Невеста криминала

Глава XXX

Такси приходиться ждать больше двадцати минут.

Турбаза находится далеко загородом. Самое то, чтобы отдохнуть от загазованного и шумного мегаполиса. Но если срочно куда-то нужно поехать другого варианта, кроме как, ждать — нет.

Я нервно кусаю свои губы. Чуть морщусь, когда они начинают жечь и отдавать противным металлическим привкусом.

— Всё будет хорошо, Ярик, — ободряюще приговаривает Настя и поглаживает меня по спине.

— Да, не накручивай себя раньше времени, — кивает Оля и укачивает уже полусонного Антоху на руках.

Я вымученно улыбаюсь, благодаря девочек за поддержку.

— Мы на связи, — напоминает Настя, когда я наконец-то вижу на горизонте заветную машину с шашечками.

Быстро по очереди обнимаю подруг, едва ощутимо целую Антошку в затылок и бегу к такси.

Меня всю трясет, будто я на отдыхе только то и делала, что пила алкогольные коктейли в космических дозах. Сердцебиение ни на минуту не хочет прийти в норму. Мне становится то холодно, то жарко. Мыслями я нахожусь уже там, в больнице, рядом с дядей.

Моя обида на него и на Соню тут же рассеивается, а чувство вины множится на сто и пересекает все мыслимые и немыслимые границы.

Если бы я не полезла к Дыму, возможно, ничего этого и не было. Возможно, дядя нашел другой способ как погасить все свои долги. У него же очевидно был какой-то свой план, который я нарушила своей выходкой.

Когда я наконец-то приезжаю в больницу, мне кажется, что уже успела пройти целая вечность. Выбегаю на улицу и громко хлопаю дверцей, за что вслед получаю несколько грубых комментариев от водителя.

Увы, мне сейчас не до извинений.

С Соней и Серёжей я сталкиваюсь почти сразу же. Едва успеваю затормозить, иначе точно снесла бы с ног беременную сестру.

— Спокойно-спокойно, — Серёжа мягко придерживает меня за локоть и грустно улыбается.

— Как… он? — еле выдавливаю из себя расплывчатый вопрос.

Соня толком не может связать двух слов из-за слез и икоты, поэтому ответ я получаю от Серёжи.

Информации на данный момент мало, но дядя жив. Я крепко хватаюсь за этот факт как за спасительную соломинку, будто от нее зависит моя собственная жизнь.

И я, и Соня знаем, что такое — преждевременно потерять близкого человека. И пусть у нас разные реакции на произошедшее, но каждая по-своему слишком яркая и болезненная.

— Пока что нам ничего другого не остается, кроме как ждать, — пожимает плечами Серёжа и заботливо помогает Соне присесть на один из мягких стульев для посетителей.

Ждать.

Снова.

Я готова сделать всё что угодно, даже самую-самую тяжелую работу, но только не ждать. Это слишком… мучительно.

— Сейчас операция идет, — мягко добавляет Серёжа, когда я подхожу к ним и медленно опускаюсь на соседний стул. — Как только закончится врач нам всё расскажет.

Я благодарно киваю зятю за его спокойствие, которое мало-мальски, но понижает градус нашего с Соней напряжения и собранность.

— Не сюсюкайся с ней, — сестра дергает своего мужа за локоть, чтобы он сел рядом с ней и подальше от меня. — Это она во всём виновата.

— Прекрати, — тихо цедит Серёжа, усаживаясь.

— Всё нормально. Мы сейчас все на взводе.

Сама не понимаю, почему пытаюсь сгладить острые углы, которые уже не просто царапают, а натурально кромсают меня.

— Да, конечно, — Соня поднимает взгляд к потолку и едко усмехается. Это выглядит жутковато вкупе с красным носом и опухшими от слез глазами. — А что? Правда глаза колет? А, Слава? — сестра в упор смотрит на меня.

— По-твоему, это я дядю Сашу собственными руками на больничную койку уложила?

Я слышу оглушительный треск. Кажется, это моя выдержка только что разошлась по швам. Аргумент, что моя сестра беременна уже почти не работает. Да, это нелегко — выносить под сердцем ребенка и дать ему жизнь. Да, иногда могут случаться различные осложнения и во время беременности, и во время родов. Но я нигде не читала о том, что будущие мамочки могут вдруг превратиться в злобных ядовитых сук.

Меня передёргивает от собственных мыслей.

Вскакиваю со своего места и осматриваюсь по сторонам. Где-то здесь должен быть буфет ну или какой-нибудь небольшой кофейный аппарат. Нужно чем-то занять свои руки и голову.

— Это сделал он, — с нажимом произносит Соня. — Я же тебя предупреждала, Славка. А ты только отмахнулась. Мало ему наших денег. Ма-ло. По полной хочет на нас оторваться.

— Да нет никаких денег! — взрываюсь. — Мы по уши в долгах! И Дыму незачем пытаться убить дядю Сашу! Это бессмысленно!

— Месть не всегда должна быть осмысленной!

На нас костятся посетители, кроме того, замечаю, как в нашу сторону направляется женщина, судя по ее одежде, из медперсонала.

— Нас из-за тебя сейчас выгонят, — ворчит Соня.

— Ну хватит вам уже, — строго шепчет Серёжа. — Зай, будь умней. Ты же старшая сестра.

Соня не придумывает ничего лучше, кроме как, завыть. Те звуки, что издает ее рот сложно назвать обычным человеческим плачем. Пока Серёжа успокаивает свою жену, я прошу прощения у медперсонала и обещаю, что проблем с нами больше не возникнет.

Ухожу на поиски кофемашины и параллельно пытаюсь переждать, когда высохнут слезы.

Не понимаю, что случилось с Соней. Ее как будто подменили. Мы, как и все сестры в детстве могли и поссориться, и помириться. Но врагами друг друга никогда не считали. А теперь… Вместо поддержки — нападки. Вместо понимания — игнорирование.

Она такая из-за Дыма. Других объяснений у меня нет. Соня продолжает вести себя как ревнивая обиженная дурочка.

Когда я всё-таки нахожу кофейный аппарат еще очень долго просто стою напротив него и тупо пялюсь на многочисленные маленькие кнопочки, будто увидела их впервые.

— Помочь? — слышу тихий вежливый вопрос Серёжи.

Я молча отхожу в сторону и прислоняюсь плечом к стене.

— Она воды попросила принести, — зачем-то оправдывается Серёжа и берет чистый бумажный стаканчик.

— Как это произошло?

— Подробностей не знаю. Александра Владимировича подкараулили. Рано утром прохожие заметили его без сознания и вызвали «скорую». А потом нам уже из больницы позвонили.

У меня мороз по коже пробегается от его слов и снова на глаза наворачиваются слезы.

— А Никита? Наш водитель. Он где?

— Александр Владимирович его уволил. Зарплату выплачивать нечем.

Я прижимаюсь спиной к стене и от досады, рвущейся наружу, хочется застонать. Если бы Никита был рядом, он не допустил, чтобы дядя попал в больницу.

— Ты ни в чем не виновата, — Серёжа передает мне стаканчик с кофе. — У Сони просто гормоны. Ей сложно сейчас контролировать свои эмоции. С ней бывает нелегко, но, — он осекается и смотрит себе под ноги.

— Ты ее всё равно любишь, — заканчиваю.

— Да, именно. Любить тоже бывает нелегко, как оказывается, — Серёжа невесело улыбается и берет еще один стаканчик. — Но я уверен, что мы справимся со всеми трудностями. Я очень жду нашего ребенка. Еще ни разу на руках его не держал, а люблю уже не меньше, чем Соньку.

Говоря всё это, Серёжа кажется мне таким трогательным, что остаться равнодушной просто невозможно. Сестре очень повезло с мужем. Пусть он не богач, но у него большое доброе сердце. Кто-кто, но Серёжа уж точно не заслужил того, чтобы быть втянутым во все эти не до конца даже мне понятные любовные перипетии.

— Давай я первый вернусь, а потом ты, хорошо?

Я киваю и слушаюсь. Понимаю, что таким образом зять хочет меня защитить от очередных нападок со стороны сестры.

Время в больнице тянется безумно долго. Новостей никаких нет. Ожидание изматывает. Соня больше не дергает меня. Серёжа несколько раз предлагает отправить ее домой, но сестра остается непреклонна.

Когда наконец-то мы встречаемся с хирургом, мне приходиться максимально сосредоточиться на нашей беседе, чтобы ничего не упустить. Это сложно, учитывая, что я ничего не смыслю во всех этих сложных медицинских терминах. Но абсолютно точно понимаю несколько вещей: дядя некоторое время будет без сознания, и он пережил серьезную операцию на руке и ноге. Конечности буквально пришлось собирать как чертов детский конструктор.

Мне плохо от этих новостей. Я чувствую себя выпотрошенной и беспомощной.

Беру минуту, чтобы прийти в себя. Иду по коридору в сторону уборной, но резко торможу, когда слышу быстрые тяжелые шаги, эхом отбивающиеся от стен. Эмоционально я так расшатана, что даже чужие шаги вызывают у меня прилив неадекватного страха и паники.

— Алмазов где?

Эта галлюцинация. Точно она, потому что я не могу слышать здесь и сейчас голос Дыма. Это… Это невозможно!

Я осторожно выхожу из-за угла и вижу… Его. Он вместе с Зимой стоит у стойки регистратуры.

Господи…

Меня на несколько секунд отбрасывает мыслями в тот злополучный вечер, когда я вот так же из-за угла украдкой наблюдала за Дымом. Тогда меня никто не заметил, и я смогла спокойно уйти к себе. Сейчас мне хочется сделать то же самое. Я пячусь и вижу, как голова Дыма дергается в мою сторону.

Не дожидаясь ответа от медсестры, он уверенным быстрым шагом направляется ко мне. Я продолжаю пятиться, но Дым догоняет меня и больно хватает за руку.

— Марш в машину, Алмаз.