Нить

ГЛАВА 19

— А, может быть, все же успокоительное? — шепнула миссис Брок, с надеждой глядя на меня.

— Нет, — я решительно убрала со стола шприц и склянки, — Холг справится. Да?

Да, мы с шерифом дозрели до допроса Холга. Но, стоило заговорить о Джордже и Мэредит, как гном опять впал в истерику и принялся плакать. Его поили водой, уговаривали, успокаивали. Но все было без толку. А вот шериф Нордвуд пошел не медицинским путем и громогласно рявкнул на всю палату:

— Хватит!

Стало очень тихо. Миссис Брок на всякий случай отошла подальше, лежавший по соседству Лург только прикрылся одеялом, стараясь ничем не выделяться на постели. Холг икнул и перестал голосить. Только я и Хаас остались спокойны и безмятежны. Видимо, чувство страха у нага так же отсохло, как и мое.

— А теперь четко, с толком и подробностями, — сдержанно прорычал шериф, — и если еще раз начнешь голосить, я тебя стукну.

Холг опять икнул. Потом осторожно кивнул и потянулся к стакану с водой на тумбе. Ил он жадно, захлебывался, кашлял и обливался, но когда напился, выглядел вполне адекватным.

— Итак, твое имя? — кивнул Нордвуд.

— Холг? — с надеждой шепнул гном.

Это было хорошим знаком, видимо то что мы продержали гнома в полудреме почти неделю, дало его рассудку время для восстановления.

— А кто такой Стив Гройс? — не меняя интонации, шепнул Нордвуд.

— Тоже я, — удрученно кивнул гном, — точнее, мне кажется, что я был им когда-то. Там в пещере мне сделалось плохо, а потом в голове стали появляться картинки из чужой жизни. Много картинок. Как я жил, работал… убил.

Я чуть от радости не завизжала, силой воли подавив порыв захлопать в ладоши. Шериф только скосил на меня взгляд, едва заметно качнув головой. В зеленых глазах блеснули искры смеха, но лицо Нордвуда осталось бесстрастным. Я только крепче сжала пальцами юбку на коленях.

— Рассказывай, Хо, — вздохнул Нордвуд, — тем двоим нужно обрести покой. А тебя, уж поверь, за преступление прошлой жизни судить точно не будут.

Холг только кивал, сидя с опущенной головой. За время своей «болезни» он осунулся и похудел настолько, что сейчас, сидя на больничной койке, был больше похож на ребенка. Да, бородатого и длинноволосого ребенка с растерянным и затравленным взглядом.

— Я любил Мэри, — шепнул Холг, — мы должны были пожениться. Наши семьи все обсудили и день свадьбы был назначен… Я очень ее любил. А она…

— Что, — услышала я свой напряженный голос.

Нордвуд только руку протянул, положив ладонь на мои сжатые пальцы, призывая молчать. Ни гневных взглядов, ни шиканья. Сдержанный жест и никакой агрессии.

— Она приняла волю семьи, — вздохнул гном, — и мы жили хорошо. Дружно. Только приплода боги нам так и не дали… А Джордж все чаще приезжал нас навестить. Все искал повод. Они сбежали ночью, когда я уехал по делам в другой город. Оставили только записку, что любят и не могут жить друг без друга. И я не мог найти их год. Они растворились…

Еще одна история поломанной судьбы из-за глупых традиций. Опять договорной брак и двое влюбленных, которых разлучили против их воли. Сколько таких вот историй случалось? Тысячи, если не больше.

— И я искал их, хотел поговорить, — бормотал Холг, — хотел назвать брата трусом. Хотел… Я ненавидел его так сильно, что хотел убить. Нанял сыщика… Джордж и Мэрэдит уехали в Лингро, назвались семьей… ждали ребенка. Я пришел к ним ночью. Джордж пытался меня остановить, мы дрались. Я не помню, как схватил нож… Не помню… Помню только кровь на своих руках и ужас в глазах Мэри.

— А что стало с ней? — шепнула я, положив руку на плечо гнома.

— Она упала, — пожал плечами Холг, — бежала по ступеням от меня. Споткнулась и покатилась вниз… Я же любил ее. Очень! Я хотел, чтобы она была со мной… Я не хотел их убивать… Не хотел…

Дальше Холг опять перешел на бессвязное бормотание, начав раскачиваться из стороны в сторону. И плакал, плакал… плакал.

— Как ты додумался отнести тела в горы? — зло рявкнул Нордвуд.

Холг шумно вздохнул и обернулся к шерифу:

— Я был трусом, — шепнул он, — И боялся тюрьмы… Я отнес их в горы и закопал. Я… я трус и ничтожество, и буду в ответе за свой грех… Да-да, так и призрак сказал.

— Какой призрак? — прозвучал нестройный хор голосов, где помимо меня и шерифа можно было услышать и Брок с Лургом.

Мне так совсем плохо сделалось после этих слов. Вспомнился день на кладбище и на озере.

— Призрак, — вздохнул Холг, — мужчина с серебристыми волосами. Он сказал мне, что я трус и погубил любимую. Что нет мне прощения… И что я такой же, как и он. И исчез.

Занавес. Мы с Нордвудом только переглядывались. Все же, что-то мне подсказывало, что не просто так у Холга проснулись эти воспоминания. А еще, появилась догадка, кем был тот призрак, которого видели и я и гном… Кристоф Лироссо, создатель портала.

— Лучше бы у Холга был бред, — вздохнул Лиам, любуясь тусклым силуэтом солнца, на хмуром небе, — иначе я совершенно уже ничего не понимаю.

Они с доктором стояли на крыльце больницы, прячась от любопытных ушей и ледяного дождя.

— Не думаю, что это бред, — мягко улыбнулась Бэатрис, прижимаясь бедром к перилам лестницы. Лиам опять поймал себя на мысли, что откровенно пялится на женщину, с абсолютно одержимым видом. Только вот отвести от нее взгляд не выходило при всем желании.

— Я видела этого призрака, — смущенно пискнула леди, — и еще одного…

Теперь у шерифа были все основания глядеть на даму во все глаза.

— Я видела мужчину на кладбище в тот день, когда встретила «малолетнюю банду Лингро», — пояснила доктор, — а женщину с темными волосами и в венке из засушенных роз, за миг до нападения монстра. Как раз в центре озера.

— И что они от тебя хотели? — сипло уточнил Лиам.

Говорить ей «ты» оказалось на удивление приятно. И шептать «Бэа», зарываясь носом в взъерошенные волосы.

— Ничего, — вздохнула женщина, — они прикладывали палец к губам, призывая меня молчать.

— И все?

— Все, — печально кивнула леди.

Лиаму оставалось только чесать макушку, призывая все силы разума к мобилизации. И те осколки сознания, которые не расплавило от обаяние доктора Роквул, принялись за работу.

— В теории, — пробормотал шериф, — может быть такое, что дух Лироссо и вправду увяз в здешних местах. Его похоронили на местном кладбище, а его невеста погибла у самого алтаря. Мхора говорил, что она пыталась остановить Кристофа, но тот ее убил. Если проводить параллель, то выходит…

— Прошлое Холга разбудило алтарь? — с восхищением выдохнула доктор, — преступление Холга и Лироссо схожи.

— Алтарь и не спал, — вздохнул Лиам, — его заточили в купол из лаурита. А гномы пробили в нем брешь. А вот то, что алтарь свел с ума только одного гнома, нашло подтверждение. Видимо, другие старатели в прошлых жизнях в Лингро не бывали.

— Тогда что вызвало событии с чудовищем, вашей магией и прочим?

— Хороший вопрос, — буркнул Лиам, — я не некромант, но, могу допустить, что часть сознания Кристофа и его возлюбленной остались в контуре алтаря. Мхора сказал, что девушка приехала сюда остановить Лироссо, и погибла прямо там в пещере. Возможно, это ее дух не дает уснуть алтарю. А уничтожить его мог только Лироссо.

Шериф замолчал, наблюдая, как к больнице направлялся местный почтальон мистер Форрес. Лиам даже напрягся, ожидая, что ему передадут телеграмму из столицы. Но, мистер Форрес шагал прямиком к доктору, и чем ближе он подходил, тем бледнее становилась женщина.

— Доктор Роквул, шериф, — мистер Форрес приподнял над головой форменную кепку и вручил доктору конверт, — вам телеграмма, доктор.

Лиам наблюдал, как вздрогнула женщина, как задрожали ее пальцы и прикрылись от страха глаза. Такая реакция на телеграмму была более чем странной.

— А на вашу телеграмму пока ответ не приходил, — опережая расспросы, вздохнул почтальон.

Форрес пошагал дальше, а шериф обернулся к Бэатрис, которая нервно рвала конверт, и вчитывалась в криво приклеенные к бумаге полоски текста. Женщина кусала губы и принялась дышать чаще, словно боролась с панической атакой.

— Что случилось? — подходя ближе, поинтересовался Лиам.

— Все хорошо, — нервно пискнула леди, — просто… просто мне, наверное нужно будет уехать.

Лиам услышал в ее голосе истеричные ноты, а в огромных глазах плескался такой ужас, что даже шерифу сделалось не по себе. И вопреки такту, которым шериф никогда не отличался, и начхав на воспитание, Лиам вырвал из рук женщины письмо. Она даже не противилась. Просто опустила руки и принялась мять складки юбки. И что же могло напугать эту боевую женщину в паре коротких строк «Сегодня взломали архив университета. Списки распределения изъяты. Боюсь, он опять тебя ищет. Уезжай. Джи»

Лиам сомневался, имеет ли он право просить от Бэатрис объяснений. Все же поцелуй и пара жарких объятий в приемной участка еще не повод лезть в жизнь женщины. Но это «он опять тебя ищет» окончательно выбило Лиама из колеи.

— Мне просто нужно будет уехать, — кривя губы, шепнула Бэатрис, — я потом вернусь. Чуть позже… Я…

— Куда ты поедешь? — покачал головой Лиам, — дороги занесло так, что тебе сугроб по макушку будет.

— Я верхом, — пискнула она, — я научилась. Я…

— Та-а-а-к, — протянул Лиам и схватил женщину за руку.

Молча и без лишних объяснений доктора Роквул отвели в операционную. Шериф запер двери и с выжиданием уставился на женщину. Бэатрис замерла у операционного стола, нервно перебирая поясок на платье. Скелеты лежали тут же, заботливо прикрытые простынями. Стыдно было нарушать их покой, но другого укромного уголка в больнице Лингро шериф не знал.

— Рассказывай, — приказал Лиам, для верности становясь спиной к двери, — что это за послание и куда ты собралась бежать пешком по сугробам?

Бэатрис сглотнула и пару раз резко втянула носом воздух, словно пыталась удержаться от рыданий.

— Тебе приходилось слышать имя лорда Хэйдли? — шепнула доктор.

Лиам задумался. Он мало вникал во всякую светскую ерунду, но это имя показалось ему знакомым. В памяти всплывали выцветшие газетные вырезки. Фотографии. Статьи. Женщина со связанными руками, сидящая на грязном каменном полу. Растрепанная, отощавшая от голода. Ее держали в подвале, приковав к стене тяжелой цепью. Помнится, Лиама тогда еще неделю трясло от той статьи. Шериф никогда не понимал насилия. Даже толкнуть женщину он не смог бы, а тут…

— В каком-то скандале его упоминали, — пожал плечами шериф, — Его судили за издевательство над женой… И, кажется, дали срок. Хотя я бы предложил виселицу.

Доктор кивнула и отвернулась к окну. Лиаму оставалось смотреть на ее напряженно прямую спину.

— Бэатрис Хэйдли — это я, — прозвучал голос доктора.

Лиам почувствовал, что ему нужно сесть. Стула поблизости не оказалось, так что пришлось прислониться спиной к запертой двери. Бэа, продолжала смотреть в окно, и ее лица шериф не видел, только отмечал, как дрожат ее плечи. Это кем же нужно было быть, чтобы ударить вот этакую феечку? Лиам даже обнять ее не решался, боясь сломать.

Когда-то, прочтя статью об Хэйдли, шериф был готов порвать злосчастную газету. Теперь четко осознавал, что голыми руками разорвет ту тварь, которая посмела поднять руку на Бэатрис. Это осознание пришло удивительно легко.

— Расскажи, — шепнул он, подходя к женщине, — хочешь?

Она тихо всхлипнула, когда он обнял ее за плечи. Сколько ей тогда было? Лет двадцать? Совсем еще девочка, которой было положено читать глупые романы и мечтать о принце. Краснеть, получая первый свой букет. Ходить на танцы, флиртовать с кавалерами… Лиам прикрыл глаза, ощущая, как сила выжигает вены, оживая от его гнева. Если Гай Хэйдли приедет в Лингро, то на кладбище города, появится еще одна безымянная могила.