Нить

Глава 22

Мне кажется, что время пахнет пылью. Сейчас, сидя в полутемной комнатке городского архива, мне казалось, что я ощущаю аромат старины из всех щелей. Пожилой работник архива, с обмотанной женской шалью поясницей, со счастливым видом таскал нам папки с газетными вырезками. Судя по взгляду мужчины, он почти сросся с замшелыми стенами этого здания и к визитерам был не привычен.

Лиам выхватывал стопки бумаг у старика из рук, как только тот доставал их с нужной полки, так что за поясницу мужчины я не опасалась. Хаас уныло разглядывал «фронт работ» громоздившийся на столе. Холг уже тянул к себе ближайшую стопочку с газетами. Да, мы взяли гнома с собой, как единственного «живого» свидетеля убийства.

— Итак, ищем все, что похоже на совпадения, — сообщил Лиам.

И шериф кивнул в сторону тощей папочки с красочными листочками, похожими на странички из детской книги сказок. Витиеватые буквы и парочка корявых картинок. Эту папку присвоила я, с интересом листая рукопись. Рядом были папки со списком горожан Лингро, сводками о погоде, удоях, поголовь всех, кого поймали, природных катаклизмах и урожаях.

— Тут работы на несколько жизней, — простонал Хаас и отодвинул кончиком хвоста самую пухлую папку подальше от себя, — из совпадений тут только скука.

— Снег усилился, — ядовито заметил Лиам, — так что тебе все равно придется сидеть дома. А там скучно, уныло и не интересно.

— Здесь тоже уныло, — проскулил наг, — а дома хоть камин греет и родной плед под боком.

— У тебя под боком всегда кто угодно, только не плед, — отмахнулся шериф.

Хаас одарил друга полным боли и тоски взглядом, но папку все же придвинул ближе, даже откинул хвостом страничку на первой подшивке. Холг уже усердно сопел, перекладывая бумажки. Ему явно тяжело давалось читать о смерти тех, кто погиб от его руки. Но, гном крепился.

Лиам тоже развернул одну из папок к себе и оседлал стул. Эта забавная манера сидеть меня очень умиляла. Лиам сидел рядом со мной, и, вроде бы ничего такого не делал, но всем своим видом будто отгораживал от окружающих. «Обнимал» своей аурой.

— А приплод крупного рогатого скота учитывать? — осторожно уточнил Хаас, — у меня чувство, что эти твари только приплодом все эти годы занимались. Совпадение номер раз!

И наг согнул указательный палец, расплывшись в совершенно гаденькой улыбке.

— Приплод можешь пропустить, смилостивился шериф, не поднимая взгляд от папки.

Минуты потянулись вереницей, складываясь в часы. Листик за листиком, сводка за сводкой. Рождения, смерти, травмы и переезды. Жизнь Лингро была скучна и уныла как сейчас, так и сотни лет назад. В той папке, что взяла я, было полно заковыристых слов, так что смысл я улавливала очень приблизительно.

— Что такое седьмой декант девятой зайги? — ели выговорила я, странное словосочетание.

Лиам так резко вскинул голову, что я даже испугалась, что вслух произнесла ругательство на древнем языке. Или заклятье.

— Еще раз прочти, — хрипло произнес шериф.

Я послушно повторила мудреную фразу.

— Это день проведения обряда Лироссо, — произнес Лиам, — там звезды должны по- особенному встать.

Хаас тоже как-то напрягся, перелистывая свой ворох бумажек. Только мы с Холгом растерянно моргали, не понимая что происходит, да старик- смотритель тихо сопел, уснув на стуле в уголке.

— Хо, когда родился Джордж? — прищурившись, уточнил Лиам.

— Весной, десятого марта, — без запинки произнес Холг.

— Лироссо родился восьмого августа, — будто самому себе пробормотал Лиам, — Бэа, Инирги когда родилась?

Я принялась активно рыться в записях.

— Пятое декабря.

— В период с сентября по октябрь были самые большие заморозки, — продолжал читать Хаас, явно выбиваясь из общей темы беседы — прирост скота, удои и приплод, как вы уже поняли выросли. А еще… Та-а-ак, — наг принялся хмурить брови и тереть переносицу кончиком хвоста, — а еще было землетрясение и… Стоп! Март и август?

Хаас все же оторвался от чтения и судорожно сглотнул. Я их с шерифом игры в гляделки не понимала, но ясно было, что ситуация серьезная.

— Хо, Мэредит родилась когда? — Лиам напряженно уточнил Лиам.

— В июле…

— Что не так с датами? — шепнула я.

— С датами? — Лиам нервно дернул уголком рта, — это астрологические суммы. Есть определенные карты звездных циклов, когда в разные периоды времени звезды становятся в одну и ту же позицию. Давайте смотреть, что еще совпадает.

Спустя три часа, мы поняли, что в Лингро все было тихо и спокойно, кроме тех раз, когда туда приехал Лироссо и его невеста, Джордж и Мэредит и… Я.

— И как это связано со смертью Лироссо? — испуганно уточнила я.

Лиам покачал головой, глядя в пол. Он выглядел уставшим и задумчивым. А еще скрытным.

— Со смертью, может, связи и нет, — произнес Лиам, — а вот с обрядом просматривается. Ты слышала слово «дуат»?

— Нет? А что оно значит?

— Чаще люди применяют фразу истинная пара, но это иное. Это предназначенные души. Бытует верование в перерождение души, что все, кто нас окружают были нашими друзьями или врагами в жизнях прошлых. А вот дуаты, это те, кто будет вместе в каждой новой жизни, как бы их не разлучала судьба. Они настолько прочно связаны, что их не разлучить никак, в каждой новой жизни они родятся парой и будут вместе в любом случае. Их просто притянет… Звездные карты дуатов похожи. Это астрологические близнецы.

— Я не совсем понимаю…

— Да я тоже не особенно понимаю ход твоих мыслей, — вздохнул Хаас.

— Я сам себя не до конца понимаю, — отмахнулся Лиам, — я не теоретик. Нужно посмотреть, может, в моих книгах есть что-то полезное.

Мне не понравилось, как Лиам глянул в мою сторону. С тревогой. Будто его посетила какая-то догадка, но делиться ею со мной он боялся.

Хаас повел Холга обратно в больницу, а Лиам забрал Бэатрис к себе. Нужно было изучить парочку давно забытых на полках книг, тех, что он читал еще во времена учебы. Опытный стихийник, он мало разбирался в теоретической магии и прочей белиберде. Военных учат мыслить быстро, строит стратегии, принимать решения. Теории по части ученых. Лироссо был ученым. Гениальным, почти безумным магом, который не просто от злости или глупости создал свой алтарь.

Да, для общественности придумали сказку про безумного мага, но, у любого поступка есть причина. А у обряда — цель. Почему тогда маг умолял не пускать никого в пещеру? Могло случиться так, что обряд вышел из-под контроля?

— Или омлет?

Вопрос Бэатрис застал Лиама врасплох, так как он явно выпал из беседы. Они с доктором находились на кухне Лиама. Заваривали чай. И вот, шериф Нордвуд был внезапно поставлен перед выбором, что бы он желал на ужин. От неожиданности Лиам растерялся и теперь хлопал глазами, глядя на застывшую у плиты женщину.

— Я могу сварить суп, — неверно истолковала его молчание Бэатрис, — но в твоих запасах картофель почти весь сгнил, а морковь заросла плесенью.

И она показательно продемонстрировала «седой» стручок, отдаленно напоминающий названный корнеплод.

— Мы собрались пить чай, — пожал плечами Лиам, — есть сыр и хлеб. Я сделаю бутерброды.

— Это вредно, — Бэа принялась изучать «морковку» более внимательно, — гастрит, язва множество незабываемых моментов с приступами колик… Не советую так питаться.

Лиам с улыбкой любовался доктором Роквул. Она выглядела потрясающе милой, серьезная и собранная, словно на приеме с пациентом. Только щеки слегка покраснели, будто леди могла прочесть мысли Лиама по взгляду.

— Ты можешь установить за мной суровый контроль, — ляпнул мужчина даже толком не поняв, что начал говорить.

Она не ответила, только отвернулась к плите. А ведь они зашли сюда на часок. Лиам собрался проверить свою библиотеку. Но и без того неорганизованное мышление окончательно утратило нужный вектор, когда за ним и Бэа закрылась дверь дома.

— Ай!

Бэатрис дернулась и поспешно засунула палец в рот, отбросив в сторону нож.

— Дай посмотрю, — Лиам уже хватал со стола полотенце, готовый спасать доктора любым возможным методом.

Видимо, слишком ярко отразились эмоции на его лице, так как доктор только засмеялась, отмахиваясь от такой активной помощи. Только он все равно взял ее за руку, прижимаясь губами к порезу на пальце. И поцелуй сам сместился на ладонь Бэатрис. Женщина задержала дыхание, Лиам отчетливо слышал, как она втянула носом воздух.

В жизни Нордвуда было полно женщин, чаще всего доступных и не требующих долгих брачных танцев, но сейчас он ощущал себя совершенно потерянным, будто в юности. С Бэа нельзя было действовать нахрапом, давить… Он боялся сделать лишнее движение, боялся, что она опять шарахнется от него и сбежит.

Только вот они оба уже давно не были детьми, и их отношения, хоть и развивались быстро, рано или поздно привели бы обоих к тому, что происходило сейчас. И Лиам легко читал во взгляде Бэатрис те же эмоции, что и сам испытывал, только прятались они за пеленой страха и стыда.

— Ты хочешь остаться здесь, — чувствуя себя совершенно пьяным, шепнул Лиам, — или вернемся в больницу?

Эти слова дались ему не легко, но наградой за риск стал взгляд. Благодарный, открытый. Бэа опять кусала губу и медлила с ответом, только все и так было понятно без слов, воздух вокруг можно было резать ножом, в нем разве что электрические разряды не искрились.

— Я не знаю…

— Решаешь ты, — глядя в глаза Бэатрис, шепнул Лиам, — правильного ответа нет.

Ей проще было принять его волю. Прогнуться или подчиниться, и это Лиам тоже видел. Но, тогда бы он стал для нее таким же, как бывший муж, ее бы снова вынудили делать что-то против воли. Лиам не хотел походить на кого-то из ее прошлого даже отдаленно, ведь и для него Бэа была особенной.

Место ответа Бэатрис просто потянулась к Лиаму, обнимая за шею, сама поцеловала в губы, позволяя обнять себя крепче. Шерифу оставалось считать до миллиона, чтобы терпения хватило на дольше, чем занимал путь от плиты до кухонного стола.

За окном начиналась гроза, разряды молний трижды прошили черное небо, а грохот грома заглушил шум падающей мебели. И даже звуки грома казались Лиаму до безобразия возбуждающими.

— Ты такая красивая, — шептал он на ухо Бэатрис, стягивая с ее плеча платье.

И сам затихал, с восхищением любуясь женщиной, когда на очертания ее фигуры ложились блики от вспыхивающих молний. Она казалась ему самой красивой во всем белом свете. Ее улыбка, взгляд, движения, одного этого хватало, чтобы остатки самообладания таяли окончательно.

Она отвечала на ласку несмело и осторожно, будто касалась дикого и опасного зверя. Целовала и обнимала в ответ, лучась нежностью, которая, казалось, затапливала все вокруг. Лиам понимал, что для нее, как и для него, все, что творилось в спальне одинокого домика на окраине севера, происходило впервые. Будто не было ничего в прошлом у обоих. Лиам никогда так не влюблялся, бэатрис и не смела ждать любви.

Теплая кожа под пальцами, тихий стон, заглушаемый громом. Разметавшиеся волосы по подушке. Лиам видел все происходящее вспышками. И наслаждался этими картинами, любуясь Бэатрис. Тем, как она выгибала спину, прикусывала губу, закрывала глаза, подставляя шею для поцелуев. Шептала на ухо его имя и несмело царапала его спину, сама пугаясь своих эмоций.

Они заснули только под утро, когда буря за окном переросла в тихую капель, а алые отблески восхода заползли в комнату. Так и не разжали объятий, сплетаясь телами еще сильнее даже во сне.

Будто их тела и души ждали именно этого дня, ожидая долгожданной встречи. А прошлое? Оно осталось где-то в другом мире, скрытому от этого места горами и пеленой ледяных дождей. Та нить, что притянула их друг к другу, связала обоих навечно в эту ночь.