Нить

ГЛАВА 16

Итак кости. Я пыталась сконцентрироваться на почерневших останках, пока миссис Брок и Рози переодевали Лурга, а Холг опять мирно спал, привязанный к койке. Но, перед глазами почему-то был Нордвуд. Растерянный, взволнованный мужчина, который чуть ли не подпирал потолок макушкой. Трогательный великан. И зачем я согласилась поговорить? Зачем дала, пуская и слабую, но надежду? Мне не нужен мужчина. Пускай даже такой славный, как Нордвуд. И отношения не нужны. Я сыта ими по горло, мне хватило всего пережитого в прошлом. Пришлось отложить в сторону череп и отвлечься на пейзаж за окном…

— А это еще что такое?

Пускай он и быстро спрятался, но конопатую мордашку Тоби я увидела. И еще два озорных хвостика, которые постоянно завязывает Мэри. Пришлось закутываться в шаль и отправляться на улицу.

— Итак, господа, что вы тут делаете? — грозно уточнила я, обнаружив детишек за одним из сугробов, под окнами больницы.

Тут был весь «цветник» Лингро, который уже умел ходить и худо- бедно изъясняться. Тоби, Мэри, Лиззи и еще парочка двойняшек, которых я все время путаю и забываю их имена. Зои и Хлоя? Лоя и Тая? Подозреваю, что детей в городе больше, но именно этот отряд постоянно встречается на моем пути.

— Мы, это… — принялся юлить Тоби, — мы… на трупов пришли смотреть!

Мэри только закатила глаза. Я была согласна с ее пантомимой, но свои эмоции держала в узде. Тоже была ребенком и тоже любила ходить и искать приключения себе на голову. И находила, как же без них. Сколько седых волос завел себе мой батюшка. Сколько нотаций выслушала от матери! И что? Перестала или я проказничать? Нет. Вот и эти не перестанут, еще в дымоход полезут, чтобы лучше разглядеть пресловутые кости.

— Во- первых, там скелеты, — спокойно поправила я мальчика, — а во-вторых, смотреть там особо не на что.

Детишки сникли. Ну да, в Лингро и скелет курицы — событие. А уж человеческий… Мэри девочка бойкая, Тоби с таким папашей, так и вообще воробей стреляный. Эти две идентичные девчонки тоже на вид не робкого десятка…

— Но, в окошко разок глянуть разрешаю, — шепотом кивнула я, и дети тут же кинулись к окну, — только без Лиззи.

Я протянула малышке руку, уводя от окна. Мала она еще для таких развлечений. Да и не рвалась она любоваться костями.

— Жалко их, — вздохнула девочка.

— Кого? — глядя в небо, уточнила я.

Солнце светило ярко, искрилось в снежных сугробах. Их за ночь еще намело. В Лингро была своя особая «погодная зона», которой чихать было на то, что календарь упорно сообщал нам, что на дворе осень.

— Дядю Джоржа и тетю Мередит, — совершенно спокойно заявил ребенок и присел на корточки у сугроба.

Я переваривала услышанное, пока малышка лепила снежок. И еще один. Наверное, я просто не верно ее поняла, а то чушь выходит.

— Ты о ком, Лиззи?

— О скелетах, — пожала плечами малышка, — они жили тут раньше и очень любили друг друга. А потом их убил дядя Холг.

Я села. В сугроб. Лиззи и ранее казалась мне излишне серьезной девочкой, да и слыла в городке выдумщицей. Возможно, и сейчас она просто подслушала очередную сплетню и сочинила про нее историю? Но, учитывая творящееся вокруг безумие…

— А откуда ты знаешь их имена?

— А я жила с ними в Лингро… — словно говорит обычные вещи, сообщил ребенок, — Мы дружили. Они ждали малыша.

В сугробе сидеть было не уютно. Но, еще не уютнее было слушать слова четырех летнего ребенка, который сообщал мне такие вещи, от которых стыла кровь в жилах.

— И когда они тут жили?

— Давно. Я тогда жила в другом доме. А потом умерла… — спокойно заявил мне этот удивительный ребенок, — Просто, люди не помнят такое, а я помню. Вот и дядя Холг вспомнил и теперь ему стыдно. Вы же тоже не помните себя прежнюю?

Я отрицательно мотнула головой. У меня уже давно не осталось слов. И мыслей тоже. Мой заточенный на логику мозг совершенно был не готов к услышанному. Как реагировать на все это я тоже не знала. Лиззи говорила жуткие вещи, но от простой детской выдумки ее рассказ выгодно отличала одна подробность. Про беременность умершей женщины я сказала только Нордвуду. Ведь девочка и ранее рассказывала небылицы. О том, как выглядели пустоши ранее. Я точно помню это, но ее слова игнорировали, как любую детскую болтовню. А зря! Срочно нужно поговорить с шерифом. Срочно!

— Доктор, добрый вечер, — раздался бодрый голос мистера Мортинса.

Он вышагивал по расчищенной дорожке, держа наперевес букет роз. Белых. Очень вовремя. Вот просто слов нет, как вовремя сюда заявился этот человек.

— Добрый… Мистер Мортинс, мы немножечко торопимся с Лиззи, — затараторила я, пытаясь обойти сына мэра, — нам срочно нужно к мистеру Нордвуду.

И я решительно направилась к калитке, усиленно игнорируя как самого мужчину, так и его щедрое «подношение».

— Нордвуд уехал, — обронил он, — в горы, где нашли покойников.

Я слегка сбавила обороты. Лиззи, молча, плелась за мной, даже не пытаясь узнать куда и зачем ее тащат. Пугающе спокойный и осведомленный ребенок. Кстати, появление Мортинса девочку тоже не порадовало. Она смотрела на него с явной неприязнью, словно имела с мужчиной счета. Как же не вовремя явился сюда этот тип. Я бы могла расспросит Лиззи еще о чем-то…

— Ваша стремительность восхищает, — произнес Мортинс, протягивая мне цветы.

Делать было нечего, пришлось брать. И где он смог раздобыть розы в этой глуши? Терпеть их не могла уже давно и основательно. Дежурная связка длинноногих цветков, холодных и безликих, как и сам их даритель.

— Просто, в сложившейся ситуации, медлить нельзя, — нервно улыбнулась я.

Мортинс кивал и вздыхал. А я судорожно думала. Нордвуд в горах! Сколько он там проторчит? И как актуальна информация, полученная от Лиззи. Мортинс мялся на льду.

— И где вы их только берете, — изумилась я, разглядывая розы.

— У отца оранжерея, — заявили мне и нервно дернули плечами.

Когда мужчина вот так от мнется и не знает что сказать, то скорее всего у него проблемы. И с той частью тела, про которую сказать стыдно. Про желудок мне пациенты сразу в лоб заявляли «док, у меня в животе режет».

— Мистер Мортинс… вы ко мне по делу, или в поисках приятной беседы? — шепнула я мужчине.

Мужчина смутился еще больше и уставился на Лиззи. Девочка снова окатила его злым взглядом, потом глянула на меня. Лиззи оказалась очень сообразительным ребенком и уже спустя секунду я и Мортинс остались наедине.

— Мне бы побеседовать, по делу. Я бы хотел предложить вам прогулку и чай, — огорошили меня признанием.

— В смысле? — насторожилась я.

Не то, чтобы меня напугал Мортинс, но предложение попить чайку на закате слегка обескуражило. Я боялась не за честь девичью, естественно. Но, бить потом мужчину, который обманулся в надеждах, было бы жестоко.

— Мне нужен осмотр, — упавшим тоном сообщили мне.

Уже проще.

— Тут в больнице прекрасная смотровая и…

Мортинс шагнул ко мне еще ближе и зашептал в ухо:

— И мне бы хотелось… Дело деликатное и… Я даже и не знаю как вам сказать…

От него разило одеколоном и «помадой» для волос и меня от этих ароматов начало подташнивать. Но, как врач, я способна игнорировать и более резкие запахи.

— Зудит? Колет? Режет? И все после похода в веселое заведение? — совершенно спокойно уточнила я.

Мортинс только обреченно кивнул.

— Давно?

— Чуть больше недели назад началось с сыпи и…

Теперь кивнула я. Вот значит, по какой причине этот господин таскал мне розы, прореживая отцовскую оранжерею. Для отвода глаз изображал ухаживания, а на самом деле… Партизан недобитый. Еще и терпел. Неделю. Ненормальный. Пришлось прощаться с Лиззи, с Брок и веселыми детишками у окна больницы, и ехать с Мортинсом. Как оказалось, то жуткое творение техники, на котором эпично носился Хаас, единственное авто в городе, и «выгуливают» его крайне редко. А сын мэра был ретроградом, и предпочитал сани. В них меня и усадили в компании моего саквояжа и… ну, хоть без роз.

— Мне нужны цветы, — выдохнул Лиам, опираясь на лопату.

— Зачем? — Хаас даже трястись от холода перестал, настолько удивился, — в смысле ты их на могилку, да?

— Нет.

Лиам уже пожалел о том, что открыл рот и часть души перед своим насмешливым замом. Хаас уже во всю скалился и весело подмигивал другу. Лиам и так ощущал себя идиотом. Теперь он чувствовал себя идиотом романтичным. Фу! Пошлость какая…

— Забудь.

Но, по Хаасу было видно сразу, что тот не забудет, а даже будет напоминать другу о его припадке нежности. Лиаму было стыдно и неловко, а ведь он и вправду задумывался о разговоре с доктором. Даже ждал его. С чего бы? И на кой демон он вздумал притащиться к этой леди с цветами? Они ей и не нужны. Наверное.

— Как такое забыть? — веселился Хаас, — ты бы рожу свою сейчас видел. Разве что слюни не капают.

Лиам без злости замахнулся на нага лопатой, а тот со смехом сделал вид, что испугался. Раскопки на землях сасквочей эти двое проводили под пристальным наблюдением горного народа. То ту, то там мелькали огромные силуэты дикарей. Шерифа и его помощника они не трогали, так что эти двое спокойно прошерстили участок недавней «находки». Только земля отдала людям все свои секреты, еще в первый раз, и не было смысла рыться в ней снова.

Обратно в Лингро Лиам с Хаасом возвращались уже к вечеру. Стемнело и провинциальный городок издали выглядел, как горстка углей, рассыпанная на снегу. Одинокий и потерянный, заслоненный с одной стороны от ветров чахлым лесочком. Только свою лошадь шериф направил к гейзерам. Хаас только покачал головой, но начальник отправил его домой греться, так как наг уже мало отличался синевой от холодного неба севера.

За пустошью, где в воздух стремились клубы пара и вечно булькали наполненные теплой грязью ямы, жил фермер Ройго. Человек, которого в Лингро нужно было канонизировать. Если бы не его теплицы, то в северном городке так бы и не узнали каковы на вкус клубника и помидоры. Да, стоило это не дешево, но кроме этого гениального человека, никто больше не наловчился выращивать овощи и зелень, на промерзших северных землях. А то, ч то выращивалось при помощи магии, могли купить только очень богатые люди. Коих в Лингро не имелось.

А Ройго научился жить на гейзерах, нанял толпу рабочих, отправлял урожай в другие северные поселки и в родной городок. Лиам тайно надеялся, что и цветы старик тоже выращивает. Ферма кипела и бурлила от работы. Крепкие парни качали воду, грузили мешки с удобрениями, проверяли резиновые шланги для полива. Это место походило на муравейник, где роль личинок выполняли белесые «палатки» — теплицы.

— Шериф! — Ройго приподнял над лысой головой шляпу, — случилось чего?

Старик сидел на каких-то ящиках, контролируя работу во дворе. Крепкий и подтянутый, о возрасте давали знать только морщины на лице, да трость, на которую старик опирался.

— А есть у вас цветы на продажу, господин Ройго? — севшим голосом спросил Лиам.

— А вам зачем? — второй раз за день, удивились такому вопросу шерифа.

Лиаму уже захотелось плюнуть на свою затею и исчезнуть в сумерках, но Ройго опередил побег от романтики. Кряхтя, старик поднялся со своего «трона» и поманил за собой гостя. Шли не долго, мимо пары крепких сараев и призрачно светившихся в темноте теплиц. Еще два поворота и старый фермер откинул уголок пленки, впуская гостя в душную влагу фермерских угодий.

Здесь было не много цветов, да и разнообразием они не поражали. Герань, которую в этих краях ценили за выносливость и стойкость к морозам. Розы, ну это чистой формы пижонство, так как покупать их тут никто не собирался. Затесались даже тюльпаны. Но, Лиам почему-то сразу уставился в дальний угол, где маленькими солнцами, торчали из земли подсолнухи. Какой-то декоративный вид, где вместо семян, центр цветка был покрыт желтыми тычинками.

— Эти, — Лиам ткнул пальцем в невысокий кустик.

Ройго все еще озадаченно глядевший на шерифа, только пожал плечами. Было видно, что поведение всегда сдержанного и временами очень «деревянного» хранителя законов, немного обескуражило старика. Но цветы были срезаны без лишних расспросов, а от денег старик отказался.

— Мистер Нордвуд, если бы не вы, то моя ферма бы уже валялась в щепки разбитая головорезами, так что берите так, — произнес Ройго, протягивая Лиаму цветы.

Шериф не стал спорить со стариком, с благодарностью принял цветы, и, выходя из теплицы, положил пару монет у горшка с геранью.

Домой Нордвуд ехал в прекрасном настроении, пряча желтые «солнца» под плащом. Зачем он придумал эту романтическую чушь? Ведь Бэатрис Роквул даже не давала ему намеков на какие-то отношения. Да и поцелуй в горячечном угаре тоже так себе признание… Но, Лиам все равно свернул на главную улицу, туда, где среди сугробов прятался домик миссис Брок.

Только вот во двор Лиам не зашел, сначала заметив два силуэта в полумраке дворика, а потом узнал знакомые голоса.

— Было очень приятно, что вы согласились приехать, доктор, — с придыханием шептал Эрик Мортинс.

Нордвуд даже видел, как он схватил Роквул за руку, поднося ее к губам. Женщина не сопротивлялась и принимала эти слащавые ухаживания, наплевав на свои принципы.

— Спасибо, чаепитие было очень увлекательным, — прошептала женщина.

— Значит, послезавтра я навещу вас в то же время? — проворковал Эрик.

— Да, я буду вас ждать после обеда, — бросила на прощание Бэатрис и скрылась за дверью.

Еще ни разу Лиам не ощущал себя так глупо, сжимая в руках охапку подсолнухов. Он счел, что такой нестандартной даме как Беатрис не подойдут банальные розы. Злился на свою нежданную романтичность, на цветы, раздражавшие теперь и видом и цветом и запахом.

Задыхался от гнева, глядя как женщина, которую он с чего-то захотел поразить, нежна и покорна рядом с другим. Что злило его, Лиам так и не понял. То ли факт, что от Эрика Мортинса доктор не шарахалась как от прокаженного. Улыбалась ему и не смотрела волком… Несчастные цветы улетели в сугроб, роняя лепестки на сверкающий снег.

Лиам никогда не умел красиво говорить и ухаживать. Вот. И начинать, видимо, не стоило.