Невеста криминала

Глава XL

Дым

Странно смотреть с безразличием на человека, которого ты в прошлом любил.

Я еще слишком хорошо помню то, как меня рвало на куски, когда я встретил Соню на нашей с Алмазом свадьбе. Уже тогда не было никакой любви. Только какое-то уродливое обугленное месиво. Возможно, капля обиды и конченное желание показать, кем я стал и что она по итогу просрала.

Нет больше Стаса-нищеброда. Есть Станислав Дымов. Авторитетный мужик, который не побоялся действиями, а не словами доказать свою верность. Мужик, у которого достаточно денег, связей и друзей, чтобы начать всё с чистого листа.

И она увидела. А мне ни легче, ни лучше от этого не стало. Что-то продолжало выкручивать меня изнутри. Какие-то невнятные чувства рвались наружу. Из-за нее.

А сейчас… Ровно. Штиль.

Мне похуй. И даже не верится, что такое может быть. Думал, моя одержимость ею не имеет срока годности.

Всё ищу в себе и ищу хотя бы один малейший полудохлый нерв, который среагирует на нее. Но его нет. Отмерло всё. Напрочь.

Мы катаемся по городу. Я слышу смех и голос Сони. Чувствую аромат ее духов. И не цепляет. Не торкает. Не ёкает. Мне нужно время, чтобы к этому привыкнуть.

Я далеко не порядочный мужик, но радуюсь, что Алмаз в моей жизни стала не заменой больной любви, не призраком или клоном, а женщиной, к которой по-настоящему что-то испытываю. Я дурею от нее и с ней. Не думаю о том дерьме, что творится вокруг, когда она во время секса смотрит на меня своими красивыми распахнутыми глазищами.

Временами торможу себя, чтобы не повторить прошлых ошибок. Не уйти на дно в свои чувства. Не отключить нахрен всю логику и проебать момент, если что-то вдруг пойдет не так. Она ко мне относится с осторожностью, потому что я сильно ее обидел. А я отношусь с осторожностью к своим чувствам, потому что тоже знаю, что такое предательство.

Но мы по миллиметру идем друг к другу навстречу. Я жадно ловлю наши моменты и сжираю каждый без остатка. Реагирую на ее голос, на ее смех и взгляд. Соня для меня теперь не больше, чем просто сестра девушки, с которой я сплю.

Правда, в каждой идеально отлаженной схеме есть одно охренеть какое заковыристое «но».

Ребенок.

Как ни кручу в голове эту тему, а она со всех сторон выглядит дерьмово. Не дает спать и грызет изнутри.

Уже давно ночь. Яра тихо сопит у меня под боком. И мне бы не помешало вздремнуть хотя бы на часок.

Зима «обрадовал» новостью, что резвые ребята, в которых вляпался Алмазов, снова активизировались. Не исключено, что нам придется сваливать в другой город или… страну.

Поэтому то, что мы сейчас все в сборе не такой уж и плохой сценарий. В случае чего будет действовать оперативно.

Невесомым движением касаюсь волос Яры и аккуратно выбираюсь из постели. Пусть поспит спокойно, пока есть время. Как дальше будет разворачиваться ситуация пока непонятно. А я так затрахал свою девочку, что ее уже ноги скоро держать перестанут. Мне она нужна здоровой.

В доме тихо. Я захожу в гостиную, ищу свои сигареты. Хочу выкурить парочку на улице, а потом еще раз попробовать уснуть. Пачка есть, а зажигалка будто сквозь землю провалилась.

— Не спится?

Оборачиваюсь и замечаю Соню. Она в белой легкой ночной рубашке, сквозь которую видно… всё. Не только большой живот. В комнате горит торшер, но его света вполне достаточно, чтобы понять — на Соне нет нижнего белья.

— Зажигалку ищу, — как раз в этот момент я ее нахожу под маленькой декоративной подушкой дивана.

— А мне не спится что-то.

— Плохо себя чувствуешь?

Нам здесь для полного счастья не хватает только принять роды. Это явно не то, чем бы мне хотелось заниматься.

— Нет, — Соня улыбается и с нежностью обнимает свой живот.

Я стараюсь не смотреть на нее. Не потому, что внутри что-то наконец-то проснулось и я вдруг «вспомнил», что люблю эту женщину. Мне просто не хочется пялиться на чужую полуголую жену.

— Понятно. Ну, спокойной ночи, — я вытягиваю губами из пачки сигарету и хочу уже развернуться, чтобы уйти.

— Стас, постой, пожалуйста.

То, с какой нежностью Соня ко мне обращается очень удивляет. Это точно она? Я помню ее совсем другой. Резкой, прямолинейной, недоступной и доступной. С ней я был как на качелях. Меня шатало так, что странно, как еще не вывернулся наизнанку.

— Раз уж выпала возможность поговорить без посторонних, я хочу ею воспользоваться.

— Для п-переговоров люди, обычно, привыкли одеваться, — роняю и возвращаю сигарету обратно в пачку.

Она даже для вида не пытается показаться смущенной. Вот теперь я уже понемногу узнаю ту прежнюю Соньку.

— Просто жарко здесь у вас. Да и что ты там не видел, правда? — тихо смеется.

Я давно уже не зеленый сопляк, который может захлебнуться собственной слюной от вида голой женской груди. И Соня права — я видел ее голой и в разных позах. Она ни раз отсасывала мне, и сама проявляла инициативу в сексе.

Но сейчас всё изменилось. Есть грань между нами, которая меня устраивает и которую я пересекать не хочу.

— Похрен, что я видел. А вот твоему мужу это может не п-понравится. Мне бы на его месте не п-понравилось.

— Ты же его совсем не боишься.

— Нас могут неправильно понять. Мне не нужны разборки.

— Стас, когда ты успел стать таким правильным? — Соня перестает смеется и смотрит на меня слегка выгнув одну бровь. — Ты мне всегда очень нравился тем, что поступаешь как считаешь нужным, а не как правильно.

— Ты о чем-то конкретном хочешь со мной поговорить? Или просто скучно стало?

Не будь тема ребенка такой запутанной, я бы уже развернулся и ушел, потому что реально насрать на хотелки Сони. Она правильно отметила насчет возможности поговорить с глазу на глаз. Я хочу прояснить этот момент и больше к нему не возвращаться. Он — единственное, что меня сейчас удерживает в этой комнате.

— Я прилетела сюда из-за тебя.

Опускаюсь на диван и тру пальцами переносицу.

— Чтобы… что?

— Чтобы извиниться перед тобой за ту боль, которую тебе в прошлом причинила.

О как!

— Мне это не надо.

— А мне надо.

Ну кто бы сомневался.

Соня осторожно обходит диван и присаживается рядом со мной.

— Я поступила с тобой как последняя тварь. Мне за это очень-очень стыдно.

— Ты просто согласилась выйти за меня замуж после того, как отсосала. А когда я хотел сделать всё… по красоте, ты п-послала меня нахуй, Сонь. Но суть в том, что меня это больше не парит. Я не злюсь на тебя. Можешь дальше спокойно жить свою жизнь.

— А что, если не получается?

— Что именно? — я бросаю на нее быстрый взгляд и замечаю, что губы Сони подрагивают так, будто она вот-вот расплачется.

— Что, если я не хочу спокойно жить такую жизнь? Что, если я хочу жить свою жизнь с тобой? — она смотрит на меня, и я вижу в ее глазах влажный блеск слез.

Не припомню, чтобы хоть когда-то видел ее плачущей. Хотя бы раз.

— Поздно уже, Сонь. Меня моя нынешняя жизнь вполне устраивает. Со своей разбирайся сама.

— Из-за нее, да? Ты в нее действительно влюбился?

— Сорян, но я не буду с тобой это обсуждать.

— Я не верю, что влюбился. Ты же… ты же со мной всегда быть хотел. Даже когда я к тебе на свидание в тюрьму пришла. Не выгнал. Стас. Ты же меня так хотел, что не сдержался, помнишь? К стене припечатал и взял, — она берет мое лицо в свои ладони и вынуждает смотреть ей прямо в глаза.

— Хватит.

— Скажешь, я себе это придумала? Стас, миленький. Любимый. Родной.

Соня продолжает что-то сбивчиво шептать и сильней сжимать мое лицо.

— Я такая дура, Стас. Такая дура. Я так тебя люблю, — она лезет ко мне с поцелуями. Мажет губами по моим.

Отклоняю голову назад и отдираю от себя Сонины руки.

— Перестань, — шиплю. — Не будь дурой. Я тебя трахнул из мести, понятно? Хотел поиметь и выбросить, как ты п-поимела и выбросила меня. Не было в этом никакой любви.

— А за какие такие заслуги ты решил помочь ей? Что она такого сделал там, в СИЗО, что ты решил ей помочь? За красивые глазки? Проценты? Предложила пользоваться ею в любое время суток?

— Скажи спасибо, что я не конченный отморозок. Иначе я бы тебя сейчас ударил.

Резко встаю с дивана и сжимаю руки в кулаки.

— Ударишь мать своего ребенка? — хмыкает Соня.

Теперь я всё больше и больше узнаю ее прежнюю. Минимум слёз и максимум суки в голосе. Раньше мне это нравилось. Пиздец как. Огонь, страсть, похоть и всё вот это. Теперь понимаю, что у нас в любом случае ничего не склеилось, даже если бы Соня согласилась выйти за меня.

Хорошо, что отказалась.

Теперь-то я понимаю, как же меня повезло упустить такое «счастье».

— Точно моего?

— Можешь подсчитать срок, — она откидывается на спинку дивана и поглаживает свой живот. — Он толкается, хочешь почувствовать?

— Он?

— Я специально решила не узнавать пол раньше времени. Пусть будет сюрпризом. Но интуиция подсказывает, что это будет мальчик.

Целый маленький пацан.

Соня пользуется моей заминкой и берет за руку, чтобы приложить ее к своему животу. Я несколько секунд ничего не чувствую, а потом и в самом деле происходит толчок. Ощутимый.

— Иногда спать совсем не могу, так сильно пинается. Представляешь?

Я присаживаюсь на корточки, но руку от живота не убираю.

— Давай попробуем всё начать сначала, Стас, — Соня накрывает мою ладонь своей. — У нас малыш вот-вот родится. Я разведусь с Серёжей. Я вышла за него назло тебе. Вот такая я дура.

— И что мы дальше будем делать?

Соня плавно ведет мою ладонь вниз.

— Когда всё наладится можем уехать жить куда ты захочешь. Я стану для тебя самой лучшей женой.

Ладонь опускается на бедро и ведет к его внутренней стороне.

— Дам всё то, чего тебе никогда не сможет дать она, — шепчет и тяжело дышит.

Она. Соня ни разу не назвала Яру по имени. Ни разу не назвала ее сестрой.

— Да, ты можешь мне кое-что дать, — отвечаю в тон ее голосу.

— Что захочешь, Стас. Я сделаю всё и наплюю на всех. Ради тебя.

— Тест.

— Какой еще тест? — замирает.

— Понимаешь, малыш, жизнь научила меня не быть лохом. Я хочу для своего успокоения сделать тест и убедиться, что п-пацан мой. Это ведь не проблема?

Она бледнеет. Я отчетливо это вижу даже при таком паршивом освещении.

— Или п-проблема?

— Ты мне не веришь?

— Считай меня параноиком, но теперь я верю только фактам, а не словам.

— Он твой, Стас. Твой и мой. Наш.

— Тем более никаких проблем не вижу. Родится. Мы сделаем тест. Я всё оплачу. Запишу пацана на свою фамилию.

Соня отбрасывает от себя мою ладонь и, насколько позволяет ей ее положение, быстро поднимается с дивана.

— Ты с самого начала решил надо мной поиздеваться?

— А ты решила п-повесить на меня чужого ребенка? Думала, что Стасик лошок, с которого можно бабки поиметь? — тихо ржу в кулак. — Знаешь, а я почти п-поверил, что малой может быть моим. Ты и не врала. Сроки ведь подходят. Но знаешь, что, Сонь? Когда лезешь в серьезную игру для начала подготовься для нее как следует, а не сыпься на п-первом же вопросе про тест.

— Ты урод, Дымов, — брызжет ядом Соня.

— Ага. Завтра утром, чтобы ноги твоей в этом доме не было, — говорю напоследок. — Иначе оставлю саму разбираться с братками твоего дядюшки.

Соня тычет мне средний палец и уходит.

Я лыблюсь как дурак и с облегчением выдыхаю. Тему «Соня» теперь официально можно считать закрытой.