Нить

ГЛАВА 26

Лиам лежал в постели и слушал, как спокойно дышит Бэа, а сам глядел в окно. Сегодняшний день его многому научил, многое помог осознать. Теперь, женщина, лежавшая рядом стала для шерифа частью его самого. Казалось, он даже ощущал ее боль, как свою. И эхо ужаса, пережитого днем, все еще отдавалось в душе, заставляя сердце сжиматься.

А потом послышался голос. Тихий, манящий, от которого путались мысли и плыла реальность. А за окном алел диск луны, призывно сверкая в ночной черноте, словно маяк. Шериф Нордвуд еще успел подумать о том, что ошибся в расчетах и звездных картах, а потом уже не отдавал отчета своим действиям. Как он оказался в пещере, Лиам не помнил. Только затуманенным разумом отметил, что вместо родных стен, вокруг него грубый камень, подсвеченный зеленоватым свечением.

Лиама согнуло пополам от боли, когда тихий шепот, путавший мысли, стал громче. Он говорил что-то на непонятном языке. Заклинания? Клятва? Просьба? Лиам вслушивался в слова, угадывая в них обрывки древнего обряда. Картинки из чужой жизни вспыхивали в мозгу шерифа, являя ему летопись последних дней Кристофа Лироссо. Как тот высекал руны на камне, как просил темные силы дать ему мощь изменить мир.

Он не хотел смертей, боли, тьмы. Он желал постичь тайну мироздания, заглянуть за край, где заканчивается жизнь и начинается неизвестность. Он искал секрет вечной жизни, чтобы сохранить… ее. Инирги. И за его спиной стоял тот, кто внушал ему веру в себя, темный силуэт древнего кукловода. Обманщика. Охотника за душами. И Кристоф покорно слушал его указания, медленно подводя мир к гибели.

Чужая жизнь, чужие поступки, чужие эмоции. Они накатывали волнами, заглушая тихий шепот. Лироссо мало понимал, что творил. Только Инирги заметила его странное поведение. Отыскала в горах. Ее верный зверь напал, когда бывший возлюбленный попытался причинить ей вред. Верный друг и питомец остался навсегда погребенным под льдами северного озера.

Лироссо не видел и не слышал ничего, кроме голоса потусторонней твари и подчинялся ей полностью. А девушка не сдавалась. Она теснила Кристофа к горам, била магией, загоняла в пещеру. Разлом в ткани мироздания уже вырос, тьма просачивалась в свет, а Инирги все продолжала умолять Кристофа услышать ее. Плакала. Просила. Даже когда его удары причиняли боль, а силы оставляли тело. Она пришла одна, не выдала его. Изо всех сил хотела спасти. И умерла, пытаясь остановить страшный обряд.

Посреди алтаря зеленым глазом сверкал кристалл, окруженный письменами из древних трактатов. Кристалл был надломлен, он застрял в пазе алтаря, обряд прервался, но не завершился. Создатель древнего артефакта и его возлюбленная остались вечными пленниками, их души привязал алтарь. В тени каменных сводов Лиам видел призраков, мужчины с серебристыми волосами и женщины в венке из сухих роз…

Лиама звал не дух. Алтарь по инерции проецировал силу, рождая новую воронку. Нордвуд с ужасом понял, что в прошлый раз обряд не был продолжен лишь потому, что Джорджа и Мэрэдит убили. Сейчас же перед открывающимися воротами в бездну снова стоял маг, а темная тень уже возвышалась над кристаллом. Душа Лироссо питала алтарь. Опять сошлись все нити мироздания, которые в прошлый раз чуть не разрушили вселенную.

Лироссо может разрушить алтарь. Но, для этого ему нужно тело. Новое. Сильное, готовое к бою. Пока еще можно остановить то, что поднималось над зеленым камнем, и все громче звало мага. Лироссо был под властью этой силы и запер ее здесь, точнее Инирги, ценой свей жизни остановившая обряд. Лироссо не убивал невесту. Его виной было то, что он был слаб и поддался одержимости. А разрушить алтарь не хватило жизненных сил. Он отдал их до остатка, но не справился. Там, где двое должны были воевать вместе, они растратили силы, на бой между собой. И проиграли.

Лиам только коротко кивнул, давая чужому сознанию затопить свое полностью. Он не знал, поступает ли правильно, но растущая воронка над алтарем, не оставила ему выбора. Оставалось верить, что им с Лироссо хватит общих сил, чтобы устоять.

И именно в этот миг Лиама накрыло осознанием того, что случилось на самом деле… Он призывал силу. Давно забытую, но такую родную. И воспоминания оживали в душе, давая понять, что все, что было, было с ним. Он полюбил девушку по имени Инирги, а потом звал ее Мэредит… Бэатрис. Он чуть не погубил мир и стал причиной смерти единственной, кем дышал. А потом потерял ее вновь. Его грех шел за ним по пятам, а боль навеки впечатала его память в кристалл. Это была не душа. Это был осколок того, кем был шериф Нордвуд две жизни назад. Он создал алтарь. Он Кристоф Лироссо. Часть его души и памяти о прежних жизнях осталась в этих землях. Ее скрыл алтарь.

Только голос из темноты становился громче, подавлял волю и путал мысли. Эта тварь прятала его память, его силу, ждала подходящего момента, чтобы использовать. Кристоф боялся этого, понимал, что рано или поздно придет сюда и сделал все, чтобы забыть свое прошлое. Стереть из памяти дорогу к горам и забытый обряд.

Призрака породил алтарь. Игрался с магом, заманивал сюда, рождал фантомов. Помогал. Только Лиам не помнил себя прежнего так, как должен был, не помнил гнева на людей и желания подчинить смерть. Он был другим, из его души вырвали былую спесь.

Волки остановились у входа в пещеру, зеленое свечение падало на камни, очерчивая фигуру женщины, явившейся мне на озере. Те же бледные щеки и сухие цветы в волосах. Она протягивала руку, звала.

— Мэм, я бы не пошел, — робко заявил Хаас, дернув меня за рукав платья.

Волки настойчиво стояли за спиной призрака, блестели глазами в темноте. Ждали. У меня было чувство, что я гляжусь в зеркало, разглядывая темноволосую леди.

— А может не стоит? — простонал Хаас.

— Она хочет помочь.

— Откуда такая уверенность?

— Я просто знаю…

Женщина молча протягивала руку, улыбалась, лучилась светом. И я протянула руку в ответ, позволяя нашим пальца переплестись. Видение задрожало, стало менять облик, черты сгладились, темные прямые пряди пошли волнами, меняя цвет на огненно рыжий. Почему я знала, что передо мной стоит Мэредит? Но, я смотрела в лучистые карие глаза и узнавала… Миг спустя передо мной стояла моя точная копия.

— Чтоб у меня хвост отсох по самую шею, — выдохнул пораженный Хаас.

Волки продолжали пытливо глядеть на меня, навострив уши. Мир вокруг показался мне другим. Ярким и слишком объемным. Нереальным. Я слышала и понимала голос ветра.

— Мэм, боюсь показаться грубым, но вы светитесь, — шепнул наг.

Я посмотрела на свои руки и действительно заметила мягкий свет, исходящий от кожи, больше похожий на дымку. А еще возвращалась память. Давно забытые события из тех жизней, которые я прожила. Чужие, но знакомые, горести, беды, радости, волнение… Так вот почему меня так тянуло к Лиаму. Вот почему его магия просыпалась рядом со мной, почему его сила так старалась меня защитить. И вот, почему мы не помнили свои прошлые жизни.

Я бежала по камням вверх, наг полз следом и тихо ругался, царапая брюхо об камни. Шаг. Еще шаг. Свет из пещеры ослепил, а потом проявилась фигура стоявшая у алтаря. Лиам читал древние заклинания, а черная сущность металась в центре. Она рычала и падала на брюхо. Лироссо привязал ее здесь… Но кто спрятал воспоминания? И почему? Инирги не знала ответов. Она просто вела меня к Лиаму.

— Стоять, — прошипел Хаас и дернул меня в сторону от пещеры, — герои мрут первыми.

— Там Лиам, там…

— Вслушайтесь! — рявкнул наг.

Я не сразу разобрала слова, которые доносились из пещеры. Но голос, это был не голос Лиама. И не человека.

— Оно командует! — рявкнул Хаас, — тварь эта Нордвудом командует! Зараза…

Далее наг только злобно зашипел, высунув изо рта кончик раздвоенного языка. Клятва. Теперь, я внимательнее слушала голос и узнавала слова, которые говорило темное существо. Оно требовало клятву. И Лиам покорно произносил нужные слова. Свечение становилось ярче, голос громче. Лиама гнуло к земле, как от невыносимой боли, по стенам пещеры ползли морозные узоры, а над горами поднимался буран.

— Лиам! — мой крик врезался в каменные стены.

Хаас бросился за мной, но его отшвырнуло от входа в пещеру. Задрожала тень над алтарем. Вздрогнул Лиам. Только, когда он обернулся ко мне, в его взгляде не было прежней зелени, только чернота. Глубокая и страшная. «Убей» шептали стены пещеры, скалились тени в углах. Оставалось только выставить руки вперед, призывая магию, о которой я узнала всего миг назад.

Лиам оказался проворнее. Прижал к стене, выбивая из легких воздух. И зарычал. Мужчины, которого я любила больше не было. Была только оболочка заполненная тьмой. В руках блестел нож. Тьма просила жертву. Ту, которую не получила в прошлый раз. Лироссо не убивал Инирги, лупил магией, прогонял, но убить не смог.

— Не делай этого, — прошептала я.

А Лиам улыбнулся. Знакомо и так привычно, будто и не поддался тьме. Только прижал меня сильнее к стене и зашептал на ухо:

— Камень. Его нужно выбить из паза… Поняла?

Весь ужас его плана дошел до меня миг спустя, когда нож, вместо того, чтобы ударить меня, вошел в грудь Лиама Крик твари на алтаре, вой волков в скалах, свист ветра и мой истеричный вопль. Лиам падал на колени, а кровь текла по рубашке, падая на камни.

— Камень, Бэа!

Даже сейчас, теряя силы он продолжал командовать, а я могла только смотреть на торчащий из его груди нож. Камень. Светился, моргал зеленым светом, плевался искрами. Вопила тень. Воронка в воздухе стала пропадать, как и затихал вой ветра. Я не помню, откуда взялись силы выбить камень из паза. Кристалл рухнул на пол и со звоном разлетелся на осколки. Звуки в пещере стихли, за ее приделами тоже.

Осталась только я и лежащий в луже крови шериф Нордвуд. Нужно было подойти, перевернуть его на спину, проверить пульс. Только с чего я знала, что сердце его уже не бьется?

— Этого вы добивались? — кому кричала не знаю.

Беспощадным богам? Стенам? Волкам, притихшим в горах?

— Обряд остановлен, — произнес у входа в пещеру кто-то, — Лиам искупил вину и исправил ошибку.

Огромная фигура Мхоры загораживала почти весь проход в пещеру. Я даже не удивилась, увидев сасквоча здесь. Как не удивилась волкам, по одному входящих в пещеру. Хаас совершенно пришибленный происходящим, только ошарашено моргал и ругался.

— Вы знали, что тут произойдет? Знали!

— Да, — согласился шаман, — или он бы искупил свой грех, или опять потерял бы тебя. Горы дали ему шанс изменить ход событий. Совершить жертву во имя любви, а не принять ее.

— Вы его убили! Вы!

— Ты опять ничего не поняла, — усмехнулся шаман, — он должен был умереть, только в этот момент, пока его душа свободна, алтарь можно было уничтожить. Дальше начнется новый цикл. Потому алтарь жил. Ведь с каждым новым рождением, его творец оживал. Уничтожить кристалл могла только ты. Мэри и Джордж не успели воплотить все задуманное в жизнь из-за Холга. В прошлом воплощении Инирги спасла Кристофа, отдала свою жизнь. Она сделала то, на что у Кристофа не хватило сил. Все так, как должно быть… Не раньше и не позже, к нужным пониманиям мы приходим пройдя боль и страдания.

— Почему тогда вы не помогли? Почему молчали?

— Я помог, — отмахнулся сасквоч, — я был рядом. А вспомнить должен был он сам.

— А как же Холг? Он…

Мхора покачал головой и указал на волков. Так значит, Холга привели к его воспоминаниям божества гор? Не алтарь?

— Не важно как, — усмехнулся Мхора, — порой всех ответов не отыскать… Богам виднее, что делать.

Волки окружили нас, пытливо глядя своими горящими желтыми глазами. Свет луны опять стал прежним, желтым и холодным, а снежные хлопья выстилали дорожку в пещеру. Завыл один волк, за ним второй. Что происходило, я понимала с трудом, только вокруг тела Лиама поднималась серебристая дымка.

— Позови его, — прошептал Мхора, присаживаясь на холодный пол, — раз хранители гор здесь, то Лиам заслужил второй шанс.

— Что?

— Зови его, вы связаны, — Мхора положил руку мне на плечо, — есть жертвы, за которые боги дают награду. Зови…

И я звала. Сжимая до боли глаза, кусая губы, я мысленно звала Лиама так, будто он заблудился в снежной буре. Тянула к нему руки, умоляла прийти. По щекам текли слезы, а руки сжимали ладонь шерифа… Я представила ту жизнь, что потечет без него и сердце словно рана открывалась. Я не сумею. Не смогу. Что-то внутри, похожее на крепкую леску, натянулось до звона, до боли под ребрами…

— Бэа…

Тихим стоном отозвался тот, кто стал смыслом моей жизни. Лиам открыл глаза, полные привычной, искрящейся зелени. Волки затихли, молча разглядывая мужчину. Я не понимала обычаев севера и обрядов сасквочей. Я даже не понимала, как вышло так, что мы оказались теми, кто умер в этой пещере сотни лет назад. Но, сейчас здесь сотворилось чудо. Непонятное, необъяснимое, как и все чудеса на земле.