Нить

ГЛАВА 21

Ночь была безветренной и лунной. В городах таких звездных небес нет, там сверкание далеких огоньков заглушают искусственные блестки уличной иллюминации. В больнице все давно спали. Миссис Брок странно покосилась на шерифа, явившегося в лазарет со связкой своих вещей, но промолчала. Мне показалось, даже тайком улыбнулась. Лиам приехал поздно, пропахший сушеными травами и костром, улыбнулся и подмигнул мне, принявшись стелить постель на одной из кроватей в палате. Холг слегка оправился, перестал плакать. Он все чаще предлагал помощь Лургу, заменив Рози, которая отправилась ночевать домой.

— Почему не спишь? — прошептал знакомый голос за спиной.

— Такие звезды, что спать не выходит, — шепнула я в ответ, все так же глядя в небо.

Лиам встал ближе, обнимая меня со спины. Рядом с этим мужчиной мне было спокойно и даже ни чуточки не противно. Будто я знала его долгие годы, а не пару недель. И было не стыдно прижаться крепче, откидываясь на сильную грудь. Меня тут же закутали в тот самый шарф, который однажды уже шериф подарил мне.

— Боишься, что я замерзну?

— Мне нравится видеть на тебе свою вещь, — прозвучал тихий ответ.

Оставалось только с замиранием сердца слушать дыхание за спиной и ни о чем не думать, любуясь звездами. Я не ждала счастья, не надеялась на что-то даже отдаленно похожее на любовь. Я давно уже не верила в нежность, заботу, поддержку. Для меня они были мифом. А мужчины самым страшным ночным кошмаром. И вот, наугад ткнув в точку на карте, я фактически упала в руки своему счастью… Или нет?

Почему-то мысль, что все это может закончится, меня напугала. Все так быстро происходило, что я даже не успевала понять, чего хочу сама. Страх загнал меня в Лингро, теперь он же толкал к Лиаму. А что нужно шерифу? Чего он ждет от наших отношений.

— Ты дрожишь, — спросили у меня, — пойдем в дом. Спать.

Эта фраза. Спустя столько лет меня продолжало мутить от нее. И от мысли, что мужчина, стоящий рядом, намекает на что-то, стало дурно. Все же в памяти у меня хранилось слишком много воспоминаний о нашей с Гаем интимной жизни. Прошло так много времени, а я продолжаю вздрагивать от одной простой фразы.

— Давай еще постоим? — с надеждой шепнула я.

За мой спиной тихо вздохнул шериф. Потом разжал объятия, отчего стало неожиданно холодно и одиноко.

— А хочешь прогуляться? — шепнул он, беря меня за руку, — увидишь пустоши ночью.

— А волки?

— Ни один волк в здравом уме не подойдет к магу. А подойдет — пожалеет.

В лунном свете Лиам походил на древнее божество из сказки. Широкие плечи и высокий рост, рыжие волосы растрепал легкий ветерок, а в глазах едва заметно искрились искры смеха. Он осторожно потянул меня за собой, заставляя сделать несмелый шаг. Еще один. Так мы и вышли на тропинку, ведущую прочь из городка в засыпанные снегом пустоши. Лиам все время осматривался, будто что-то искал.

— А теперь иди очень тихо, — шепнул Лиам, — и не кричи.

— Почему я должна кричать?

— Мне кажется, ты именно так выражаешь восторг, — с улыбкой произнес шериф, — Они уже должны прийти.

— Кто?

Лиам промолчал, только с загадочным видом развернул меня туда, где в лучах ночного светила двигались двое животных. Пегасы танцевали. Именно на это больше всего походили движения крылатых лошадей. Они перебирали стройными ногами, взмахивали крыльями и кружились на снегу. Искрились белоснежные гривы, взлетали в воздух одинокие перышки.

— Не ори, — чуть смеясь, напомнил Лиам, — у них острый слух. Напугаешь.

— А что они тут делают?

— Гуляют, — пояснил шериф, — эта пара любит ходить именно здесь. Уже третий год приходят. Хочешь погладить?

— Как?

— Рукой.

Я злобно глянула на смеющегося мужчину. А шериф запустил руку в карман, извлекая из него красное яблоко. Его протянули мне. Потом Лиам очень тихо засвистел, выводя тихий, похожий на песню ветра звук. Животные замерли и навострили уши. Самец фыркнул и тряхнул гривой.

Лиам протянул руку вперед, раскрытой ладонью вверх. И опять засвистел. Конь тихонечко заржал и более смело двинулся к мужчине. Кобылка шла спокойнее, недоверчиво поглядывая на меня. Когда кони были совсем близко, то шериф схватил меня за руку, заставляя протянуть яблоко пегасу. У меня было чувство, что я сплю.

— А теперь осторожно погладь по голове, — шепнул Лиам, пока пегас грыз яблоко.

И мужчина сам легонько похлопал животное по шее, извлекая из кармана еще одно яблоко. Его он протянул кобылке, которая без страха подошла к мужчине.

А я в совершеннейшем восторге гладила белую искрящуюся шерсть пегаса. Потом осторожно провела пальцами по гриве. Потом осторожно коснулась пальцами бархатистой морды. Лиам по-свойски гладил кобылку, почесывал ей шею.

— Как?

— Я их три года прикармливал, — гордо сообщили мне, — пегасы пугливые животные, но если не чувствуют угрозу — подпускают людей. Хочешь покататься?

— Что?

— Буран тебя покатает, если ты не будешь визжать.

— Я не умею!

— Я умею. Едем?

Я точно спала. Видела чудеснейший сон и боялась даже шелохнуться, чтобы не развеять эту сказку. А Лиам улыбался, мягко и задумчиво, пристально глядя мне в глаза. А потом отвел взгляд, словно этот огромный и сильный мужчина смутился.

— Это будет наше первое свидание, — глядя себе под ноги, произнес мужчина.

В моей жизни не было свиданий. Не было романтики и сказочных вечеров, когда стирается ощущение реальности.

Я без лишних слов протянула мужчине руку, позволяя усадить себя на спину пегасу. Лиам вскочил следом, легко и без проблем, словно на коня были надеты и седло, и уздечка. Щелчок пальцев, и из воздуха принялась ткаться тонкая цепочка, обвившаяся вокруг шеи пегаса.

— Без магии приходилось держаться за гриву, — шепнул Лиам, — теперь будет проще. Держись.

И шериф Нордвуд осторожно тронул пятками бока пегаса. Конь тряхнул головой и расправил крылья. Оставалось только с замиранием сердца смотреть, как на снегу вырастают две крылатые тени и весь мир вокруг меняется до неузнаваемости. Далеко внизу простирались бесконечные холмы снега. Черные очертания Лингро остались далеко позади.

Только шуршание крыльев и свист ветра, в убаюкивающей тишине зимней ночи. Звезды нависали над самой головой, искрились и сверкали драгоценными камнями. И огромный диск луны, прожектором блестевший на черном небе. Мне хотелось плакать. Пара слезинок даже успела скатиться по щеке, их подхватил ветер, унося прочь.

— Просто думай о том, что будет, — прошептал Лиам, — а прошлое было не с тобой. Ты же другая?

— Да.

— Вот и не вспоминай то, что было… Я помогу забыть. Позволишь?

И он обнял меня за талию, прижимаясь поцелуем к шее. Сердце невыносимо сжимало от эмоций. Ком застрял в горле не давая ни ответить, ни вздохнуть. Оставалось только поднять руку, чтобы обнять Лиама за шею. Закрыть глаза и выдохнуть в морозный воздух все свои страхи, боль, беспокойства. У моего счастья был морозный вкус, оно пахло зимой и немножко костром. В эту ночь я поняла, что хочу жить без оглядки на прошлое. Хочу смотреть вперед и видеть там будущее, где на меня будут смотреть пронзительными зелеными глазами.

— Я не буду вспоминать, — шепнула я, целуя Лиама в губы, — той, другой Бэа, больше нет.

И это было правдой. Только сейчас, под этим ночным небом я ощутила, что могу вдохнуть полной грудью и больше не оглядываться.

Саманта и Гари встретили Лиама удивленными взглядами. Когда шериф сказал, что пришел допросить Лиззи, то порывом родителей девочки, было отругать малышку за какую-то шалость. Но, услышав тему допроса, супруги окончательно растерялись. А вот девочка спокойно восприняла появление гостей на пороге и охотно согласилась рассказать о своей прошлой жизни. Она выглядела счастливой и увлеченной, ведь впервые ее рассказы слушали внимательно, а не отмахивались, как от врушки.

— А Джордж делал красивых птичек из бумаги, — лепетала девчушка, болтая в воздухе ногами.

Малышка сидела на высоком стуле, беседуя с шерифом как взрослая. Лиам любил эту девчушку, она всегда отличалась от других детишек разумностью и послушанием. А еще он хорошо помнил, как ломал киркой лед вместе с отцом Лиззи, пока бледная девочка лежала под ледяной коркой. Как вынимал девочку из воды и как ее откачивал дрожащими руками доктор Ферси. Старик ели дышал, потому что в свои преклонные годы пробежал от больницы до озера в рекордные сроки, и едва сам не умер на замерзшем водоеме.

— Солнышко, а Мэредит или Джордж ничего странного не рассказывали? — Лиам сам не верил в то, какие вопросы задает ребенку, но она, как и ополоумевший Холг были единственными «свидетелями» далекого преступления.

— Нет, — Лиззи задумчиво посмотрела в потолок, накручивая белокурый локон на пальчик, — они жили тихо. Джо любил охотиться…

Лиам заметил, как Бэатрис вытянулась к словам девочки. Эта маленькая женщина восхищала шерифа своей поразительной живостью эмоций. Радость, грусть, восхищение, они так живо отражались на ее лице, что вызывали немой восторг. И вспомнилась прошлая ночь, когда они были одни в целом мире, в окружении звезд и холодного ветра. Лиам не знал, что от молчания может быть так же тепло и комфортно, как и от беседы.

Ему вполне хватало того, что Бэа рядом и в ее глазах больше не плескалась та горечь и боль, которую он видел раньше. Не было нервной улыбки и опущенного взгляда. Ее пальцы не дрожали, не теребили одежду. Для него улыбка этой маленькой женщины стала солнцем, и ее одной хватало, чтобы не мерзнуть на ветру.

И сразу вспомнилось, как они засыпали в комнате больницы на узкой кровати, предназначенной для одного дежурного врача. На свою койку шериф так и не вернулся, втиснулся рядом со Бэатрис и не выпускал из объятий до самого утра. Пускай ноги пришлось забросить на металлическое изножье, и почти половина тела болталась в воздухе, съехав с матраса, было хорошо. Невыносимо хорошо.

Слово «близость» обрело свой первоначальный смысл, когда с него слетела вся пошлая шелуха, навешанная людьми. Бэа просто лежала на его плече, прижав ладонь там, где грохотало сердце Лиама. А потом стала дышать ровно и спокойно, тихо посапывая во сне. А Лиам убирал с ее лба белокурые кудряшки и с ужасом представлял, что когда-то, на этой белой коже красовались кровоподтеки и ссадины. Кто-то причинял ей боль, а Лиама не было рядом, он даже не знал о Бэатрис. А на утро они вместе пошли к Лиззи за ответами на вопросы. Не особо стесняясь, держались за руки.

— В этом мире все связаны, — пожала плечами девочка, — как нитью. Кто-то не на долго, а кто-то на вечность. Просто не всякий помнит. Но, чувствует. Вот как Мэредит чувствовала Джорджа.

— Вроде любви с первого взгляда? — подсказал Лиам.

— Да! Она сказала, что чувствовала все так, будто знала его всю жизнь. А потом призрак ей сказал, что Мэредит и Джрдж созданы быть вместе всегда.

— Какой призрак, Лиз? — осторожно уточнил Лиам.

— Дядя, — охотно отрапортовала девочка, — Джо взял с собой на охоту Мэредит и они прятались от дождя в горах.

— Где именно?

— В пещере, куда сасквочи не пускают.

— И там им явился дух?

— Да. Мэредит мне рассказала по секрету. Считала это хорошим знаком. Призрак говорил, что такие пары, как они с Джо, рождаются раз в сто лет…

Лиам задумчиво кивал словам Лиззи, но мысли путались. Где-то в глубине сознания свербела какая-то догадка, которая никак не хотела приобретать отчетливые формы. О чем-то таком Лиам читал, изучал этот вопрос. Обсуждал с коллегами. Они еще смеялись над этой теорией, считали ее бредом.

— Вы расстроились, дядя Лиам? — надула губки Лиззи, — вы тоже будете смеяться, как смеялся Джордж над Мэри?

— Не буду, солнышко, — Лиам даже головой покачал, подтверждая свои слова, — я верю тебе и твоим словам.

Лиззи широко улыбнулась, а потом наклонилась к шерифу, будто хотела сообщить величайшую в мире тайну.

— Вы же тоже это чувствуете, с тетей доктором, — шепнул ребенок, — вы не просто так рядом…

Лиам в ответ потрепал малышку по коленке и поднялся. Нужно было проверить парочку фактов, сравнить их и только потом делать выводы. Бэатрис свою догадку Лиам сообщать не стал. Рано еще, а она и так вечно в переживаниях. Но та мысль, которая зудела в мозгу у шерифа была очень неприятной. Раз в сто лет рождаются пары… Связанные «нитью».