякую чепуху, чтобы хоть как-то успокоиться.

Дым.

Это его прозвище.

Звучит скорее поэтично, чем пугающе. Но мне всё равно страшно. До ледяных мурашек, сбитого дыхания и бешеного пульса в висках.

Вот так открыто я сейчас вижу этого человека впервые. В памяти у меня смазанным отпечатком остался только его профиль. Резкий и грозный.

Крупный, плечистый, среднего роста. Широкие запястья, темная поросль волос на руках. Густая щетина и слегка волнистые темно-русые волосы.

Он работает ножом резко и грубо, срезая толстый слой шкурки с яблока. Я бы могла это сделать намного аккуратней, чтобы оставить побольше сочной кисло-сладкой мякоти. Но, конечно, не стану даже и пытаться. Я здесь не для того, чтобы учить этого пугающего молчаливого мужчину, как правильно чистить яблоки.

Он совсем не красивый. Хмурый. С широким носом и тяжелой челюстью.

Мне сложно и даже противно представить себя рядом с Дымом.

В груди больно колет, потому что я вспоминаю Дениса. Мой парень. Парень, которого я бросила, потому что так надо. Иначе он из-за меня тоже может серьезно пострадать.

— Нам нужна ваша помощь, — в очередной раз выровняв дыхание, произношу. — Моя семья… У нее… У нас крупные проблемы. Это вы их устроили, верно? Пожалуйста, прекратите. Я сделаю всё, что вы скажете, только прекратите.

Дым не реагирует на мои слова. Даже бровью не ведет. Кажется, что чистка яблока ему в сто раз интересней, чем разговор со мной.

Я очень устала. Я почти измотана в ноль. Может, внешне этого и не видно, потому что на моем лице макияж, волосы собраны в прическу и платье выглядит замечательно. Но я, правда, на грани.

Мне с трудом далось решение приехать сюда. И не только из-за дяди. Морально было трудно. Но и сидеть сложа руки я больше не могла.

Беременность у Соньки протекает не так легко, как бы нам того хотелось. Нужны деньги. Ее муж не зарабатывает миллионы. Дядя погряз в долгах. Чтобы решить одну проблему, ему приходиться занимать крупные суммы, но затем возникает другая, а к ней вдобавок и долг. Такими темпами мы сначала окажемся на улице, а затем нас убьют, когда придут за деньгами, которых нет.

Я боюсь больше даже не за себя, а за Соньку и моего будущего племянника ну или племянницу.

— Просто хотя бы скажите своим людям, чтобы они не вламывались в наш дом посреди ночи. Пусть чуть-чуть подождут. Дядя найдет деньги и всё вернет. Я не обману вас и не убегу. Честно.

Мне, конечно, сложно представить, как он это сделает, находясь в тюрьме. Но… Судя по комфортным условиям жизни, Дым имеет кое-какое влияние даже в стенах этого… жуткого учреждения.

Он заканчивает чистить яблоко и снова разрезает его на четыре части.

Я и боюсь, и начинаю злиться, потому что впервые сталкиваюсь с таким тотальным равнодушием.

Может, Дым немой?

Нет. Вряд ли. Дядя о таком где-то да упомянул бы. Значит меня игнорируют намеренно. Но зачем? Можно же было просто отказаться от встречи, если ему настолько противно.

Дым забрасывает в рот кусочек яблока. Жует и смотрит перед собой.

Я чувствую себя дурой. Стою тут и, кажется, разговариваю со стеной.

Не могу развернуться и уйти ни с чем. Просто не могу.

— Прошу вас, — срывается с моих губ шепот.

Я отпускаю свое платье, подхожу к Дыму. Ноги у меня как будто ватные. Еле-еле передвигаю их.

— Вы понимаете, что делаете с нами всеми? Понимаете? Нас же могут убить! И за что? За что, скажите? За то, что она не захотела выходить за вас замуж? — мой голос срывается. На глаза наворачиваются горячие слезы обиды, злости и беспомощности.

Дым замирает, когда я упоминаю Соньку. Вижу, как его взгляд мрачнеет, а некрасивое лицо будто становится каменным.

Страшно.

Я медленно присаживаюсь на корточки. Почти перед ним. Почти встаю на колени.

— Вы действительно настолько чудовищный человек, что готовы убить женщину, которая не смогла ответить на ваши чувства? — давясь слезами, продолжаю вопрошать. — Разве стало лучше, если бы вы поженились, но жили в нелюбви?

Взгляд серых глаз Дыма фокусируется на мне. Сжимаю пальцами свои колени.

Господи!

Дым очень медленно наклоняется ко мне и прижимает острый кончик своего ножа к моему горлу. К той его точке, где бешено бьется жилка.

Он меня сейчас убьет.